Часть 64

Майер ворвался в мою спальню без стука, спустя несколько дней. К тому времени я уже заставила себя принять ванну, пытаясь вернуться к жизни насильно, но ничего не получалось.

— Привет, — пространно протянул он, оглядывая пространство вокруг, будто был тут впервые. Я плотнее закуталась в банный халат, под которым было только нижнее белье, но все равно ощущала себя неуютно. — Как поживаешь, дорогая Эмми?

Мне не хотелось ему отвечать, не хотелось делить с ним пространство. От одной мысли, что этот человек может быть хоть как-то причастен к проблемам Конрада внутри меня зарождалась самая настоящая злость, а кулаки непроизвольно сжимались.

— Молчишь, — Филипп кивнул каким-то своим мыслям, а после довольно усмехнулся. — Уже видела новости?

— Видела, — голос мой был пропитан ядом и ненавистью, как бы сильно я ни хотела скрыть свои чувства. Майер бросил на меня краткий взгляд и театрально отшатнулся, подняв руки над головой.

— Сколько чувств, какая экспрессия! Направить бы это в нужное русло… — мужчина мерзко облизнулся и провел похотливым взглядом дорожку от ступней до края халата. Я тут же спрятала ноги под одеяло и показала ему средний палец. Это было совершенно по-детски и глупо, но ничего иного ситуация мне просто не позволяла. Майер никак не отреагировал на мой жест, лишь нервно вдохнул и низко прохрипел: — Надеюсь, в постели ты такая же импульсная.

— Ты это не узнаешь, — прошептала я на одном дыхании, понимая, что никак не смогу ему помешать. От одной мысли, что Филипп коснется моих самых интимных мест, на глаза навернулись слезы, а желудок противно скрутило. «Я просто не выдержу этого!» — промелькнула пугающая мысль в голове. «Это будет уже за гранью терпения».

Майер повернулся ко мне всем корпусом, позволяя внимательно разглядеть его идеально черную шевелюру. Седые пряди он таки закрасил. Сегодня Филипп предпочел черный костюм, но запонки на пиджаке по-прежнему оставались золотыми, как и пуговицы на рубашке.

— Эмми Браун, — со всей серьезностью заявил он, не отводя от меня серьезного взгляда. — Сегодня вечером я трахну тебя. И мой член будет внутри тебя, нравится тебе это или нет.

Резкий рвотный позыв удалось загасить, лишь прижав ладонь к губам и принявшись активно и глубоко дышать. Я не хотела думать об этом, даже прикидывать подобную вероятность. Сам факт подобного слияния приносил мне душевную боль сильнее любой физической, словно кто-то заживо ломал кости.

— Фу, — поморщилась я, ведь Майер описывал секс, как какой-то захудалый порноактер. Но прежде чем мужчина как-то успел это прокомментировать, я натянула пугающую улыбку, словно у грустного клоуна. — А почему вечером? Что еще произошло?

Филипп склонил голову набок и положил руки в карманы, в темных глазах блеснуло самое настоящее коварство.

— Пока ничего, — многозначительно протянул он, доставая сотовый и делая первый шаг в мою сторону. Я жалась на постели и смотрела в сторону ванной. В этот раз комната располагалась слишком далеко, да и Филипп имел запасные ключи от каждой двери. — Но обязательно случится. Я об этом позабочусь, дорогая.

— О чем ты говоришь, ведь… — я не успела закончить мысль, как Майер оказался на моей постели, возвышаясь сверху. Борьба взглядов длилась долгие бесчисленные секунды, молчание разрушалось лишь моим бешеным и сбивчивым дыханием. Ровно до того момента, пока я ни попыталась вскочить с постели.

Майер вжал меня в постель своим огромным, тяжелым, громоздким телом, удерживая корпусом нижние конечности, а руками — верхние. Я вырывалась из его хватки так сильно, как только могла, рычала ему проклятия, которые позже напрочь стерлись из головы. Глаза стали влажными от слез и бессилия. От непередаваемого, безумного желания провалиться сквозь землю или потерять сознание. «Пусть трахает труп!» — «помог» внутренний голос, от которого мое сопротивление стало еще более активным.

Мое исхудавшее и костлявое тело против веса Майера выглядело жалко. Он спокойно и без волнений удерживал меня, теперь уже одной рукой, пока вторая быстро развязывала халат.

— Мне нравится, как ты кричишь. Выглядит душераздирающе! — его сальная ладонь провела дорожку от груди до самого края трусиков, а горло мое охрипло от бессмысленных криков, не имеющих никакого влияния на этого мужчину. Затем Филипп одернул себя, нервно сглотнул и судорожно включил телефон, направляя его на меня. — Что же, Эмми. Передай привет Конраду.

Меня парализовало в ту же секунду, тело покинуло дух в тот же час. Я таращилась на Майера в ужасе, прикусив язык до боли и вкуса металла. «Он собирался заснять все на камеру для Шульца? Только не это!» — вопил внутренний голос.

— Ну же, Браун, — подбодрил меня Майер, после чего больно сжал грудь. — Секунду назад ты нравилась мне гораздо больше.

Филипп хотел показать Конраду, как мне плохо — это мог понять без труда даже ребенок. Но я не собиралась больше идти у него на поводу, не собиралась вредить бывшему боссу еще больше. Потому, зажмурившись, я отвернулась к стене, стараясь не издать и звука. Стараясь не замечать, как чужие руки гладят мое тело, и не слышать, как Филипп шепчет что-то совершенно грязное и пошлое. И все же порой я не могла сдержать писков или резких вздохов, когда эмоции внутри накалялись до состояния лавы, а омерзение становилось слишком нестерпимым.

— Так тоже неплохо, милая, — внезапно похвалил меня Филипп, и я резко распахнула глаза, уставившись на него. Мужчина по-прежнему снимал видео и выглядел уж слишком довольным. — Хочешь забрать ее до того, как произойдет что-то непоправимое? Я скину тебе координаты, ты должен быть там сегодня один. Мои люди проверят весь периметр и, если найдут хоть одного человека… Хоть один гребаный жучок, Эмми Браун ты больше не увидишь. Можешь сразу начинать искать ее конечности по трассам.

«Он заманивает Конрада в какую-то западню!» — догадалась я и поперхнулась от ужаса, судорожно закричав:

— Конрад, не вздумай этого делать! У тебя ведь есть… — с губ едва не совалось «дети», но я вовремя одернула себя, а Майер ничего и не заметил. — Обязательства!

Выключив сотовый, Майер спокойно отпустил меня и поднялся с места, направляясь к выходу. Напевая какую-то веселую детскую песню себе под нос, он радостно щелкал пальцами и вытанцовывал восьмерочку бедрами, пока я пыталась переварить происшедшее.

Уже в дверном проеме он послал мне воздушный поцелуй и добавил:

— Будь готова к пяти. Прокатимся загород.

Я хмыкнула от самоуверенности Майера и тут же с надеждой добавила:

— С чего ты вообще решил, что Конрад побежит меня спасать? У него есть дела поважнее…

— Тебя-то? — он вопросительно приподнял бровь, мол, в отношении данной темы у него не было никаких сомнений. — Тебя — побежит. И условия мои все выполнит.

***

На мне был черный спортивный костюм с кроссовками и теплый пуховик оверсайз. Четыре головореза сопроводили до вертолета, расположенного на крыше «треугольника». Майер выглядел настолько приятно взволнованным, будто собирался на великосветский прием получать очередную бессмысленную статуэтку.

— Прошу, — он подал мне руку, когда я должна была сесть в вертолет, но я ее не приняла. Филипп лишь рассмеялся и пожал плечами, мужчина явно был слишком рад, чтобы обижаться на подобные мелочи. Но когда он сам разместился в салоне, то приковал меня к себе наручниками под мой ошеломленный взгляд. — Ты прыткая девушка, Браун. Не хочу так рисковать. Вдруг ты решишься на самоубийство?

Нахмурившись, я отвернулась к окну, любуясь Нью-Йорком. Он был прекрасен, как с высоты птичьего полета, так и при ближайшем рассмотрении. Я любила этот город, но в моем сердце он всегда отзывался лишь двумя словами — «Конрад Шульц». Человек-власть. Человек-холод. Человек, который дал мне работу мечты, и человек, жизнь которого на данный момент я спешила уничтожить.

«Теперь ты оружие против Шульца!» — прошептала я про себя и, зажмурилась, лишь бы не пропустить слезу. Сам факт того, что Конрад пошел на все уловки Майера, ударял ножом по сердцу. Он сделал это без своей выгоды, без тайного подтекста и подставляясь под удар. С одной целью — спасти меня. Просто так.

«Но, зачем ему это делать? Зачем?! — мучился мой мозг догадками, страдая от мигрени. — Он ведь мог просто бросить меня, отставить. После того, как я косвенно поучаствовала в уничтожении его компании! После того, как выстрелила в бедро! После того, как сбежала… Неужели он и вправду любит меня? Неужели такое действительно могло произойти?! — странная мысль стала той самой экспансивной пулей, разрывающей внутренности изнутри на миллиарды мелких частиц. С губ сорвался странный мычащий звук, и я косо взглянула на дверцу вертолета. — Ты едешь подставлять человека, который тебя любит. Единственного в этом гребаном мире! Он не умеет делать это правильно и, как бы тебе того ни хотелось, но он спасает твою жизнь ценой своей».

В тот момент я действительно хотела сделать это. То, чего так сильно боялся Майер — поставить интересы Конрада превыше своих собственных. Но… Руки мои были связаны в прямом смысле.

— Что ты собираешь делать? — с вызовом протянула, не замечая, как на нервной почве нога топает по полу.

— Ничего особенного, — отмахнулся Майер. — Если будешь послушной, то вернешься со мной обратно. Нет — останешься со своим боссом навсегда рядом. Так что выбирай свой путь сама.

«Он хочет убить Конрада, — догадалась я. — Но зачем? Майер ведь и так разрушил его корпорацию!» Ответ пришел сразу же, отзываясь во мне злорадным смешком: потому что этот крыс боится Конрада. И знает, что мужчине не составит труда выкарабкаться из любой трудности и вернуть прежнее место. А затем уничтожить самого Майера.

Когда огни за окном пропали, и показался глухой лес, я напряженно пробормотала:

— Где мы?

— Не суть. Вдали от города, — пожал плечами Филипп, сегодня он казался на редкость разговорчивым и расположенным к общению, будто больше не было смысла что-то от меня скрывать. — Здесь Конрад держит морозильную станцию. Часть комнат принадлежит ему, часть сдается под съем. Управление полностью дистанционное, и сегодня там, кроме нас троих, никого не будет. Правда, романтично?

Упомянутая Майером морозильная станция по размерам больше напоминала два совмещенных гигантских торговых центра, только заброшенных и с огромной парковкой для габаритных авто. Затеряться в подобном месте ничего не стоило, что совершенно мне не нравилось.

— Шульц будет ждать нас в условленном месте. Один, — прошептал мне на ухо Майер, когда мы вышли из вертолета на крышу. Он еще не успел снять с меня наручники, как в спину уперлось холодное дуло пистолета. Даже сквозь пуховик его было нельзя перепутать с чем-то другим. В ноздри тут же ударил запах смерти. — Я подумал, будет честно не брать с собой охрану, верно, Эмми? Они спустятся вниз, если я не вернусь через десять минут. Пусть это будет поединок равных.

— Равных, — нервно прыснула я и ощутила, как демонстративно Майер снял предохранитель. Один из охранников отстегнул наручники, ведь они здорово мешали Филиппу держать меня на мушке, и только после этого мужчина повел меня внутрь.

Верхний этаж напоминал сплошные лабиринты с сотней запертых комнат, и, когда мы спустились еще на этаж ниже, то оказались в просторном холле, где даже находилось несколько окон, и горела одна настольная лампа. Я засмотрелась на нее, не сразу сфокусировав взгляд на темной тени в самом углу, куда не падал свет.

— Пунктуальности тебе не занимать, — протянул Майер, и голос его предательски дрогнул. Даже сейчас, в подобном положении, он испытывал дикий и необузданных страх перед хищником, сильнее него в миллиарды раз. Как бы он ни храбрился, как бы ни старался это скрыть, тело Филиппа буквально искрило ужасом.

Мужчина сделал шаг вперед, позволяя лучу солнца осветить часть его лица. Мрачный, исхудавший и чертовски серьёзный. Мы не виделись целую неделю, и я почти забыла, каким может быть этот человек, доводящий до безумия одним лишь взглядом темно-серых глаз. Сердце мое забилось быстрее, тело предательски задрожало. Я сделала шаг вперед, желая коснуться его… Убедиться, что это не видение, и происходит взаправду. Но Майер удержал на месте, и мои глаза наполнились слезами отчаянья.

И тогда Он посмотрел, наконец, на меня.

— Конрад… — сорвалось с губ не то ли радостно, не то ли испуганно…