Яна Синичкина

Дар в этот раз вошёл в мою лабораторию не как обычно – с размеренной походкой хозяина положения, а почти впорхнул. На его лице сияла непривычная широкая, настоящая улыбка. Глаза блестели мокрым, возбуждённым блеском. От него волнами исходили эмоции в виде липкого, сладкого торжества, предвкушения и чего-то ещё… Было в этой смеси его эмоций что-то плотское, животное, что заставило мою кожу порыться мурашками отвращения. Эмпатия, даже приглушённая ошейником, кричала тревогой.

«Что-то не так. Сегодня точно что-то не так. Но что?»

– Капитан! Моя дорогая, моя совершенная! – его голос звучал громче, почти с мурчащими нотками, как если бы кот, наконец, дорвался до сметаны и мурчал от удовольствия, пока её ел. Док поставил на стол рядом с койкой поднос с той же безвкусной смесью, что и обычно, но на этот раз в его руках я заметила шприц с мутновато-розовой жидкостью. – Сегодня великий день! День, к которому мы так долго шли!

Он взял шприц, ловко вонзил иглу в порт капельницы, ведущей к моей руке. Я почувствовала, как по вене побежал знакомый холодок, но почти сразу за ним появилось странное, нарастающее тепло где-то глубоко внизу живота. Лёгкий жар, который я списывала на очередной «витаминный коктейль», внезапно усилился, превратившись в навязчивое, пульсирующее тепло, разливающееся по всему телу. Не боль. Нечто иное. То, чего по отношению к этому слизняку у меня и в мыслях не было.

До меня стало доходить, что он только что сделал и чему был так искренне рад.

«Твою ж дивизию! Не мог ещё немного потянуть время?!»

Появившийся жар в теле не был побочным эффектом от препаратов, которые он вводил. Засранец использовал самый примитивный, самый отвратительный биологический триггер – афродизиак. Получается, что Дар решил подойти к зачатию первенца новой расы «ответственно», решив принять в этом непосредственное участие. Даже не посредством ЭКО, хотя если в моё время такое уже было возможно, то здесь и подавно. Меня аж передёрнуло от такой перспективы.

К горлу подкатила едкая и горькая тошнота. Я сидела, застыв, стараясь не дышать, чтобы не выдать бурю ярости и паники, клокотавшую внутри. Пришлось саму себя уговаривать, чтобы не натворить дел раньше времени и шустрее соображать, пока состояние ещё было относительно нормальным. Это был реальный шанс вырваться отсюда, потому как Дар, наконец, потерял бдительность, уверенный в том, что ему удалось меня подчинить себе. Надо просто подыграть. Последний рывок перед тем, как вырваться в свободный полёт. Короткий вдох и выдох. Вдох и выдох.

Дар тем временем отложил пустой шприц и смотрел на меня с тем же влажным, восхищённым взглядом, с каким смотрят на редкую, дорогую вещь, которую вот-вот возьмут в руки.

– Скоро, очень скоро, мы начнём самое важное, – прошептал он, его пальцы потянулись к застёжке белого лабораторного халата. – Ты готова подарить миру новую жизнь, Яна? Новую, уникальную жизнь? Положить начало новой расе? Моя красавица…

Он сбросил халат. Под ним оказалась простая серая майка. Дар не был похож на солдата. Его тело было жилистым, подтянутым, но он с Дином не шёл ни в какое сравнение! Вот где была скрытая сила, грация, в конце концов, эстетическая мужская, но опасная красота, которую даже мундир не мог скрыть. Одним словом, Дар меня не впечатлил. Однако в его движениях сквозила уверенность хищника, который уже загнал добычу в угол.

Я заставила себя расслабить плечи, стала дышать чуть более прерывисто, имитируя то самое, противное возбуждение, которое вызывали введённые препараты. Опустила взгляд, потом медленно подняла его на Дара, позволив глазам стать немного стеклянными, широкими. Язык будто онемел от горечи лжи, но я прошептала:

– Вы… вы такой сильный, доктор Имриш. Такой красивый. Я хочу быть достойной вас.

Это было последней каплей. Его тщеславие, безумие и физиологическое возбуждение – всё сошлось в одной точке. Он издал какой-то сдавленный звук, похожий на рычание, и шагнул вперёд, нависая надо мной. Его руки, холодные и чуть костлявые, схватили меня за плечи. Его аромат, напоминающий мяту, смешанную с чем-то химическим, противно ударил в нос, отчего я прерывисто выдохнула.

– Ты… ты совершенство, – прохрипел он, и его лицо, искажённое вожделением, приблизилось к моему. Он намеревался меня поцеловать, хотя я и не являлась ему парой. Отвратительно! Но я специально решила надавить на него ещё и эмпатией, разжигая его вожделение ещё сильнее. Это было опасно, но упускать такой шанс глупо.

Между тем он почти коснулся моих губ, полностью поглощённый своим желанием обладания мной и манией величия. На моё счастье, гадкий докторишка закрыл глаза, потому не видел моей ухмылки.

Не стала бить, мараться о него не хотелось. Поэтому использовала аэрокинез. Док, кажется, забыл, что воздух окружает нас везде, а потом заблокировать эту способность целиком, как и эмпатию, он не смог. Более того, я её потихоньку раскачала, с того момента, как он сделал свои последние замеры.

И вот сейчас я сфокусировалась на воздухе прямо у его барабанных перепонок. И резко, со всей силой ненависти и отвращения, сжала его.

Эффект превзошёл ожидания. Раздался глухой, булькающий звук, как будто внутри его головы лопнул пузырь. Он замер, его глаза дико распахнулись, наполнились непониманием и мгновенной, адской болью. Из ушей тонкими струйками побежала алая кровь. Он не закричал, попросту не мог, ведь горло сейчас тоже оказалось сдавленным воздухом. Вестибулярный аппарат вышел из строя. Он потерял ориентацию, баланс, его тело затряслось в конвульсивной дрожи.

Я действовала быстро, пока он пытался оклематься и хоть что-то сделать. Сорвала с головы датчики, рванула катетер из вены, не обращая внимания на брызнувшую кровь, сорвала с его шеи ключ, о котором он как-то говорил, и на ощупь нашла гадскую щель, для карточки, чтобы освободиться, но замерла. Я чувствовала, что моя пси-сила распирает и само устройство с трудом её сдерживает, а что случится, если я его сниму? Сниму без поддержки Дина. Вдруг я разнесу к чертям эту долбанную базу или что это было за место? Я же тогда наврежу и пленникам. Сдавленно выругалась.

Дар, пошатываясь, попытался что-то сказать, поднять руку, возможно, нажать на тревожную кнопку на своём наручном терминале. Я не дала ему шанса. Делая точный, сокрушительный щелчок, мысленно сгибая его указательный палец в суставе с такой силой, что раздался чёткий хруст. Он захрипел, хватая ртом воздух.

Я спрыгнула с койки, почувствовав холодный пол под босыми ногами. Хвост за спиной выражал мои эмоции, вилял, как у дико злой кошки, готовой кинуться в атаку. Встала возле Дара, который ещё минуту назад считал меня своей вещью.

– «Совершенство», говоришь, «идеальное творение»? – мой голос прозвучал тихо, хрипло, но в нём не было ни страха, ни неуверенности, только сталь: – Поздравляю, доктор. Ты его получил.

Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах, помимо боли, медленно проступало осознание. Осознание чудовищной ошибки, того, что он создал, – не просто инкубатор с набором пси-силы, которую я потом передам потомству, а самого настоящего хищника.

– Ты… не можешь… – выдавил он с пузырями крови изо рта.

– О, я ещё как могу, – я наклонилась, и моя рука сама потянулась к его горлу. Но я остановила себя. Смерть была для него слишком милостива и слишком быстра.

Вместо этого я сорвала с его запястья терминал. Рванула с его пояса ключ-карту и электронный стилус, похожий на скальпель. Затем, холодно и методично, ударила его тем же стилусом в основание черепа – не убивая, а вырубая. Мало ли какие тут датчики есть. Может, в случае смерти этого засранца сработает сирена или ещё что-то и возможность сбежать отсюда сведётся к нулю?

Я прекрасно помнила о быстрой регенерации риндалцев, поэтому переступила через тело, и прошла к полкам с разными баночками. Бегло осмотрела составы, вспоминая, какие из них мне колол этот засранец, чтобы я побыстрее отключалась. Найдя нужное, довольно ухмыльнулась и подошла к доку.

– Ну что ж… Долг платежом красен, да, док? Ощути и ты себя на месте подопытной крысы, с блоком твоих способностей и под воздействием препаратов, которые ты мне же и колол. Думаю, румдалцы потом очень обрадуются такому шикарному материалу для экспериментов, как ты.

При помощи телекинеза не без труда, но перенесла тело моего мучителя на место, которое раньше занимала. Поправила так, чтобы было удобно поставить капельницу. Закрепила на кушетки руки и ноги, сделав цепи максимально короткими. Потом осмотрелась и увидела ещё один блокиратор, который не без удовольствия надела на Дара. Пусть ощутит все прелести беспомощности! Поставила капельницу и подколола в неё состав, притупляющий сознание.

– Надеюсь, тебе понравится чувствовать то, что чувствовала я. И не только я! – рыкнула бессознательному Дару в лицо. Затем стянула с него обувь. Бегать босиком по металлическому полу то ещё удовольствие, а обувь у местных сама подстраивалась под ногу. Плевать, что она снята с врага. Главное – удобно.

Схватила лабораторный халат Дара и накинула на себя. Он был длинным, скрывал мою нестандартную фигуру и хвост. В кармане нашла инъектор с релаксантом, а также стилус, который при необходимости тоже можно сделать оружием. Идеально. Сняла комм с руки Дара и стала просматривать информацию.

Сердце колотилось как бешеное, но руки не дрожали. В голове чётко горела одна задача: найти Дина. Найти выход. Уничтожить данные. Спасти других, если смогу.

Как только нашла карту базы, стала её спешно просматривать, запоминая как можно больше. Увы, я не знала, как на комме вырубить маячок. Поэтому пока придётся полагаться на зрительную память. Нашла сектор с «клетками», предположив, что там должны быть другие пленники. Затем вбила сведения по Тайрсу Дину.

Такой засранец, должен был хранить информацию и у себя в комме. Сведения о себе, я благополучно стёрла. Благо Дин многому меня научил. Выяснила, что его держали, через пять дверей влево от места, где держали меня. А вот остальных, судя по информации, содержали в следующем секторе, но на этом же уровне. Доки с шаттлами находились на уровень ниже и в противоположной от моей лаборатории стороне. Получается, чтобы вытащить кого возможно, надо сначала пройти влево, а потом спуститься на уровень ниже и пройти к другому концу базы.

– Да уж… Ситуация. Но, где наше не пропадало? – тихо пробормотала.

Бросила комм на стол. Сюда Дар при всём желании сам не доберётся. Потом подошла к двери, приложила ухо, молясь, чтобы не было охраны у входа, как это бывало обычно. В коридоре стояла тишина. Дар, видимо, был настолько уверен в успехе, что отозвал охрану на время развлечения со мной. Камера не работала ещё с утра. Огонёк не горел. Отлично!

Приложила его ключ-карту к считывателю. Дверь с шипением отъехала. Передо мной был пустой серый коридор, уходящий в обе стороны. Я сделала шаг из камеры, из своего личного ада. Воздух снаружи пах свободой. Острой, опасной, но выстраданной свободой. Теперь мне надо было добраться до Дина и как-то справится с этой забористой штукой, которую мне вколол док. Видимо, адреналин приглушил на время действие афродизиака, но сейчас жар обрушился на меня с новой силой. Даже ноги ненадолго сжала, но тут же едва не взвыла. И почему-то сознание тотчас подкинуло нашу с Дином последнюю тренировку в зале на риндалской военной базе.

– Соберись, Яна! Нельзя, чтобы все мозги утекли в одно место!

Вот так подбадривая себя и подгоняя, я рванула в сторону, где держали моего генерала…