Глава 19

– Осман, ты же понимаешь, что всё это не серьёзно? – Я знаю, что он стоит у меня за спиной. – Жениться? Завтра? Приехали к больному дедушке, а попали на собственную свадьбу? Это каламбур какой-то! Это нереально…

Не могу оторвать взгляд от платья. Не могу найти в себе силы, что повернуться и посмотреть ему в глаза, понять, что Осман сейчас чувствует.

– Откажешься исполнить последнюю волю умирающего?

Он спрашивает совершенно серьёзно, не принимая отговорок и причин. И как ему сказать, что стать его женой, быть с ним вместе – моё самое заветное желание, вот только нужно ли это самому Осману?

– Я понимаю игру в пару на публике, понимаю посещение родственников и знакомство с ними, даже понимаю причину нашего приезда сегодня – болезнь деда, но свадьба… Завтра? Нет времени думать, обсуждать, принимать решения.

– Ты сомневаешься? – спрашивает спокойно и даже равнодушно.

– А ты… ты нет? – резко разворачиваюсь, встречаясь с ним взглядом. Глаза стеклянные, не могу разобрать ни единой эмоции. – Ты спокойно выполнишь условие? – повышаю голос. – Наденешь завтра костюм и пойдёшь в ЗАГС? Будешь стоять и улыбаться, лишь бы не разрушить созданную нами иллюзию влюблённой пары? Ради чего, Осман? Ради деда? Ради себя? Ради чего? – почти кричу на него.

– Ради всего, что ты сейчас перечислила. Ради каждого грёбаного слова, сказанного сейчас тобой. Ради деда. Ради себя. Ради тебя. Ради нас. – Он кричит в ответ, и я впервые вижу его злость.

Сейчас она направлена на меня, на ситуацию, в которую мы попали. Ультиматум, выставленный дедом, пока не поддаётся объяснению для меня.

– Ты же ничего ко мне не испытываешь! Мы друг другу никто. Просто два заигравшихся взрослых ребёнка, которые поверили в созданную ими историю. Ложь завела нас слишком далеко, и это, – показываю на платье, – перебор!

– Тогда скажи, что не хочешь этого. – Осман подходит, схватив меня за плечи и силой встряхивает. – Скажи, что тебе всё равно. Скажи, что тебе плевать на меня. Скажи, что ничего не чувствуешь. Скажи, и я прямо сейчас пойду к деду и расскажу всю правду как есть, с самого начала. Ну же, скажи, Куколка…

Почти стонет с остервенелым отчаянием в глазах, в которых множество эмоций, бешено сменяющих друг друга, скачет дьявольскими огоньками.

Он ждёт моего ответа.

Часто дышит, широкая грудь тяжело поднимается и опускается. Мужчина на грани: чувств, эмоций и терпения.

– А что чувствуешь ты? – почти шепчу, решаясь, наконец, спросить о том, что сейчас считаю самым важным.

– Я. Тебя. Люблю, – произносит практически по буквам, приближаясь к моим губам. – Утром надену костюм и буду ждать тебя внизу, потому что я тебя люблю. Зайду в ЗАГС и не раздумывая скажу «да», потому что я тебя люблю. Весь вечер буду танцевать на своём празднике, как сумасшедший улыбаясь гостям, потому что я тебя люблю. Вопрос только в том, чего хочешь ты?

По щекам стекают слезинки, глаза заволакивает вязкой пеленой, а губы предательски дрожат, не давая возможности выдавить из себя хотя бы слово. Я захлёбываюсь эмоциями, переполняющими меня, тону, мне не хватает воздуха и сил, чтобы всплыть.

Любит…

Он столько раз это повторил, что, кажется, это слово клеймом зажглось на сердце.

– Тебя…

Выворачиваюсь из его жёсткой хватки, поднимаюсь на носочки и притягиваю с силой за шею к себе. Нахожу его губы, впиваясь в них с остервенелым голодом, с дикой жаждой и желанием.

Осман отвечает тут же, прижимая к себе до хруста в позвоночнике, словно желает вдавить меня в своё тело, слиться, срастись и больше никогда не отпускать.

Хаотичные поцелуи обжигают кожу, стремление насытиться друг другом здесь и сейчас раздирает на части. Хочется всего и сразу.

Стягиваю с него футболку, до покалывания на кончиках пальцев желая прикоснуться к упругой коже, почувствовать Османа. Боже, как же я, оказывается, соскучилась по этому мужчине…

Хочу. До остервенелого крика хочу.

Одним движением дёргает на мне за ворот тонкий сарафанчик, ткань трещит, а мелкие пуговки разлетаются по комнате, цокая по полу. Осман тоже соскучился, чувствую это в каждом жадном прикосновении, в каждом поцелуе, рваном вздохе большого мужчины.

Моего мужчины.

Подхватывает меня руки и несёт на кровать. С невероятной скоростью избавляет нас обоих от одежды. Так лучше, кожа к коже на прохладных простынях – божественно хорошо.

Безумное притяжение, существующее между нами и так долго скрываемое, наконец-то вырывается на свободу, не сдерживаемое больше ничем и никем.

Притягиваю его к себе, прижимаясь губами – с нажимом, требовательно, даже грубо, разрешая ему всё, отдавая всю себя, словно именно сейчас, после произнесённых признаний в любви, я получила безоговорочное право любить его так, как мне хочется, касаться так, как касаются только своего мужчину.

Хочу прямо сейчас почувствовать Османа в себе, наполниться им до предела, утонуть в ощущениях.

Но он не торопится, опускается на колени между моих ног, проводя по чувствительной коже бёдер, поднимаясь к животу.

Наклоняется, чтобы пройтись языком по уже влажным складочкам, губами вбирает пульсирующий, словно сумасшедший, клитор, посасывает и резко отпускает, отчего тело пронзает судорожными покалываниями.

Ещё шире развожу ноги в стороны, открываясь ему полностью, давая полный доступ. Зарываюсь пальцами в тёмные волосы, с силой прижимая к текущему лону, показывая, как я хочу чувствовать его ласки, направляя движения.

– Куколка, ты такая сладкая… Моя.

И этот шёпот разрывает на части, я рассыпаюсь на песчинки с каждым движением его языка, и кажется, только он и может собрать меня снова воедино. Дразнит, снова и снова задевая набухший бугорок, не торопится, основательно вылизывая нежные складочки.

А я сгораю от нетерпения почувствовать его, ощутить тяжесть мужского тела сверху.

Не в силах больше терпеть, тяну его вверх, к себе, ближе. Осман нависает надо мной сильным телом, пристраивая головку члена у влажного входа, раздвигает лепестки, готовый войти. Смыкаю ноги у него за спиной, пытаюсь притянуть, ускорить, добиться желаемого.

– Осман, ну же, пожалуйста… – шепчу и двигаюсь ему навстречу.

Входит резким движением до упора, с таким нажимом, что наши тела перемещаются вверх по кровати. Утыкается мне в шею и движется быстро, не останавливаясь, не давая нам передышки.

Теперь никакой нежности. Жёстко, грубо, даже со злостью. Друг на друга. На самих себя. Особенно на себя.

Двигаюсь бёдрами ему навстречу, чтобы он входил глубже, чувствовался ближе, обладал мною полностью. Моё тело сейчас принадлежит ему, я себя уже не контролирую, и он волен делать всё, что ему вздумается.

Выгибаюсь, и Осман быстро подкладывает широкую ладонь мне под поясницу, отчего, кажется, проникновения чувствуются ещё острее.

– Как хорошо в тебе, Куколка, безумно хорошо.

Я уже на грани, все чувства обострены до предела, словно оголённый нерв, чувствую каждое его движение, прикосновение и даже вздох.

Моё тело скручивает и выгибает дугой, накрывая ошеломляющим и почти болезненным оргазмом, растекающимся по венам ослепляющими салютами и сжигая в лёгких остатки кислорода.

Вслед за мной Осман бьётся в экстазе, хриплый рык в мою шею и пульсирующий член во мне продлевают удовольствие. Я снова кончаю, но теперь поверх острого наслаждения ложится тонкая пелена удовольствия, окутывая упоительным блаженством.

Трудно дышать, почти невозможно, но он ещё во мне, потому что мне так нравится, потому что Осман знает, как я люблю.

Большой мужчина перекатывается на спину и падает рядом, тяжело дышит, с еле слышным свистом. Молча приходим в себя, возвращаемся в реальность после жадного обладания друг другом.

Неосознанно поворачиваю голову и бросаю взгляд на свадебное платье посреди нашей спальни. Теперь оно не пугает меня, как час назад, сейчас я думаю о том, чтобы быстрее наступило утро, когда я, стоя в ЗАГСе, скажу своему любимому мужчине «да». Липкий страх заставляет сомневаться в происходящем: главное, чтобы теперь не передумал он.

Притягивает к себе, убирая волосы с моего лица и заправляя за ушко. Осман видел, куда я смотрела, проследил мой жадный взгляд.

– Это значит «да», Куколка?

– Да. Я тоже тебя люблю.

Слова рвутся наружу, но сейчас я больше не сдерживаю себя, не прячу эмоции, которые вызывает во мне Осман. Мне так хорошо, что хочется кричать о любви к нему на весь мир.

Но правильно говорят: «Счастье любит тишину», поэтому так открыто только с ним, так откровенно только для него одного.

Вспоминаю нашу последнюю ночь на этой кровати и слова на непонятном мне языке, и именно сейчас в памяти всплывает фраза, которую он повторял снова и снова.

– Осман, что означает «севимли хъохладжигъм»?

Он гладит пальцем по моим губам, слегка касаясь, нежно, интимно, чувственно. Замирает на секунду, глядя мне в глаза:

– Любимая Куколка.

Осман

Просыпаюсь на рассвете, когда солнце лишь показывается на горизонте. В спальне ещё полумрак, окутывающий наши с Варей тела.

Она рядом, укрытая моими большими руками ото всех, такая сладкая и желанная. Пепельные локоны раскинулись по подушке, и я зарываюсь в них носом, чтобы с жадностью вдохнуть аромат любимой женщины.

Три недели без неё…

Кажется, она стала ещё меньше, ещё тоньше, и я сейчас, как огромная глыба, полностью закрывающая её собой. Даже не понимаю, как продержался столько до встречи с ней, как вынес отсутствие рядом мой сладкой девочки, как дышал без неё.

Увидел её вчера на парковке своего дома, переминающуюся с ноги на ногу, поникшую, с потухшим взглядом, и едва сдержал себя, чтобы не схватить и не прижать с силой к своей груди, зацеловать до беспамятства, залюбить до чёртиков в глазах.

В самолёте находился рядом, и меня будто током шарахнуло от осознания, что Куколка сидит рядом, летит вместе со мной туда, где всё для нас началось, где мы стали парой.

Между нами висело напряжение, вызванное недосказанностью ещё тогда, когда мы прощались на стоянке Орловых. Я это понимал и даже представить не мог, как начать разговор, как правильно объяснить и донести всё, что чувствую, всё, что хочу ей сказать.

Варя молчала, даже не смотрела на меня, а я не понимал, как быть дальше. Как находиться с ней в одном доме, в одной комнате и не иметь возможности обнять, почувствовать её.

Но дед всё разрубил своим решением.

Жениться, и точка. Без возражений и препираний, без раздумий и обсуждений. Прямо завтра, прямо с утра в ЗАГС.

Я стоял позади Куколки и чуть ли не прыгал от счастья на месте, готов был, как ребёнок, скакать до небес и верещать от дикого восторга. Если бы она только знала, что чувствовал в этот момент – дышал через раз в ожидании её ответа.

Она промолчала.

А когда увидела свадебное платье в спальне – испугалась, совершенно по-детски, до дрожи. Варя не боялась стать моей женой, боялась повторения того, что уже было в её жизни, что принесло невероятное разочарование. Убеждала себя и меня, что это неправильно, так нельзя, что мы чужие, просто стали парой на время, желая обмануть всех.

Но я уже знал, что чувствую, осталось услышать и понять, что чувствует она. Вывел на эмоции, заставил злиться и кричать на меня, но это того стоило…

Я три недели назад не понимал, что она чувствует, и вчера не знал. Слишком хорошо моя Куколка скрывала свои чувства и желания, слишком глубоко спрятала их, в первую очередь от себя.

Любит… Сказала, что любит, и я задохнулся от счастья.

Прижимаю её крепче, убаюкивая в своих объятиях, слышу её размеренное дыхание рядом и чувствую себя самым счастливым.

Целую в шею, невесомо прикасаясь к её белоснежной коже, прохожусь рваными поцелуями вдоль тонкого плечика, переходя на спину. Она слегка вздрагивает, и дыхание сбивается. Её глаза закрыты, но сон уже неглубокий.

Пальцами переминаю её соски, обвожу по кругу, снова перекатываю. Сжимаю грудь в ладони, несильно.

Берёт мою руку и медленно ведёт вниз, опуская между своих ножек.

Мягко, едва касаясь, провожу пальцами сначала по бугорку, спускаясь ниже, скольжу по складочкам, обвожу тёплое лоно по кругу. По телу Куколки проносится едва заметная, первая волна возбуждения.

– М-м-м… – Она ещё в полудрёме, но хочет продолжения утренней близости, подталкивает меня к ней.

Возвращаюсь к клитору, надавливая круговыми движениями, не прекращая целовать тонкую шею. Её дыхание сбивается, становится прерывистым, тело загорается желанием. Пальцы кружат по уже влажной дырочке, проникаю сначала одним, двигаясь неспешно, затем вхожу двумя более настойчиво, глубже ввожу в неё.

Движения учащаются, и моя девочка уже откровенно стонет. Её сладкие звуки сносят крышу, кажется, я могу кончить только от них одних. Кладёт свою ладонь поверх моей, прижимая к себе, намекая, чтобы я ускорился, входил быстрее.

Я уже на взводе, возбуждён до чёртиков, готов войти в неё, но притормаживаю. Вожу членом между ножек, легко скольжу, а Варя вся мокрая, уже готовая для меня. Задеваю стволом клитор, и она постанывает, выгибаясь и подставляя мне свою попку.

Резко останавливаюсь.

– Осма-а-а-н…

– Я хотел лишь подразнить, – прикусываю за ушко, оттягивая мочку.

– Подразнил… теперь придётся идти до конца. Ты не можешь оставить невесту неудовлетворённой!

Весомый аргумент! Даже спорить не стану.

Не вытерпев, сама медленно насаживается на меня, начинает двигаться, чем до искр в глазах меня заводит.

Поднимаю её ножку, отодвигаю немного в сторону и проникаю ещё глубже, отчего моя девочка всхлипывает и начинает дышать чаще. Набираю размеренный темп, вбиваясь членом на всю длину, выхожу полностью и резко погружаюсь в неё до самого основания. Снова и снова.

Больше не могу медлить, вколачиваюсь резкими движениями, чувствую, какая она горячая внутри для меня. Сводит с ума своими стонами, двигается попкой мне навстречу, отчего проникновения глубже. Мну её клитор, надавливая и отпуская, ни на секунду не останавливаясь.

Переворачиваю Варю на спину и закидываю её ноги себе на плечи. Останавливаю взгляд на её лице: волосы разметались по подушке, расслабленное выражение лица, прикушенная с силой губа и совершенно пьяный взгляд бродит по моему телу.

Крышесносная картинка.

Вхожу в неё сразу, без прелюдий, двигаясь размашистыми толчками. В этой позе невероятно глубоко проникаю в текущее лоно, задевая какие-то очень приятные точки, потому что Куколка громко стонет, ёрзает и выгибается подо мной, не в силах лежать без движения.

Варя пытается приподняться и обнять меня, но я двигаюсь быстро, не давая ей опомниться и сделать хоть одно движение. Чувствую, что она уже близко, её вот-вот накроет удовольствием.

Закрываю глаза и просто себя отпускаю, больше не контролируя.

Варя резко выгибается и негромко вскрикивает, кончая в моих руках, судорожно сокращаясь вокруг моего члена и крепко сжимая его внутри.

Я тут же улетаю вслед за ней, теряюсь в пространстве от пульсирующих сокращений её лона и, кажется, сжимаю пальцами её бедра до синяков, сшибаемый наслаждением. Тело потряхивает, а руки намертво впиваются в кожу Вари.

Мне охренительно хорошо, когда Куколка, как сейчас, содрогается в моих руках. Так нереально только с ней.

Лишь через несколько минут прихожу в себя, наслаждаюсь её влажной кожей и запахом нашей близости. Я ещё в ней, потому что так нравится моей девочке, она так хочет.

Вожу неторопливо пальцами по её ножкам, вызывая мурашки и сладкий шёпот:

– Хочу, чтобы ты будил меня так каждое утро, – улыбается.

– Обещаю, Куколка.