Тайрс Дин

Сознание возвращалось медленно, всплывая со дна вязкого, чёрного омута. Я ощущал жуткую тяжесть в конечностях, словно всё тело залили свинцом. Попытался пошевелить пальцами рук и ничего, ноги тоже не отзывались толком. Я даже веки смог разлепить не с первой попытки.

И тут в голове пронеслась мысль о том, что я плену. А за неё хлынули обрывки воспоминаний. Алый свет и вой сирен. Грохот. Голос Яны, наполненный неподдельной тревогой, когда она крикнула: «ТАЙРС!» Её глаза, полные не собственного страха, а ужаса за меня. Сеть, что опутала её тело. Как ей вонзили всё-таки укол, а потом её обмякшее, бесчувственное тело грубо подхватили и потащили в дым… И жгучий укол в собственную шею. Предательская слабость, накатившая волной. Падение в фиолетовую, беззвучную пустоту.

Меня затопила ярость, от которой сжались бы кулаки, если бы они слушались. Они добрались до неё, и я ничего не смог сделать. Ничего!

Когда с трудом раскрыл глаза, зрение было мутным, но спустя некоторое время прояснилось. Я лежал на спине на чём-то твёрдом и холодном. Скорее всего, это был диагностический стол. Сверху сияла стерильно-белая панель потолочного освещения. Воздух пах озоном, антисептиком и чем-то ещё… сладковатым, химическим. Кажется, я в лаборатории румдалцев.

Медленно с нечеловеческим усилием, я повернул голову – единственную часть тела, которая подчинялась хоть как-то, чтобы осмотреться. Взгляд упал на запястья. На них, плотно прилегая к коже, были надеты массивные, тускло поблёскивающие браслеты. Блокираторы пси-энергии высшего класса. Такие же, кажется, были на лодыжках. И, судя по ощущениям на шее, на меня надели ошейник-подавитель. Румдалцы не просто обездвижили меня, они заперли мою силу.

Тут дверь в лабораторию с тихим шипением отъехала в сторону, и на пороге я увидел Имриш Дара собственной персоной. Его оранжевые волосы были всклокочены, зелёные татуировки на лице казались ярче, неестественнее, словно кислотного цвета. А глаза… В них горел холодный, расчётливый восторг. Восторг учёного, нашедшего идеальный, неповторимый образец. Или палача, получившего в распоряжение желанную жертву. В руке он с небрежностью держал инъектор, заполненный мутной жёлтой жидкостью.

– О, генерал-майор, вы пришли в себя! – Его голос прозвучал неестественно громко в тишине лаборатории, а губы изогнулись в кривой усмешке, полной превосходства. – Нет, простите, бывший генерал-майор. Официально вы пропали без вести при героической обороне базы. Очень трагично.

Я попытался дёрнуться и что-то сказать, но горло издало лишь хрип. Дар приблизился к столу, и его безумная улыбка стала шире.

– Не бойся, Тайрс. Нейромышечные блокаторы ещё не выведены полностью. И да, блокираторы… самые лучшие. Мы не можем рисковать с тобой. Ты всё-таки обладатель редкого, ценного дара подавления. И ценного… биоматериала. Интересно, на основе твоей силы можно ли будет сделать ещё более мощные блокираторы? М? Как думаешь? Хотя нет, можешь помолчать. Мне так даже больше нравится.

В его словах и взгляде, скользнувшем по моему обездвиженному телу с хищным интересом, сложился пазл. Не был бы обездвижен, прибил бы чартисово отродье! Мне страшно представить, сколько риндальцев на базе полегло из-за его предательства. Всемилостивая Рамада, клянусь, я убью его, как только выпадет шанс. Даже не буду пытаться сохранить ему жизнь, чтобы отдать под трибунал.

– Ты… – Мне всё-таки удалось выдавить хриплый шёпот. – Ты… дал коды румдалцам!

Дар весело хмыкнул, как будто я сделал удачную шутку, а потом ответил:

– Ну конечно! Кто, как не глава медицинской части, знает все слабые места в карантинных протоколах и системах слежения? Кто лучше меня может незаметно внедрить троян в сеть жизнеобеспечения сектора, где содержится уникальный образец? Твоё упрямство, Тайрс, заставило меня пойти на… крайние меры. Научный центр получил бы её, в конце концов, но они не хотели изучать её, согласно моим требованиям. А просто понаблюдать! Понаблюдать! Когда у них перед глазами такой прекрасный образец. Изучай, не хочу! Румдалцы же любезно предложили сотрудничество. Они забирают свою… собственность. А я получаю полный доступ к данным их экспериментов. И кое-что ещё. – Он поднял инъектор, и свет заиграл на стеклянном корпусе. – Они, знаете ли, очень заинтересовались вашей историей. Особенно той её частью, что касается разорванной парной связи. Это же уникальный случай! Добровольная блокировка действующей связи с тарлой. Механизм до конца не изучен. А что, если его… не просто изучить, а воспроизвести? Усилить? Представь, Тайрс, – его голос снизился до заговорщического, почти дружеского шёпота, полного безумия. – Риндалцы, свободные от «тирании» наночастиц! Способные выбирать партнёров, как земляне, не дожидаясь милости Рамады! Менять их по желанию! Это же прорыв! Эволюционный скачок! И ключ ко всему этому… здесь. – Он ткнул инъектором в направлении моей груди. – В тебе. В твоей заблокированной, но всё ещё существующей нейронной матрице связи. И в капитане Синичкиной, – его взгляд стал откровенно жаждущим, – в нашей милой землянке. Её ДНК – это квинтэссенция пластичности. Идеальный катализатор. Румдалцы, конечно, варвары. Они хотели просто создать суперинкубатор для рождения идеальных суперсолдат. Но я вижу глубже. Я смогу доработать их методики. Сначала на вас. Потом на ней. Мы восстановим вашу связь… но уже под моим контролем. А потом… посмотрим, что можно слепить из такой глины, – он прикрыл глаза, явно наслаждаясь своим отвратительным триумфом, погрузившись в свои мысли, а меня накрыла ледяная волна отвращения и ужаса.

Дар говорил не как учёный, а как безумец, играющий в бога. Он планировал не просто эксперименты. Он планировал перекроить саму природу риндальской расы, используя нас в качестве лабораторных крыс. И Яна… её ждали не просто опыты. Её ждало кошмарное перерождение в орудие его мании.

Ярость внутри достигла точки кипения, но тело оставалось мёртвым грузом. Я мог только смотреть в его безумные глаза и понимать всю глубину нашего положения.

– А теперь отдохни, Дин, – сказал Дар, и его палец нажал на поршень инъектора. Жёлтая жидкость исчезла, уступив место прозрачной. – Предварительная седация. Скоро начнём первую фазу. Не волнуйся, ты обязательно будешь в сознании и не будешь скучать.

Он вогнал иглу мне в яремную вену на шее, рядом с ошейником. По жилам снова потёк холод, но на этот раз неся с собой не паралич, а тягучее, неотвратимое погружение в сон, бороться с которым было бесполезно.

Последним, что я видел перед тем, как тьма снова накрыла с головой, была удаляющаяся к двери спина Имриша Дара. И последней мыслью, горевшей в отчаянном, загнанном в угол сознании, было не отчаяние. А обещание самому себе:

«Я найду тебя, Яна. Если мне придётся сжечь дотла эту проклятую лабораторию и самого себя. Я найду тебя. И мы заставим этого ублюдка пожалеть о том дне, когда он решил поиграть в бога».