Часть 65
Конрад изучил меня внимательным сканирующим взглядом с пят до самой макушки, но его эмоции были тщательно скрыты под маской тотального безразличия. Затем он повернулся к Филиппу и многозначительно выгнул бровь, проронив лишь одну фразу:
— И вот я здесь, как ты и хотел.
Майер вздрогнул, а мое сердце попустило удар.
Я хотела поймать Его взгляд, хотела, чтобы Он посмотрел на меня. Что-то внутри отчаянно желало этого, как кислорода. Или чашки холодной воды в испепеляющей пустыне… «Пожалуйста, — шептала я про себя. — Пожалуйста, Конрад…»
— Я знаю, что ты один, — с напускной веселостью протянул Филипп, голос его осип. — Мои люди проверили тут все сотни раз.
— Так и есть, — без капли эмоций Конрад развел руками в стороны. Черная толстовка оверсайз выглядела на нем зловеще, будто он примерил на себя образ снайпера.
— И у тебя нет путей отступления, Конрад, — не знаю, зачем Майер говорил это. Кого он пытался убедить: себя или Шульца? Ведь последний выглядел слишком спокойным, и эта тотальная уверенность в каждом шаге передавалась и мне.
— Именно, — кивнул бывший босс, ровно и холодно.
Майер странно хмыкнул, ему явно претил факт того, что даже сейчас он не может заставить Конрада испугаться. Даже сейчас именно Шульц выглядел хозяином положения. Я смотрела на мужчину перед собой и тайно гордилась его мужеством и способностью держать себя в руках. Он был словно заведомо выигрышная ставка в казино, на которой всегда можно отдавать предпочтение — не прогадаешь.
Я саркастично хмыкнула и едва заметно улыбнулась, а затем произошло что-то странное… Майер ловко убрал пистолет от моей спины и направил на Шульца. Его палец был на курке, но мужчина не спешил его нажимать.
«Филипп блефует!» — кричал внутренний голос, словно умалишённый. Пульс барабанил в висках так бешено, что голова разрывалась от боли, когда я переводила взгляд с Конрада на Майера и не знала, что делать и как помочь. Любой мой шаг мог заставить Майера дрогнуть и нажать на спуск.
— Прошу, — прошептала я мягко, но голос предательски дрогнул. — Не надо…
Филипп лишь хмыкнул, крепче обхватив пистолет обеими руками, и тогда я посмотрела на Шульца. Он ничего не делал! Ничего не предпринимал! Просто смотрел перед собой, будто был восковой копией из музея мадам Тюссо!
— Конрад! — закричала я, заставляя зов безысходности эхом разлететься по пустынной комнате. Несдержанные рыдания вырывались из груди нервными всхлипами, и я прижимала ладони к губам, чтобы не разрыдаться в край. — Дьявол…
Майер выжидал время, пытался выжать из Конрада хоть каплю паники или ужаса. Ничего. Конрад словно ждал чего-то или… сдался. Это мысль убила меня наповал, разрываясь внутри экспансивной пулей!
— Я не беременна, — выпалила зачем-то, разве это могло хоть как-то помочь?
— Знаю, — кратко кивнул тот, будто не имел не единого сомнения. И снова не посмотрел на меня.
— И я не собираюсь замуж за Майера, — голос сорвался на хрипящий шепот, легкие болезненно жгло.
— Знаю, — новый краткий ответ, как болезненный удар в живот.
Сжав кулаки от бессилия, я готова была кричать от той боли, что накрывала меня волнами, заставляя тонуть в собственных чувствах. Босс не должен был умирать, не должен сдаваться! Я не представляла этот мир без Конрада Шульца, он был важной единицей устройства вселенной. Как если бы человечество очнулось без своей же столицы.
И не важно, люблю ли я его, хочу ли я подарить ему свою жизнь… Сейчас эти мысли были откинуты прочь. Я знала одно абсолютно точно: что без мужчины в черном худи моя планета потеряет гравитацию, и я растворюсь в невесомости.
— Очень мило и даже романтично, смею признать, Браун… — хмыкнул Филипп, нервно сглотнув. Он хотел что-то сказать, но вдруг нахмурился и стушевался, растерявшись на долю секунды. — Что… Что ты делаешь?
В голове перепутались понятия «прав» или «виноват», «черное» и «белое». Я больше не хотела ничего делить, больше не хотела выбирать и разграничивать. Глубоко вздохнув, я сделала шаг вперед, и в одно крохотное мгновение пистолет, нацеленный на Конрада, поменял мишень. Теперь ею была я и мое давно разбитое сердце.
— Стреляй, — без капли эмоций, чувств, истерики и скандала предложила я. Мой голос был ровным, а мотивы прозрачны.
— БРАУН! — рявкнул Шульц позади меня так остервенело и надрывно, что по спине прошел холодок.
«Он боится за тебя, — шепнул внутренней голос. — Но уже слишком поздно об этом думать».
— Я не хочу тебя убивать, милая, — закатив глаза, протянул Филипп мне, словно умалишенной или ребенку из яслей, а затем недвусмысленно пробежался взглядом по фигуре. — У меня на тебя совершенно другие планы. Но если ты так просишь, то…
— Просто слушай, что я тебе говорю, — я не могла видеть лица Шульца, но он явно говорил сквозь стиснутые зубы и со сжатыми до треска суставов кулаками. Это был военный приказ, требующий немедленного выполнения. — Отойти нахрен.
Повернувшись вполоборота, я хотела взглянуть на Конрада в тот самый последний раз, запомнить его лицо, выбить в своей памяти навечно. Я не особо верила в загробный мир, не являлась религиозным человеком. Но если бы он был… Я хотела бы помнить это мгновение. Эту секунду. Его широко распахнутые, испуганные глаза, его вздымающуюся грудь, нервно дергающийся кадык.
— Ты больше не мой босс, помнишь? — прошептала я, не в силах подавить слезы.
Конрад хотел сказать что-то, он уже распахнул рот, а затем прозвучал выстрел. Громкий, проехавшийся по ушам мерзким скрежетом. Оглушающий, парализующий, выбивающий из легких весь дух.
Вдох-выдох…
Я приложила руку к груди и не обнаружила там боли — ничего. А затем взгляд мой упал на худи Конрада, где виднелась маленькая явная точка. Она медленно заполнялась алой жидкостью, так быстро… Так неумолимо быстро.
Мой дикий, безумный крик утонул в смехе Майера. Его довольном, бешеном реве. А затем он сделал еще парочку контрольных, и тогда Конрад упал. Просто повалился на пол с глухим стуком.
— З-зачем? — с ужасом посмотрела на Майера, с невероятным желанием изрешетить его мерзкое тело. — Зачем ты все это делаешь?!
Филипп выглядел самодовольным и зардевшимся, он хлопал себя по животу, будто поощряя, а затем и вовсе погладил по голове, проронив свои же мысли:
— Кто бы мог подумать, что все будет так просто? Сам Конрад Шульц просто пришел, чтобы умереть…
Я сжала зубы, но бросилась не к Майеру. Был другой человек, которого я желала увидеть. Мое тело металось в ужасе, мысли сходили с ума, перед глазами мерцали разноцветные пятна с лозунгом «тревога».
— Конрад… — прошептала я, аккуратно переворачивая его лицо и укладывая себе на колени. — Боги, нет… Нет, только не это! Нет…
Он выглядел так, будто спал. Будто пройдет секунда — мужчина откроет глаза и скажет какой-то очередной едкий комментарий на мой счет. И я все отдала бы, чтобы так и произошло. Но кровь продолжала сочиться из его черной толстовки, и я ощущала это так, словно именно из моего тела она истекала. Будто это я умирала рядом с ним, будто это мое тело покидала жизнь.
Стоило провести пальцами черту по острым скулам, как из души вырвался надрывный хрип. Мне было плевать, смотрит ли Майер, упивается ли он моими страданиями, но я медленно опустила голову и коснулась губами губ Конрада. Они еще были такими же теплыми, как я их помнила. Его тело до сих пор пахло так же прекрасно, что легкие сводило в экстазе. Он пах моей жизнью, и никто нахрен не выбирает этот запах с рождения.
— Если бы ты только открыл глаза… — шептала я словно в бреду ему в лицо. Так, чтобы это осталось между нами. Так, чтобы слышал только он. — Если бы ты открыл глаза… Я бы дала тебе второй шанс, Конрад Шульц. Потому что все не может так закончиться, просто не может…
Но он не открывал глаза. Он был мертв. Я не чувствовала его дыхания, я не чувствовала его пульса. Это был конец…
— Хватит, Браун, — страдальчески протянул Майер за спиной. — Я сейчас расплачусь, правда. Но нужно идти. Мои люди позаботятся о его теле, а нам пора с тобой отпраздновать шикарное окончание дня. Что ты больше любишь: шампанское или виски? Да, к черту! Если будешь послушной девочкой, рванем в Италию прямо сейчас! Когда еще будет такой повод, верно? Трахну тебя первый раз прямо на бархатных простынях и в лепестках роз.
«Позаботятся о теле… Позаботятся о теле… Позаботятся о теле…»
«Это правда, Эмми, — ужаснулся внутренний голос. — Он мертв. Этот мужчина у тебя на руках — не жилец! Ты больше никогда не услышишь его голос. Никогда Конрад Шульц не посмотрит тебе в душу темно-серыми глазами».
— Ах… — задохнулась я, перестав дышать.
Филипп неумолимо приближался, а мои руки неосознанно крепче сжимали Шульца. Я не была готова отпустить его навсегда. Не сейчас, не когда бы то ни было!
— Эмми! — рявкнул Майер, дернув меня за руку. Ему пришлось положить пистолет в кобуру и поднимать меня на ноги обеими руками, потому что тело задеревенело, отказывалось шевелиться. — Хватит, все уже кончено. Брось это шоу.
— Нет, нет, нет… — активно замотав головой, я снова опустила губы на Конрада и вдохнула его аромат до жжения в легких, так, чтобы этот природный наркотик подсказал мне дальнейший путь. Мои слезы стекали по Его щекам, а мое сердце не билось вместо Его.
«Ты больше никогда его не увидишь… Ни-ко-гда!» — бил кнутами внутренний мазохист, решивший добить меня здесь и сейчас.
— Конрад, — прошептала я с закрытыми глазами. — Я тебя люблю.
Это чувство не возникло вчера или неделю назад. Оно поселилось внутри с первого дня, стоило мне перешагнуть порог «Шульц Индастрис». С первого взгляда, с первого взмаха его темных ресниц. С первого слова, сказанного в мой адрес. Я запрещала себе даже думать об этом, даже произносить про себя. Потому что это не было какой-то влюбленностью с бабочками в животе и томными вздыханиями. А четкое, осознанное чувство, укрепляющееся внутри с каждым днем совместной работы. Я хотела убежать от него, как можно дальше, и порой прекрасно выходило. Но сейчас было поздно обманывать себя. Карты крыты, терять нечего.
— О, мой бог… Какую же драму ты развела, Эмми! Просто с ума сойти! — зарычал Филипп, услышав каждое слово. Он выглядел так, будто я утомила его бесконечными рассказами о косметике или одежде. — Если ты сейчас не…
В следующую секунду случилось несколько событий, осознать которые удалось лишь постфактум. Первое — «мертвец» распахнул глаза. Второе — перекатил меня на спину слишком быстро, резво и ловко для раненного. Третье — достал из брюк пистолет. А затем прозвучал выстрел, и Майер осел.