Глава 10

Яна Синичкина

Тьма отступила не сразу. Она медленно таяла, как густой туман, оставляя после себя тяжесть в каждой мышце и тупую, фоновую боль – отголосок недавней агонии. Я не стала открывать глаза, решила прислушаться к тому, что меня окружало. Тишину в лаборатории, где меня держали, в этот раз нарушало тихое жужжание аппаратуры, одно радовало – отсутствие в этот раз мерзкого напева и шагов.

Меня по-прежнему сковывали обручи, но датчиков на теле явно стало меньше, иглы больше не жгли кожу. Паралич отступил, сменившись глубокой, изматывающей слабостью. Теперь я могла пошевелить пальцами, повернуть голову. Это было уже победой. Хвост лежал неподвижно вдоль тела, тяжёлый и чуждый, но я уже могла ощущать его кончик. Прогресс, достигнутый ценой невыносимых страданий.

Хотелось рвануться, сорвать оковы, снести всё на своём пути. Но я немедленно задавила этот порыв. Это было бы самоубийством. Силы нет, тело не слушается, а Дар где-то рядом, вероятно, наблюдает. Поэтому пошла на хитрость. Я позволила телу обмякнуть, дыхание сделать ровным и поверхностным, как у спящего. Нужно было оценить ситуацию.

В голове тут же пронеслось волнение за Дина. Ведь этот гад упоминал его. Где он? В такой же лаборатории? Подвергается таким же пыткам, как я? Докторишка с комплексом Бога сказал, что вырубил его. Значит, Дин жив. Пока жив. Это давало надежду на то, что, не если, а когда выберусь отсюда и прибью Дара, обязательно найду Дина.

Дверь с шипением отъехала. Я мгновенно расслабила веки, окончательно принимая вид спящего человека, вернее существа. Судя по шагам, сюда пришло несколько гуманоидов.

– Вот она, – раздался голос Дара, полный профессиональной гордости. – Состояние стабилизировалось после введения катализатора, разработанной мной. Все жизненные системы в норме. Пси-потенциал увеличился на тридцать семь процентов. Физические показатели тоже выросли.

– Гм, – прорычал скрипучий голос, кажется, принадлежащий румдалцу. – Внешние изменения минимальны. Ты уверен, что она готова к фазе инкубации? Наши генетики требовали более выраженной конвергенции с нашей морфологией.

– Ваши генетики мыслили шаблонно, – парировал Дар, и в его тоне зазвучало лёгкое раздражение. – Я добился главного – абсолютной пластичности и совместимости. Её тело теперь может принять генетический материал любой из трёх рас без отторжения и мутаций. Более того, оно будет адаптировать этот материал, улучшая его. Она – идеальна во всех смыслах. Внешность – вопрос второстепенный. Её можно… подкорректировать позже, если будет необходимость для конкретного заказчика.

Я лежала, притворяясь бесчувственной, и слушала, как они обсуждают меня, как товар. Каждая клетка тела кричала от отвращения. Но разум был холоден. Идеальный инкубатор, внешность собрались подкорректировать согласно запросу заказчика, если потребуется. Ничего, я сама им всё подкорректирую, как выберусь отсюда. Зря они думают, что создали послушную куклу для своих нужд и желаний. Не с той землянкой они связались.

Румдалец что-то проворчал, его шаги приблизились. Я почувствовала на себе тяжёлый, изучающий взгляд. Потом толстый палец в грубой перчатке грубо провёл по щеке, спускаясь к шее и ведя ниже. Кто бы знал, как хотелось дёрнуться от этого мерзкого прикосновения, но не время. Поэтому я лежала, не шелохнувшись, призывая на помощь всю свою выдержку.

– Когда начнёте подготовку? – Дойдя пальцами до ключиц, румдалец, наконец убрал руки.

– Через несколько циклов, – ответил Дар, и в его голосе слышалось напряжение. – Нужно закрепить результат и провести финальную нейронную синхронизацию. Она должна быть максимально… покладистой. На нашей базе она проявляла излишнюю эмоциональность. Плюс, не забывайте, она бывший военный, хоть и женщина. У землян женщины служат в военной сфере наравне с мужчинами и проходят соответствующую подготовку. Поэтому надо подкорректировать её поведение, и она будет готова. Сейчас я провожу второй этап подготовки.

Значит, меня хотят видеть покладистой? Сломленной, послушной, готовой принять свою участь? Что ж. Я смогу сыграть эту роль. Ведь от этого зависит, увижу ли я снова небо, найду ли я Дина… и заставлю ли этих тварей заплатить.

Румдалец, похоже, остался доволен. Раздались звуки отходящих шагов, шипение закрывающейся двери. Но гадский док остался. Я чувствовала его взгляд на себе.

– Просыпайся, капитан, – сказал Дар, проводя рукой по моей руке, вызывая омерзение, которое мне снова пришлось задавить и начать играть новую роль. Роль послушной куклы.

Я сделала вид, что медленно, с трудом прихожу в себя. Моргнула несколько раз, уставившись в потолок пустым, невидящим взглядом. Потом медленно повернула голову в его сторону. Встретила его оценивающий взгляд.

– Где… – мой голос был слабым, хриплым, идеально подходящим для состояния после пытки. – Где… я?

– В безопасном месте, – солгал Дар без тени смущения. – Там, где о тебе позаботятся. Где раскроют твой истинный потенциал.

Я позволила глазам наполниться слезами бессилия и страха. Настоящий страх во мне ещё оставался, его не нужно было изображать. Я просто направила его в нужное русло.

– Больно… – прошептала я, и голос дрогнул. – Пожалуйста… больше не надо боли, прошу.

Дар наклонился, и его выражение лица смягчилось, приняв маску сочувствующего врача.

– Боль – это часть процесса, капитан. Но она ведёт к великому будущему. Ты дашь начало новой жизни, расы. Разве это не прекрасно?

Я сглотнула, кивнула едва заметно, опустив взгляд. Изображая покорность.

– Я… я не хочу больше этой боли. Скажите, что я должна делать.

В его глазах блеснул огонёк триумфа. Он принял мои слова за капитуляцию. Идиот, но мне это только на руку. Значит, он был уверен в том, что я стану такой. Что-то из того, что он вводил мне, видимо, должно было сработать именно таким образом, чтобы я стала покорной. Вот только он явно не учёл, что с моей регенерацией за счёт наночастиц, о которых говорил генерал-майор, такой фокус уже не пройдёт. Ведь я восстанавливалась гораздо быстрее, чем он сам. Мы проводили такой эксперимент, но лишь по моей просьбе. Удивительный просчёт для такого самодура. С другой стороны, чем тяжелее невидимая корона на голове, тем больше давит на мозги, а мне это только на руку.

– Отдыхай. Восстанавливай силы. Слушайся указаний. Мы поможем твоему телу и разуму принять предназначение. Скоро ты сама увидишь, на что ты способна.

Он провёл рукой над панелью у изголовья. Металлические обручи на запястьях и лодыжках с тихим щелчком стали свободнее. Ошейник так и остался сдавленным. Подавитель. Но даже эта степень свободы была даром небес.

– Можешь садиться. Медленно.

Я кивнула и, изображая головокружение и слабость, осторожно села на койке, обхватив себя руками, съёжившись. Надеюсь, образ жертвы, сломленной и готовой подчиниться, получился правдоподобным. Каждый мускул ныл, но я заставила их работать.

– Хорошая девочка, – пробормотал Дар, больше для себя. – Очень хорошая. Отдохни. Через пару часов принесу пищу. Питательные смеси, специально разработанные для тебя.

Он ушёл, оставив меня одну в камере, но, я была уверена, что нахожусь под наблюдением камер.

Как только дверь закрылась, я позволила маске на мгновение спасть. Перестав скрывать ненависть этому засранцу. Медленно подняла руки, разглядывая их. Слабость была настоящей. Но под ней глубоко внутри, пульсировала новая сила. Та, что пришла с болью. Я не понимала её до конца, но чувствовала её присутствие. А ещё моя салатовая кожа теперь словно слегка мерцала под искусственным светом.

Я стала потихоньку растирать руки, чтобы вернуть им чувствительность, гоняя в голове мысли. План был прост. Надо просто играть роль покладистой куклы и копить силы. Узнать всё о лаборатории, о расписании, о Даре и его румдалских покровителях, и выяснить, где держат Дина, а может, и не только его.

А потом… потом я покажу им, что значит разозлить женщину, у которой отняли всё, даже её человеческий облик.

Я осторожно спустила ноги со стола, поморщившись от звона цепей, ступни коснулись холодного пола. Сделала шаг, придерживаясь за кровать. Тело пока ещё ощущалось ватным, но уже получше. Хвост тоже слабо, но начал откликаться. Хоть что-то хорошее.

«Хорошая девочка», – мысленно повторила я слова Дара, и на губах дрогнуло подобие улыбки. Только это был оскал волчицы, загнанной в капкан, но уже нашедшей слабое место в решётке и готовой зубами выгрызть себе путь к свободе. Будет тебе, док, «хорошая девочка».