Часть 63

— Что это было? — в ужасе прошептала, держась за живот и пытаясь успокоиться. Я не могла стоять на ногах, потому как перед глазами все тут же темнело, а тело начинало непроизвольно дрожать.

— Ничего такого, мисс Браун, — с усмешкой Майер развел руками. — Просто бизнес.

Я в отчаянье засмеялась в ладонь от гнусного осознания: «Теперь понятно, зачем Филипп одел мне эти чертовы очки… Чтобы в момент парализующего шока никто из присутствующих не увидел в моих глазах слез и страха».

— Шульц пострадает? — голос срывался на писк, сердце выпрыгивало из груди. Как бы там ни было, я ни за что не хотела делать больно Конраду. Сама мысль об этом казалась мне невыносимой.

Майер не ответил, и мне пришлось поднять на него взгляд и тут же отшатнуться от непрошибаемой уверенности, отразившейся в его черных безумных глазах.

— Очень на это надеюсь, — отчеканил мужчина по слогам.

Во рту почувствовался привкус желчи и чего-то металлического. Не осознавая себя от полного, накрывающего с головой отчаянья, я подхватила лежащий на столе переговоров увесистый толстый блокнот и запустила им в голову Филиппа. От неожиданности мужчина не успел отодвинуться, и твердый край рассек ему бровь, оставляя заметный порез с кровью.

Филипп замер и чертовски медленно поднес указательный палец к брови, будто желая удостовериться в том, что сейчас произошло. Затем он посмотрел на меня испепеляюще, и я нервно сглотнула, мечтая провалиться сквозь землю. Не было больше того показательно доброго и милого Майера, но был совершенно другой, истинный — грязный, мерзкий, обиженный на весь мир глупый мальчишка.

Он за мгновение преодолел разделяющее нас расстояние и навис сверху, как черная тень. Я ждала от Филиппа слов, но вместо этого его кулак сжался на моей шее, перекрывая кислород.

Попыталась сделать хоть глоток воздуха, отодрать его металлические пальцы от своей кожи. Казалось, еще мгновение — и хрустнут кости. Вырвалась из его рук, трепыхалась, взглядом просила остановить пытку, но он лишь улыбался, наблюдая за мной, упивался эти последними страданиями.

— Я не Конрад Шульц! Не этот гребаный рыцарь, понятно? — прорычал он, наконец разжимая кулак и давая мне возможность судорожно отдышаться, свернувшись пополам. — Ты не в сказочку попала, Эмми Браун. Абсолютно нет. И если ты хочешь остаться целой после всей этой ситуации, то придется научиться держать свой сексуальный язычок внутри пухлых губок! — голос Майера под конец сошел на самый омерзительный в мире хрип, как у психически нездоровых извращенцев в переходах между станциями метро. А затем он вовсе толкнул меня обратно на спинку кресла и, как бы я ни старалась его оттолкнуть, все же сжал края моей блузы, разрывая на ней все пуговицы. Его ладонь прошлась от моей шеи к краю брюк и сжалась. Из груди Филиппа вырвался разочарованный хрип. — Жаль, что я не могу трахнуть тебя сейчас. Надо дождаться, пока все будет кончено… Но как же не терпится попробовать, что же такого нашел в тебе Шульц? Чем ты лучше его остальных шлюх… Не понимаю.

Майер с трудом, но все же оставил мой живот в покое, и, пока он крутил указательным пальцем мое лицо, я быстро закуталась в пиджак. Стало чертовски холодно, будто кто-то резко уменьшил отопление или вовсе включил кондиционер.

— Признайся, — выпалила я. — Тебе никогда не нравилась я. Ты просто хочешь все, что принадлежит Конраду.

— Возможно, — хмыкнул Майер, улыбаясь. В сочетании с черными злыми глазами это выглядело пугающе. И если Конрад пугал внутренней силой, стержнем, темпераментом, покорить который сможет только самый стойкий человек… Майер же пугал отсутствием рассудка и граней дозволенного.

— Собираешься все за ним доедать? Как крыса, — хмыкнула я, отворачиваясь. — Ты не стоишь даже ногтя Конрада. В твоей голове не хватит мозгов его переиграть. Чтобы ты ни делал, как бы ни старался — он всегда будет лучше тебя во всем. И если ты и дальше будешь нарываться, то просто раздавит тебя, как букашку, понимаешь?

С глухим хлопком, звук которого эхом разлетелся по пустому залу для переговоров, ладонь Майера обрушилась мне на щеку. Кожа запекла, онемела. Я накрыла ее свой ладонью и только потом поняла, что он разбил мне губу.

Я повернулась к Майеру, многозначительно выгибая бровь. Моему положению не позавидуешь, но я знала одно совершенно точно:

— Я не жалею ни об одном сказанном слове.

Майер театрально сложил руки на груди в умоляющем жесте. Это выглядело почти комично! Вряд ли это дьявол имел хоть какое-то отношение к религии.

— Так мило! — елейно протянул он, перекривляя мой голос. — Конрад такой прекрасный, я так его люблю! — он прокашлялся, с жалостью хмыкнув. — Какой бы идиоткой ты ни была, почему-то Конрад в тебе души не чает. Я этим воспользуюсь, а ты сейчас получишь свой жизненный урок.

Мужчина схватил меня за руку, поднимая на ноги и утаскивая прочь из комнаты. Вокруг ходили люди, переговаривались о чем-то, но никто не замечал меня, активно сопротивляющуюся и пытающуюся отодвинуть Майера подальше. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где в длинном темном коридоре располагалось множество комнат с номерками. Майер подвел меня к номеру двести семь и достал из кармана карту-ключ и, прежде чем ее приложить, повернулся ко мне с серьезным взглядом:

— Два часа, Эмми. В следующий раз будут сутки. А затем ты просто останешься там навсегда.

Я не успела сказать и слова, как он впихнул меня внутрь и заблокировал дверь снаружи. В кромешной тьме, на ощупь мне не сразу удалось найти выключатель света, но когда зажглось множество ламп, мое сердце буквально остановилось. Раз — и все.

Это была та самая комната, где жил мой отец. Я чувствовала этот яд, пропитавший стены. Чувствовала, как тяжелая энергетика ложится на плечи неподъёмным грузом. Но хуже всего было другое: Он лежал на постели и смотрел в потолок. Так, будто смотрел какой-то интересный фильм: комментировал что-то, ухмылялся.

Я нервно сглотнула и более цепко просканировала помещение, как бы страшно ни было. На столе лежал нож. Холодное оружие, до которого мне было идти шагов тридцать, а отцу — около десяти. А вот ванная комната располагалась в спасительной близости.

А затем он перевел взгляд на меня, и все внутри вздрогнуло.

— Эмми… — хрипло протянул он, поднимаясь с кровати, будто гремучая змея, осторожно и неторопливо. Волосы его были короткими, но без единого седого волоска, хотя обилие морщин выдавало возраст. — Филипп не обманул и подарил тебя мне? Как прекрасно… Я этого ждал.

Я испустила странный звук, как призыв о помощи, и тут же взяла себя в руки, бросившись к ванной. Это было рискованно и до ужаса страшно. Отец явно был силен, а его намеренья — туманными. Когда я попыталась опустить шпингалет, Джек уже добрался к двери и резко дернул ее на себя. «Если он попадет внутрь — это конец!» — кричал внутренний голос, и тогда проснулись странные силы, позволяющие одернуть дверь на себя и, наконец, крепко-накрепко ее запереть.

— Черт! — рявкнул он за стеной, а затем ударил по ней ногой, негодующе шипя: — Черт, черт, черт!

— Да что тебе вообще нужно? — в отчаянье я не позволяла себе отпустить ручку, будто только и ждала подвоха. — Мы ведь родня, а ты — мой отец.

— Родня? Ты засадила меня в чертову тюрьму, да еще и по обвинению в педофилии. Ты вообще знаешь, что заключенные с такой статьей больше года не живут? — его голос бил по мне острыми стрелами, ведь я помнила папу совсем другим. Да, он был не идеален, но не настолько безумен. — Пришлось притворяться психически нездоровым. Но знаешь, жить с психами — не сахар, малышка! Хотя бы потому, что ты постоянно на препаратах. И это меньшее, что я могу тебе рассказать!

Глухо выдохнув, пробормотала:

— Я была маленькой и вообще не помню, чтобы давала какие-то показания. Ты что-то путаешь. Я не имею к твоему аресту никакого отношения.

Джек замолчал на целых пять минут, и я действительно поверила, что он размышляет над моими словами, а затем в дверь врезался нож. Я поняла это по кончику лезвия, показавшемуся с моей стороны.

— Ничего не приносит мне большей радости, чем представление твоих мучений, доченька… — прошептал он в щель между скважиной для ключа, которая сейчас пустовала. — Ты пройдешь все, что прошел я. Только в ускоренном темпе.

Эти два часа были вечностью, напоминающей мне мой собственный ад. Место, где я судорожно, до онемения костяшек, сжимаю дверь, а отец за ней в мельчайших подробностях описывает, что именно он сделает со мной, когда расковыряет замок.

Когда прорезь стала достаточно большой, Джек смог просунуть руку в попытке дотянуться до шпингалета, но я вовремя включила кипяток и ошпарила его кисть. Это дезориентировало его ненадолго, дав мне пару секунд времени на отдышку. Затем входная дверь внезапно открылась, и после глухого удара показался охранник Майера с пустым взглядом и каменным лицом.

— Мисс Браун, — холодно заявил он, — мне велено сопроводить вас в ваши покои. — Мужчина бросил краткий взгляд на распластавшееся тело отца на полу и дыру в двери от ножа. — Если вы не хотите остаться здесь, естественно.

Я выбежала оттуда на трясущихся ногах и только в своей постели поняла, в каком напряжении провела день. Он выжал меня до последней капли, не оставив и грамма сил. Сутки прошли в беспробудном сне, вторые я провела в полудреме, третьи напрочь стёрлись из памяти. Периодически я вставала по нужде или чтобы попить воды и всегда… Каждый гребаный день напротив моего окна стоял он — вагончик сладкой ваты.

Я могла смотреть на него часами, будто выискивая что-то важное, но это был всего лишь вагончик. Ничего больше. В какой-то раз устав от самой себя, я насильно оторвалась от окна и подошла к телевизору, нажимая кнопку включения. На половине каналов шли какие-то глупые старые передачи, и лишь на одном удалось найти повтор утренних новостей. Это обычно успокаивало меня перед работой.

Глядя на миловидную блондинку на экране, со странной тоской я вспоминала Конрада. Мне хотелось просто увидеть его хоть еще раз, даже если он будет меня ненавидеть. Как вдруг, словно по заказу, на экране появилось его фото с прошлогодней конференции, на фоне главного корпуса «Шульц Индастрис». Я сделала звук погромче и прислушалась:

— Пару дней назад свет увидел новый смартфон компании «Шульц Инадастис». Компания рекламировала его, как новейшую разработку, и первая партия была раскуплена еще онлайн. Более пяти миллионов образцов по всему миру! — заявила девушка ровным тоном, но даже меня такие объёмы поразили. Я присвистнула и улыбнулась, радуясь тому, что хотя бы у кого-то из нас все хорошо, но последующие ее слова застали меня врасплох. — Данный скандал уже называют самым крупным обманом за все время существование торговли! Видимо, компания «Шульц Индастрис» решила сэкономить на составляющей и использовала китайские прототипы, отчего все смартфоны оказались бракованными и сломались в первый же день эксплуатации. Как сообщается источниками, компания попала на долг в размере эквивалентной стоимости самой корпорации, что, несомненно, приведет к ее банкротству. Также уже заведено уголовное дело против главы корпорации, Конрада Шульца. Это все на сегодня и до скорой встречи! С вами была…

Послышался трескающийся звук, и я не сразу поняла, что это пульт в моих руках рассыпался на две части. Горло свело судорогой, а желудок скрутило в тугой узел. Глаза наполнились слезами, кожа покрылась мурашками. Я попыталась выключить телевизор, но пульт уже не работал. На дрожащих ногах дойдя к телевизору, выключила его и тут же упала на расположенный рядом стол. Легкие свело, и я начала задыхаться, как бы ни пыталась сделать хоть один чертов вдох.

Я не знала, как это связанно, но была уверена в одном: мое участие в данном процессе играло важную роль. Возможно, заявление Майера отвлекло Шульца от важных деталей в подготовке и… Теперь я стала той, кто полностью разрушил все, что имел Конрад Шульц.