Часть 69

Мой новый дом походил на хрустальный дворец: изысканный, дорогой и безумно просторный. И между тем, только лишь переступив порог, я ощутила себя одинокой, оставленной всем миром. Выброшенным китом на сухой песочный берег…

Конрад обещал мне личное пространство, обещал не наседать, и я знала, что нам требуется эта дистанция, как воздух. И дело не только в чувствах, требующих проверки… Дело в доверии и прощении.

— Увидимся утром? — вопросительно подняв бровь, Шульц завис на пороге, надеясь на приглашение войти. — Думаю, завтра ты уже можешь приступить к новой должности. Конечно, не в полную силу. Но стоит уже начать кастинг на вакансию твоего личного секретаря. Человека, способного поспевать за твоим темпом, придется поискать.

Я нервно вдохнула кислород и сжала пальцы за спиной, не позволяя себе сдаться и пригласить мужчину внутрь. Это будто волчья услуга. Сиюминутное удовольствие, которое непременно обернется крахом отношений в будущем.

— Ты разрешаешь мне приступить к работе до заключения контракта? На честном слове? — не на шутку удивилась я, присвистнув. Конрад хмыкнул и пожал плечами, будто бы и не происходило ничего необычного. Но это было не так! Мужчина напротив даже уборщиков в «Шульц Индастрис» заставил подписать кипу бумаг. Особенно о неразглашении любой услышанной в стенах компании информации. Молчание затянулось, и я решила разбавить его шуткой, но произнесла так серьезно, как только могла: — Что же, ищем мне молодого одаренного парня? Желательно крепкого и атлетически сложенного… А! И умного, конечно, если повезет.

Лицо Конрада опасно напряглось, темно-серые глаза теперь напоминали мне звериные, предупреждали об опасности. Но вместо этого он кратко протянул одно слово, вложив его все свои эмоции разом:

— Нет.

— Нет?! А как же справедливость? У тебя ведь была девушка, я хочу мужчину, — театрально удивленно ахнула я, положив руку на сердце. Судя по вытянувшему оскалу, мужчина напротив юмора в моих словах не находил.

— Детка, — рыкнул он, явно с трудом сдерживаясь, потому как ноздри нервно раздувались, а нога интенсивно топала по полу, создавая эхо в просторном помещении. — И чем это закончилось, напомни?

— Оу, секунду… Сексом? — наивно моргая, протянула я в полголоса. Следить за тем, как меняется лицо Конрада от фразы к фразе, становилось все более комично. — Что же, не худший вариант, да? В общем-то, секс — дело неплохое. Продлевает жизнь и укрепляет здоровье…

— Эмми, — Конрад громко перебил меня, и я подпрыгнула на месте, вытягиваясь по струнке. Мужчина набрал полные легкие кислорода, собираясь закатить длинную тираду, и тут в его кармане завибрировал мобильник. Ограниченное число людей знало номер телефона главы «Шульц Индастрис», и еще меньше этих самых людей имели право ему звонить. Тем более, в вечернее время.

— Шульц, — кратко отрезал он, глядя куда-то мимо меня. С безумно колотящимся сердцем я всматривалась в лицо мужчины, пытаясь понять, о чем идет речь, но Конрад оставался таким же беспристрастным. — Ясно. Какие меры приняты?.. Охрана уже получила нужные указания?.. Выполнять. Докладывать мне о малейших новостях в любое время дня и ночи.

Стоило Конраду убрать сотовый в карман, как я уставилась на него, вопросительно подняв бровь, не в силах скрыть волнения. Внутренний голос отчётливо шептал: произошло что-то нехорошее.

— Джека Брауна нет в логове Майера, — кратко резюмировал Конрад, отводя взгляд в сторону. Он поморщился, когда я несдержанно застонала в голос. — Не знаю, возможно, Филипп решил, что дело кончено, и держать твоего отца больше нет никакого смысла. А быть может, сделал это намеренно, собираясь натравить его на тебя после того, как разберется со мной.

— Дьявол! Майер был таким самоуверенным придурком, — поморщив нос, я заставила себя вернуть самообладания, потому как мои переживания явно сбивали Шульца с рабочего настроения. Натянув спокойную умиротворенную улыбку, я сделала шаг в мужчине и уперлась носом в его грудь. Без каблуков рядом с Конрадом я казалась совсем маленькой и хрупкой, а он — громоздким и высоким, как скала. Пришлось закинуть голову, заглядывая ему в лицо. — Папа — всего лишь псих, сбежавший из психиатрической клиники. Без помощи Майера он попадется через несколько дней. К тому же, теперь я под такой защитой, что даже муха не пролетит незамеченной. Твоей защитой, Конрад. Самой крепкой и надежной в мире.

Теплая ладонь упала на щеку, большой палец медленно погладил мои губы. Шульц с трудом отвел от них взгляд к моим глазам и нервно вобрал воздух сквозь стиснутые зубы.

— Ты меня успокаиваешь, я правильно понял? — спросил он, и я кивнула, о чем тут же пожелала, потому как это оказалась вполне себе грамотная и хитрая уловка. — Уверен, у тебя получится намного лучше, если ты позволишь мне войти в пентхаус и остаться с тобой до утра.

Конрад говорил это так вкрадчиво и проникновенно, что пришлось набраться небывалого мужества, чтобы спустя секунду метаний таки остаться при своем мнении:

— Нет, прости. Дистанция, помнишь?

— Мне это не нравится, — хмуро выдал Конрад, губы его сложились в тонкую линию, а во взгляде появилось что-то совершенно новое, незнакомое, бьющее буквально под дых. Отчаянье. Он хотел остаться со мной так же сильно, как и выполнить мои же требования. — Эмми, мы не виделись так чертовски долго… Меня сводит с ума мысль, что сейчас ты закроешь дверь, и я не увижу тебя до утра. Это гребаный бред!

Мне было больно смотреть на его мучения, больно говорить «нет», когда все внутри кричало твердое «да».

— Зато ты научишься ждать утра, не так ли? — прошептала я мягко, пристав на цыпочки и коснувшись его подбородка губами. Шульц обнял меня за талию, прижимая к себе так крепко, будто собирался отпускать навсегда. — Научись ждать. Я не вещь, Конрад. Человека нельзя заполучить просто потому, что хочется. И нельзя держать в чулане, доставая оттуда по требованию.

Его губы коснулись моих, а пальцы сомкнулись на талии. Я ощущала себя в надежном капкане, из которого было невозможно выбраться, и сейчас это состояние мне катастрофически сильно нравилось. До какого-то абсурдного неприличия!

Язык Шульца скользнул по моим губам, дразня и завлекая, что тут же заставило каждую клеточку тела покрыться мурашками. Я знала, что он делает: соблазняет и пудрит мозги, но не могла заставить себя оттолкнуть мужчину. Что-то внутри меня отчаянно сопротивлялось эту правильному на первый взгляд действию.

— В этом пентхаусе огромная хозяйская спальня, я знаю. Тебе будет страшно спать в ней одной, — шептал он, словно змей-искуситель. Крепкие руки скользнули сперва вниз, подцепив край кофты, а затем вверх, сминая ее за собой. — Я мог бы согреть тебя.

— Представляю, что это будет за «обогрев», — сорвалось с моих губ вместе с истерическим смешком. И зря, потому как Конрад воспринял слова как вопрос, и его пальцы осторожно прошлись по позвоночнику, будто это были клавиши пианино.

— Сперва я отключу всю систему обогрева, — мечтательно протянул он, в голосе проскальзывали хрипотца и явное возбуждение, томительное и горячее. — Тебе придется довольствоваться моими объятиями, Эмми. И теплым одеялом. Но и этого будет мало, — нервно сглотнув, Конрад запечатлел на моих губах краткий поцелуй, а затем совершенно бескомпромиссно опустил руки вниз, запуская их под брюки с нижним бельем и сжимая голые ягодицы. Кажется, в ту минуту с моим судорожным стоном дух покинул тело навсегда, оставляя лишь вялую оболочку с киселем вместо мозга. — Пока ты будешь жадно вжиматься в мое тело руками и ногами, чтобы согреться, я медленно спущу твои домашние штаны и войду в тебя так медленно, чтобы ты дрожала от предвкушения и желания. И когда ты будешь молить меня трахнуть тебя сильнее и глубже… Только тогда я, так уж и быть, пойду у тебя на поводу.

— «Так уж и быть» пойдешь на поводу? Серьезно? — отчеканила намеренно и обиженно, пока внутри меня велась самая настоящая бойня на смерть.

— Именно, детка, — хмыкнул тот, не прекращая своих умелых издевательств над моей и без того расшатанной нервной системой.

Я знала, что если впущу сейчас Шульца на свою территорию, он не просто выиграет партию, он больше никогда не выйдет из этих апартаментов и моей жизни. Тогда ничего не поменяется. Конрад станет всё так же подавлять и властвовать, а я останусь лишь приятным дополнением к успешному богатому спонсору. Как можно любить унылую женщину, у которой единственная цель жизни — поклонение своему мужчине? Однажды страсть остывает, а любовь проходит. И что остается? Любовница.

— Что же, мистер Шульц, — просунув руки между нашими телами, я оттолкнулась. Конрад глухо заревел, дыхание его стало сбивчивым и нервным. — Увидимся завтра на работе, верно?

— Эмми!.. — отчеканил он сквозь зубы, когда я не без труда отлепила его ладони от своей пятой точки. Стиснув зубы так, что мне послышался хруст, он говорил так тяжело, будто со сломанной челюстью, отказывающей шевелиться. Темно-серые глаза наполнились злостью, недовольством и обреченностью. — Мы живем в одном доме, и ты будешь ездить со мной в одной машине. Это не обсуждается.

Пожав плечами, я послала ему приободряющую улыбку. Как бы там ни было, Конрад работал над собой, и сейчас это было видно невооруженным взглядом.

— Отлично, — постановила я, и Шульц немного расслабился. Лишь на одну десятую часть. И прежде чем мужчина снова подцепит меня на очередную удочку, я судорожно нащупала дверь и захлопнула ее едва ли не перед носом мужчины. — До завтра! Сладких снов, босс.

Я прислонилась ухом к двери, услышав отборный мат. Глаза мои удивленно округлились: «Кто бы мог подумать, что Конрад знает такие слова?» Затем Шульц ударил кулаком по стене, будто зная, что я до сих пор от нее не отошла и сдавлено выпалил: 152e1bc

— Буду ждать тебя в восемь. Не опаздывай. В противном случае твоя задержка будет расценена мною, как экстренная ситуация, и я оставляю за собой право выломать нахрен эту гребаную дверь!

Он ушел, а я завалилась на диван и уставилась в потолок. То, что сделал для меня Шульц сейчас, было намного больше признаний в любви или простых слов. Думая о мужчине, я поскорее приняла душ и отправилась в постель, отключившись буквально по щелчку пальцев. И только утром, поднявшись на ноги с трезвыми мыслями в голове, до меня вдруг дошло: «Это ведь чужие апартаменты, не обжитые! Ту нет моей одежды!»

Страхи рассеялись, стоило войти в ванну и осмотреть ее детальнее, чем вечером: все полочки были заполнены женскими принадлежностями. Как новыми, так и старыми. Огромный белый шкаф напротив высокой постели оказался забит офисной одеждой, но больше всего удивила гардеробная! По размерам помещение напоминало мне вполне себе внушительную гостиную, только вот каждый ее миллиметр забили всевозможными нарядами на все случаи жизни: сумками всех марок и фасонов, нижним бельем, гетрами, носками, шарфами, шапками, накидками… Под стеклом я нашла огромное количество украшений, а вот отдельный уголок для макияжа покорил мое сердце раз и навсегда. Я не была фанатом подобных женских штучек, но даже меня он застал врасплох и подарил странное детское чувство эйфории.

— Конрад, — ахнула я, оглядываясь по сторонам. — Когда ты только успел? Это просто невероятно! Мужчина-загадка…

Внутри проснулась давно дремлющая игривость и вместо скучного темно-серого костюма, который я решила надеть вначале, я достала маленькое белое платье. Оно было закрыто на груди, на широких бретелях и с квадратным вырезом, длина его доставала почти до колен. Ничего особенного, но выглядело торжественно и нарядно. Закрутив волосы в аккуратные кудри, я позволила им распасться по плечам и сделала аккуратный макияж со стрелками и алыми губами.

— Дьявол, — и, все же, покрутившись перед зеркалом на экстремально высоких шпильках, с трудом выбранных мною из сотни предоставленных Конрадом, вдруг решила, что выгляжу так, словно собралась в ресторан. На помощь пришел черный длинный пиджак, подвязанный мною на талии, а также аккуратная сумочка, подчеркивающая серьезность первого рабочего дня в роли большого босса. — Вот так-то лучше!

Когда Шульц говорил, что будет ждать меня в восемь, я рассчитывала застать его на первом этаже у ресепшена, но, открыв двери, едва ли не споткнулась об мужчину. Осмотрев меня с ног до головы без капли эмоций, он кратко взглянул на часы, будто что-то для себя подмечая, а затем поставил меня перед фактом:

— У тебя десять минут, чтобы переодеться. И время пошло.