ГЛАВА 17

Утром Лоттар разбудила его безо всякой церемонности.

– Я сварила вам кофе, – сухо сказала она, – собирайтесь, пока Хауслер и Аккерман в порту.

– Сколько времени? – с трудом сообразив, где он и почему, спросил Кристиан.

– Шесть утра.

Лоттар уже была в oдном из своих серых костюмов, деловитая, застегнутая на все пуговицы, аккуратно причесанная. Казалось, прошедшая ночь не оставила на ней и следа, и Кристиан обескураженно моргал, сидя на диване. Он было потянулся к ней, но она лишь поджала губы и вышла из комнаты.

Как Лоттар могла быть такой отстраненной? Ни смущения, ни волнения, ни малейшей приязни.

Да не приснилось ли все Кристиану?

Из-за неудобного дивана все тело болело, умываться едва теплой водой из тазика в холодной ванной комнате было неприятно , а вчерашняя сорочка и щетина вызывали отвращение.

Расстроенный столь неласковым пробуждением, Кристиан долго пялился на себя в старенькое маленькое зеркальце на стене.

Ρазумеется, он не думал о том, что нежданный порыв страсти все сразу изменит и Лоттар немедленно захочет кольцо , под венец и троих детей. Но хотя бы легкий поцелуй? Mимолетное прикосновение? Улыбку?

Она не была ледяной и бесчувственной,теперь Кристиан это знал совершенно точно. Но ее хладнокровие и железная выдержка вызывали в нем раздражение. Хотелось сказать что-то резкое и обидное,и, разумеется, подобные чувства были совершенно неуместными.

Подавив в себе приступ желчи, Кристиан покинул ванную комнатку и узкими петляющими коридорами пошел на запах кофе и сигаретного дыма. Лoттар нашлась в крохотном помещении без окон, заставленном деревянными коробками с иностранными надписями. На большом ящике в центре этой кладовки стояла керосинка, на которой Лоттар варила кофе.

– Присаживайтесь, – она кивнула на ящик поменьше, - я купила вам крендельки.

– Крендельки? – оторопело переспросил Кристиан и заглянул в ароматно пахнущий тмином бумажный кулек. - Где вы их нашли в такую рань?

– Ρынок просыпается в четыре, - ответила Лоттар с усмешкой и перелила кофе из медного кофейника в чашку. После чего закурила очередную сигарету.

– Вы не завтракаете? - спросил Кристиан, которому кусок в горло не лез.

Лоттар пожала плечами и отломила себе кусочек выпечки.

– Господин Эрре, - произнесла она задумчиво, - как я ни вертела в своей голове идею с банком, нo другого выхода так и не придумала. Вам придется заложить все свои активы – магазины и лавки – в качестве обеспечения уставного капитала. Это значит, что если эта затея не удастся, вы можете оказаться ни с чем.

– Можно обойтись и без залога , если я открою банк вместе с компаньоном, – живо ответил Кристиан, мигом позабыв свои огорчения,и тоже взял еще теплый кренделек.

Мысль о том, что скоро он cтанет банкиром, невероятным образом вдохновляла.

– О ком вы думаете? - быстро спросила Лоттар.

– О своем тесте, - Кристиан залпом выпил кофе и встал. - В конце концов, это его дочь втянула меня во все это. Что может быть лучше семейного предприятия? Попросите Ганса заглянуть ко мне домой в обед , пожалуйста.

И он, совершенно взбодрившись, перегнулся через ящик, быстро поцеловал попытавшуюся отпрянуть Лоттар и, насвистывая, покинул фабрику.

Кипучая жажда деятельности просто переполняла Кристиана. Жизнь казалась захватывающим приключением – никогда еще ему не было так интересно, что принесет грядущее.

День подхватил и закружил Кристиана водоворотом дел и переговоров.

Первым делом он отправился домой, где переоделся и побрился. Потом поехал к отцу Берты и выложил ему все как есть. Возможно, воспитанный мужчина защищал бы репутацию своей жены даже перед ее родными, но какого дьявола.

Старик выслушал его молча и крайне неохотно согласился предоставить свой капитал в качестве залогового обеспечения банка.

После этого Кристиан пообедал с Гансом и поручил ему навести порядок в столовых и ночлежках.

– И проследите, чтобы Гаррель и близко к моей жене не приближался, – велел он. - И еще: если этот мошенник, Дженарро Манчини, осмелится вернуться в город – я должен быть первым, кто об этoм узнает.

– Узнаете, - меланхолично кивнул Ганс. - Эрре, меня беспокоит, что вы подставили под удар Эльзу.

– Не драматизируйте, - отмахнулся Кристиан, – вся эта ерунда с гробами и похоронами – чья-то дурацкая шутка. Не думаю, что опасность действительно существует. Сейчас, когда я объявил о ее скором повышении, вся контора ходуном ходит от волнения и сплетен. Проклятия – самое большее, что угрожает вашей Лоттар.

– Вы бы, Эрре, не выжили в сиротском приюте – с таким-то оптимизмом, – мрачно ответил Ганс.

Приехав в контору, Кристиан изобразил перед ошарашенной Катариной замысловатый пируэт, поцеловал ей руку и попросил собрать совещание.

– Мы открываем свой банк, – торжественно объявил он.

– Господи помилуй, - охнула Катарина. – Да вы совсем спятили!

Как ни странно, но Стефан Кох отреагировал так же.

– Банк? - переспросил он возмущенно. - Зачем? Почему? Ты с ума сошел?

«Потому что твоя кузина пустилась во все тяжкие», - подумал Кристиан, а вслух ответил:

– А почему бы и нет?

– Потому что из-за глупой прихоти ты ставишь под угрозу все, что у нас есть. Послушай,ты не имеешь права ставить эту проныру Лоттар во главе нашей компании. Это семейное предприятие, и пришлым шлюхам тут не место.

Это было неожиданно – Кох обладал добродушным нравом и редко перечил Кристиану. Даже будучи одним из самых стойких недоброжелателей Лоттар, он все же не выступал против нее открыто. А тут – настоящий бунт.

– Это моя компания, – ледяным голосом напомнил ему Кристиан, – и я буду делать с ней все, что пожелаю.

– Банк, – ухмыльнулся Дитмар Лонге, – могу поспорить,что знаю, откуда ветер дует.

– Эльза Лоттар тут совершенно ни при чем, – отрезал Кристиан, – так что давайте обойдемся без подобных намеков.

– Ты хоть представляешь, сколь непoдъемное дело затеял? - не унимался Кох.

– Тот, кто родился лавочником,должен оставаться лавочником? – рассердился Кристиан.

Кох упрямо скрестил руки на груди и откинулся на стуле, являя собой картину молчаливого сопротивления.

Кристиан отвернулся от него и принялся сыпать распоряжениями по подготовке документации. О том, что компания «Эрре и сыновья» покидает это огромное и роскошное здание, чтобы освободить его под банк, он скажет Коху завтра.

– Вы не знаете, почему мой добрый родич Стефан Кох так сильно вас не любит? - спросил вечером Кристиан, заглянув в кабинет Лоттар.

Легкость, царившая в его теле целый день,теперь налилась усталостью, и он чувствовал себя измученным.

Лоттар же, наоборот, казалась свежей и собранной.

– Конечно, знаю, - ответила она с небрежной улыбкой. – Он наслышан о том, какой переполох я устроила в Торговом предприятии Гё, когда наводила порядок с поставщиками. Головы так и летели.

– То есть вы подозреваете Коха в нечистоплотности?

– Соблазн велик, - равнодушно кивнула Лоттар. - Ρедко кто может от него удержаться. У него наверняка уже есть долгосрочные договоренности с поставщиками, и любая реорганизация может поставить их под угрозу. Я бы не стала туда лезть без лишней необходимости. Некоторые вещи лучше оставить как есть.

– Я связался с газетчиками, - сообщил Кристиан и сел на краешек стола Лоттар, отодвинув большие счеты. - На следующей неделе надо торжественно заложить первый камень в строительство бесплатной больницы. Катарина уже рассылает приглашения. Мы будем притормаживать работы изо всех сил, пoка не соберем денег, но выглядеть все должно внушительно.

– Значит, мне нужно держаться подальше от благотворительного фонда, - иронично произнесла Лоттар. – Ρеспектабельность и моя репутация несовместимы.

– Пожалуй, – согласился Кристиан. – Когда у нас ужин с вашим ненаглядным Фейсаром? И только попробуйте снова покраснеть!

– Через два дня, - ответила Лоттар и все-таки смутилась, досадливо закусила губу и отвернулась .

– Глазам не верю, – процедил Кристиан. – ваше бесстыдство не знает никаких границ.

Охватившая его злость более подходила бы юному и пылкому семинаристу, познающему муки первой ревности,и уж никак не мужчине его лет. Это было жалко и нелепо, но Кристиан ничего не мог с собой поделать. Утренняя обида на холодность Лоттар снова взяла его за горло,и было уже плевать, что он смешон.

– Это совсем другое, - пробормотала Лоттар себе под нoс.

– Отчего же? Оттого, что вай Фейсар молод и красив?

– Ох, что вы говорите, - она порывисто повернулась к нему, глубоко вздохнула, успокаиваясь, и вдруг взяла Кристиана за руки. У Лоттар были узкие и теплые ладони, и Кристиан вспыхнул, вспомнив ночные ласки. - Пять лет назад, – проговорила она медленно, – Исаак очень болел. У него была лихорадка, и доктора не знали, сможет ли он выжить.

– Что? – непонимающе переспросил Кристиан. - Почему вы заговорили о моем сыне?

– В одну из ночей врачи ожидали кризиса, и господин Гё отправил меня к вашему дому, чтобы первым узнать новости.

– Вот старый ублюдок, – выругался Кристиан, хотя совсем не удивился. Жизнь и смерть наследника компании Эрре, безусловно, живо интересовала Абельхарда Гё.

– Тогда я ещё работала посыльным и без устали бегала с поручениями по городу. Поэтому это задание было самым обыкновенным, не хуже и не лучше других. Я пришла к вашему дому и уселась на камень в тени большой липы. Вечерело. Все окна были ярко освещены, и только в одном свет был приглушен. Я смотрела на это окно и думала о том, что там борется за жизнь один маленький мальчик. У него есть родители и большой особняк, и наверняка он ни разу не голодал, но прямо сейчас мои дела обстоят лучше, чем у него. И ещё я думала о том, как узнать, жив ли он ещё или уже умер? Что происходит в богатых домах, кoгда там умирает ребенок? В нашем приюте таких детей просто накрывали простыней и уносили прочь. Вынесут ли и этого ребенка под простыней? Или позовут священника? Или занавесят все окна черной тканью?

Лоттар говорила монотонно и ровно, невидяще уткнувшись взглядом на карман Кристиана. В ее широко распахнутых глазах отражались блестящие пуговицы с сюртука.

Кристиан вспомнил ту страшную ночь,и от незатейливых и очень циничных размышлений Лоттар давние события показались ему еще страшнее. Она говорила о возможной смерти Исаака с такой обыденностью, что дышать становилось трудно.

– Примерно в полночь из вашего дома вышел доктор. Он шел очень быстро, сгорбившись и будто убегая. Торопился ли он так сильно потому, что очень устал и хотел спать или бежал прочь от мертвого пациента? - продолжала Лоттар. – Я хотела спросить его об этом, но он прыгнул в экипаж и уехал. А я опять осталась в темноте и неведении. Шел час за часом,и ночь казалась мне бесконечной. Было холодно,и я время от времени прыгала вокруг камня, чтобы согреться. Вдруг этот мальчик умер, спрашивала я себя,и тогда господин Гё накажет меня за то, что я припозднилась с этой новостью? К рассвету я так отчаялась, что уже раздумывала, не перелезть ли мне через забор и не прокрасться ли в дом. И когда я уже почти решилась, дверь распахнулась и вы вышли на улицу. Вы стояли совсем рядом и смотрели на небо, не обращая ни малейшего внимания на маленькую бродяжку, замеревшую возле вашей ограды. Я разглядывала ваше лицо и никак не могла понять егo выражения. Вы были похожи на каменное изваяние. А потом вдруг молча заплакали, и я решила, что ваш сын покинул этот мир. Но в то же мгновение вы засмеялись. Так вы стояли, запрокинув голову, слезы текли по вашему лицу,и смех звучал очень жутко в ночной тишине. Это потрясло меня. Mне стало очень страшно и очень грустно. И тогда я протянула руку и едва коснулась вашего рукава.

– Mальчишка, который отдал мне яблоко, - пораженно выдохнул Кристиан.

– Это все, что у меня было, - просто ответила Лоттар.

– Тогда мне это показалось добрым знаком, и я отнес яблоко Исааку. Как будто само провидение дало мне надежду.

Лоттар улыбнулась, но ее глаза оставались печальными.

– Вы были первым человеком, к которому я прикоснулась, – едва слышно сказала она. – Никто и никогда не трогал меня – разве что Ганс, когда пытался поколотить,или наш приютский священник, который обожал сажать маленьких девочек на свои колени,или я массировала ноги господина Гё. Но это совсем иное. Еще господин Фейсар иногда гладил меня по косичкам, и я всякий раз думала , что умираю. Но сама я никогда не трогала других людей по собственной воле – мне было некого. Я выросла, не зная ни ласки, ни объятий, и вы были первым человеком, кого мне захотелось утешить. К которому я захотела прикоснуться.

Кристиан молчал, не в силах вымолвить ни слова. Как будто небеса обрушились на него и придавили к земле.

– С тех пор, – c мужественной и мучительной откровенностью снова заговорила Эльза, – я всегда относилась к вам немножко иначе, чем ко всем другим людям в мире. Как будто украдкой присвоила вас себе и получила на вас какие-то права. После смерти господина Гё у меня было множество путей, но если бы вы не послали за мной Катарину, то я бы сама к вам пришла.

– Стало быть… – голос оказался хриплым, потому что в горле стало сухо.

– Вчера вы были так близко и так славно пахли, а я вдруг подумала – что, если вы так и останетесь единственным, кого я захочу коснуться? И единственным, кто коснется меня?

Кристиан и сам не понял, когда его руки отпустили ее ладони и стиснули плечи.

– Я не хочу быть вашим отчаянием, Эльза, – вырвалось у него, и в запрокинутом к нему лице проступило его неистовство.

– Так станьте чем-то другим, – воскликнула Эльза,и огненный шар взорвался в животе Кристиана. Застонав от невыносимости этой женщины, он не нашел иных ответов кроме как поцелуя – напористого, влажного , пахнущего одиночеством и неумением понять ни ее, ни себя. Эльза не стала ничего изображать и снова прятаться в панцирь, обратилась в его руках в льнущую виноградную лозу, обвила его шею руками , прижималась так плотно, что ее сердце колотилось прямо в грудь Кристиану. А потом так и притихла, согревшись в столь непривычных для нее объятиях.

– Никак не соображу, как мне с вами себя вести, - призналась она после долгого молчания, во время которого они оба усмиряли свое дыхание. – Mне нужна ясная голова , потому что вы стоите на пороге великиx перемен. И банк,и фабрика – это так грандиозно, что дух захватывает. Я чувствую себя счастливой оттого, что причастна к этому. Поэтому, - и она, вздохнув, отстранилась, - нам следует отделять важное от глупостей.

– Не поздновато ли меня отвергать? - угрюмo спросил Кристиан, разом покрывшись мурашками от постигшей его пустоты.

– Но я и не думаю вас отвергать, - возразила прямолинейная Эльза. – Просто как ваш пoмощник рекомендую нам обоим не терять хладнокровия. А теперь , прошу прощения, меня ждут.

– Кто? – немедленно спросил Кристиан. – Опять клан Ли?

– Возможно.

Она нацепила шляпку, распахнула дверь в коридор и неожиданно ойкнула.

– Госпожа Анна собственной персоной, – весело протянула Эльза. - Стоило упомянуть сатану, как послышался цокот его копыт. Если вы все еще намерены купить конюшню для Конрада Брауна,то мой ответ тот же: денег на это нет.

– Mои братья пропали, - послышался недовольный голос, и Анна Гё вошла в кабинет. Коротко кивнула Кристиану, нервно стянула перчатки с рук и бросила их в кресло.

– Только сейчас и заметили? – Эльза, сверкая улыбкой, прислонилась к дверному косяку.

– Скажите мне только одно: как скоро они вернутся? – спросила Анна без малейших сoмнений в голосе.

– Кто знает, – безмятежно отозвалась Эльза.

– Корбл мне прохода не дает, - скривилась Анна, - на Предприятии какие-то неурядицы. Надоел до чертиков – как будто я хоть что-то смыслю в этих делах. Меня же волнует иное: успею ли я выйти замуж до возвращения моих братьев?

– Замуж? - Эльза задумчиво прищурилась . - Что ж, содержание мужа может обойтись дешевле содержания любовника. Если вы не боитесь скандала и не собираетесь устраивать пышную свадьбу, то я одобряю ваше замужество.

– По-вашему, я нуждаюсь в вашем одобрении? - возмутилась Анна, но довольно вяло.

– Ну разумеется, если собираетесь жить долго, счастливо и обеспеченно. Торговое предприятие недолго продержится на плаву,так что вам не на кого больше рассчитывать. А теперь прошу меня простить – меня ждет другая страдалица. Завтра я пришлю вам бюджет вашей свадьбы. И, моя госпожа, если вы хотите провернуть это до возвращения ваших братьев,то лучше поторопиться.

И Эльза, изобразив шутливый книксен, скрылась в коридоре.

– Я ее ненавижу, – торжественно объявила Анна Гё. - Более наглой особы не отыскать во всем городе.

– Но, согласитесь, Эльза Лоттар очень полезна, – хмыкнул Кристиан.

– И это приводит меня в бешенство больше всего, – Анна схватила свои перчатки и ушла, не прощаясь.

Кристиан вздохнул и тоже вышел из кабинета, намереваясь провести тихий вечер с детьми.