Глава 11

Через полчаса после ухода Грохова, в комнату входит строгая на вид женщина. Она ставит поднос с кувшином и стаканом на прикроватную тумбочку и начинает наполнять последний, не обращая на меня никакого внимания. Я с ужасом слежу за тем, как она высыпает в него белый порошок и размешивает тонкой серебряной ложечкой.

Мне и без того не сладко, чем ещё они собираются меня напоить?

– Обойдемся без лишних истерик. В этом стакане препарат, ослабевающий действие токсинов, которые сейчас делают из вас овощ. Вам нужно принимать его дважды в день, чтобы встать на ноги как можно скорее. Поверьте, зла вам здесь никто не желает. – Если вас смущает дискомфорт по женской части, то это катетер не пугайтесь. Захотите по большой нужде, сообщите мне, нажав на эту кнопку, – она достала откуда-то провод с механизмом на конце и продемонстрировала, как именно им пользоваться. Вам разрешено передвигаться только в сопровождении охраны.

Она протягивает мне стакан, но я настолько слаба, что едва пальцами шевелю.

– Понятно, – поджимает губы женщина и склоняется, чтобы приподнять меня.

Я не особо доверяю ей и лекарству, что она замешала в стакан, но зная Грохова, уверена, он бы не захотел меня отравить. Разве для этого похищал? Потому послушно выпиваю, надеясь, что это действительно мне поможет и я стану на один шажочек ближе к собственному спасению.

Как только стакан пустеет, женщина уходит. Мне ничего не остаётся, кроме бессмысленных попыток подняться. Контролировать своё тело не получается, и устав, я начинаю думать. О Грохове, Сомове, Сене… Последнего очень хочется видеть здесь и сейчас. Интересно, он снова возьмётся меня искать?

Уверена, что да. На этот раз я не сама сбежала, он наверняка, уже всё знает. Мне остаётся только ждать, когда рыцарь спасёт принцессу из логова злого дракона. Ну или переписать стандарт истории и спастись самой, что по условиям современных жанров не возбраняется читательским сообществом.

Представляю себя с мечом наголо, выскакивающей из окна прямиком в руки одетого в латы Скама. Улыбаюсь.

До чего странная штука психика. Всё вроде плохо, а она всё равно ищет позитивные моменты, дабы не съехать с катушек. Думается мне, что пока я здесь, придумаю ещё немало весёлых историй. Надо будет обязательно записать, чтобы потом было, что внукам рассказывать.

Воображаю себя лет через шестьдесят в кресле-качалке в окружении мелких сорванцов и татуированную руку, держащую мою ладонь.

Это самый лучший хэппи энд. Только вот у Грохова на меня очевидно другие планы.

Вздыхаю и прикрываю глаза, надеясь ещё поспать. В противном случае, я точно сойду здесь с ума в одиночестве. Для меня даже телевизор не предусмотрен. Если его жена умирала в такой же обстановке, то мне искренне её жаль.

Вдруг вспоминаю, как впервые попала в больницу. Тогда тоже было так одиноко и паршиво. В двенадцать лет лежать под капельницей с тяжелыми травмами, то ещё удовольствие.

Именно тогда у меня возникла эта неприязнь к татуировкам. Пьяные парни из мест не столь отдалённых не оценили попытки наглой девчонки вернуть украденный у одноклассницы телефон. Воспитали по-своему.

Мне, глупой, казалось, что если припугну вызовом полиции, то они вернут чужой гаджет. Как бы не так…

В этой чертовой постели я провожу ещё два дня. Мне дают лекарства, делают перевязки на руках и даже предлагают какие-то развлечения. В туалет стыдливо прошусь, нажимая на кнопку вызова. Тогда входит здоровяк в сопровождении моей сиделки, она удаляет катетер, а он пересаживает меня в инвалидную коляску и везёт в санитарную комнату, где я уже сама справляюсь со своими нуждами, хотя и испытываю дикую слабость.

Хорошо хоть, вскоре этот позор заканчивается и вечером второго дня я уже сама могу ходить в санузел, который находится в моей комнате.

Правда, вместе с физической полноценностью, приходят и неприятности в виде Грохова, который становится частым гостем у моей постели.

Дабы не накалять обстановку, я молчу, пока он в помещении. Мне вполне может хватить глупости наговорить ему гадостей и получить пулю в лоб. Ведь, если я не буду соответствовать его ожиданиям хотя бы в малой степени, меня можно будет утилизовать. А я видела, как холодно расправились его амбалы с охраной Зайцевых.

– Завтра вечером приём. Зинаида говорит, что ты уже сносно себя чувствуешь и способна провести несколько часов на ногах.

Способна и больше, но зачем это знать моему похитителю, верно? Пусть думает, что хочет. Я просто должна держать козырь в кармане, чтобы вовремя им воспользоваться.

– Тебе принести книги? Я всё ещё храню твою коллекцию Бронте.

Бросаю осторожный взгляд на Грохова и понимаю, что у того окончательно поехали мозги.

– Я не люблю Бронте, – отвечаю глухо.

Мужчина растягивает губы в улыбке и чуть подаётся вперёд.

– Ну как же не любишь, милая? Мы с тобой познакомились благодаря Шарлотте, помнишь? Я очень любил наблюдать за тобой в библиотеке. Жаль только, что это продлилось так недолго.

Сумасшедший! Я беспомощно отворачиваюсь, понимая, что с ним бессмысленно разговаривать. Он видит во мне только погибшую жену.

И меня вдруг осеняет, что я могла бы использовать это на своё благо. Если мне действительно удастся убедить его в том, что я его супруга, то я смогу им манипулировать. Осталось только понять, как это сделать. Наверное, просто поддакивать психу будет недостаточно.

– Тогда принеси, – говорю глухо. – Здесь очень тоскливо.

Этот сумасшедший буквально загорается, гладит меня по руке, на что я едва не реагирую брезгливостью, и жмет на кнопку. В дверях мгновенно возникает Зинаида, готовая к любой просьбе. Она и поступает мгновенно:

– Принеси пару книг Бронте из моего кабинета.

– Хорошо, – кивает женщина и исчезает в дверном проёме.

Я вновь отворачиваюсь к окну, чувствуя на себе липкий взгляд Грохова. Как же мне хочется быть отсюда как можно дальше.

Вдруг подумалось, что, если бы не Скам, я бы не попала в лапы Грохова, что, конечно, было самообманом. Если меня нашел Славин, значит и Сомов бы вскоре нашел. Просто моему Сене понадобилось чуть меньше времени, чем ублюдку отчиму.

– Ты такая красивая, – слышу хриплое от психа. – Такая хрупкая и беззащитная.

Едва не морщусь от отвращения, когда руки снова касаются прохладные пальцы деда. Меня внутренне передёргивает, но я прикрываю глаза и намеренно делаю вид, что задремала.

Боюсь, если он продолжит в том же духе, меня натурально передёрнет.

Через несколько минут, я слышу, как открывается дверь и тихую поступь до моей кровати.

– Тише, – произносит Грохов, после чего Зинаида осторожно покидает комнату бесшумно прикрывая за собой дверь.

И на протяжении получаса я слышу только шорох перелистываемых страниц, а затем действительно засыпаю, утонув в собственных мыслях.

***

Когда открываю глаза в следующий раз, в комнате уже никого нет. Только оставленные книги сиротеют на тумбочке, но я к ним не притрагиваюсь, глядя на пушистые облака, виднеющиеся за легкими белыми занавесками.

Я соврала, сказав, что не люблю Бронте. Впервые прочла «Джейн Эйр», когда мне было одиннадцать несмотря на то, что история вовсе не была сказкой и местами приходилось просто перелистывать страницы, я была впечатлена историей жизни сиротки. В эту книгу я влюбилась и, наверное, как любая другая девчонка, мечтала об истории нежной любви. Многим позже мой историей стал Скам. Но только сейчас я понимаю, что, как и у Джейн, на печальном расставании наша история не закончилась.

Вечером мне приносят ужин, но я к нему не притрагиваюсь, как и предыдущие разы. Мне с трудом удавалось ужинать дома в одиночестве, а здесь и вовсе кусок в горло не лезет.

Улыбаюсь, подумав, что Славин бы не оставил меня одну в такой ситуации. Но сейчас я даже рада, что Грохов не присоединяется ко мне. Жаль только, что уже завтра всё может изменится в худшую сторону.

Остаток вечера я провожу за книгой. Чуть позже ко мне присоединяется Грохов, но он старается не отсвечивать, наблюдая за моей увлеченностью. Извращенец, похоже, действительно любил смотреть, когда его жена читала.

Мне это не нравится, но я понимаю, что лучше так, чем он будет распускать свои грязные лапы и пытаться заявлять на меня свои права. Хотя кого я обманываю? Он уже искренне считает, что купил меня у Сомова. У человека, который даже отцовских прав на меня не имеет.

Я вздыхаю и поджимаю губы, когда чувствую дискомфорт в обществе деда. Тишина стала слишком напряженной, но я до последнего не поднимаю взгляда.

– Слишком долго не переворачиваешь страницу, – вдруг подаёт голос он.

Я хмыкаю и демонстративно переворачиваю.

– Не могу сосредоточится, когда ты смотришь.

– Это хороший знак, родная.

Вздыхаю, понимая, что этого человека не переубедить. И чтобы я не говорила, он искренне верит, что я не со зла.

Я умолкаю, откладываю книгу и снова отворачиваюсь к окну, за которым уже начало темнеть. А через несколько минут сухая рука притрагивается к моим пальцам, чуть сжимает их и отпускает.

– Доброй ночи.

Не отвечаю, закрывая глаза. Грохов покидает комнату, выключив свет и мне ничего не остаётся, кроме как провалится в сон.

***

Следующий день проходит в том же режиме. Но только до обеда. После Зинаида приводит какую-то женщину с чемоданчиком в руках, и они приступают к моему преображению. Я не возмущаюсь и ничего не требую. Только обдумываю план, как поступить. Хоть ничего не знаю о предстоящем приёме, но должна заранее придумать пяток-другой вариантов развития событий. От банального обморока, до приступа эпилепсии.

Мне накладывают на раненые ладони какие-то пластыри-повязки телесного цвета, делают макияж, укладку и даже шугаринг. Зинаида приносит длинное красное платье с высоким вырезом до бедра. Оно облегает меня как вторая кожа. Так же мне предоставляют только часть комплекта нижнего белья. Бюстгалтер не был предусмотрен, поскольку у платья открытая спина.

По собственному желанию, я бы это не надела, но проблема как раз в том заключается, что меня никто не спрашивает, предлагая это безобразие в качестве одежды.

Часов в восемь ко мне присылают очередного амбала, который окидывает меня липким взглядом и указывает на выход. Меня внутренне трясет, но я не сопротивляюсь.

Иду по длинному коридору, спускаюсь вниз и ещё на лестнице слышу скучную классическую музыку. И когда оказываюсь на открытом пространстве, отмечаю, что все прибывшие мужчины в белых костюмах, а их спутницы в таких же белоснежных платьях. Словно они все невинны, а я сама порок.

Усмехаюсь этой мысли и спускаюсь вниз, где меня уже ждёт Грохов. Я не реагирую на протянутую руку, но вежливо здороваюсь с его собеседниками, сопровождая каждое слово располагающей улыбкой.

Дед тоже выглядит довольным. Особенно, когда на горизонте появляются Сомовы. Сводный кузен, или как там его… Валера Сомов. Его отец и мой отчим, почему-то с весьма разукрашенным лицом, над которым явно кто-то постарался. Почему-то меня особенная радовала мысль, что это сделал Арс, но я понимала, что могу ошибаться. Трое мужчин с противной победной усмешкой смотрят на меня, и я действительно понимаю, что они-то своего добились.

– Внимание, дамы и господа! – объявляет Грохов и от его улыбки на морщинистом лице, у меня внутри всё сжимается. – Рад вас приветствовать сегодня здесь. Как вы знаете, для меня это знаменательное событие, поэтому приглашены лишь самые близкие ко мне люди.

Ну да. Здесь было человек пятьдесят. Сомневаюсь я, что он со всеми так часто общается, чтобы назвать их самыми близкими. Дед просто сбрендил.

– Это моя невеста, Ольга Воронова. Через неделю у нас будет свадьба, все вы безусловно приглашены!

Я едва глаза не закатываю, когда вижу, что приглашенные в большинстве своём готовы у виска покрутить. Потому что разница с дедом у нас лет в шестьдесят, если не больше. То есть, он мне в прадеды годится.

Грохов поднимает бокал, приглашая гостей выпить за будущую пару, и все послушно выпивают. Все, кроме одного мужчины, с насмешкой смотрящего мне в глаза.

– А что скажет на это сама невеста? – вдруг спрашивает он.

У меня не оставалось никаких сомнений в том, что стоящий передо мной мужчина – Зубов. Ранее я видела его всего пару раз на приёмах, подобных этому, но никогда с ним не контактировала, поэтому не имею ни малейшего понятия, что представляет из себя этот мужчина.

Грохов переводит на меня взгляд и одобрительно улыбается. Нет, мне не делали предложений, но, вероятно, считают, что я к этому событию отношусь так же радостно. Страшно подумать, что он сделает со мой, если я сейчас ляпну какую-нибудь свою версию событий.

– Что вы хотите от меня услышать? – улыбаюсь я натянуто.

Зубов откровенно насмехается, понимая наверняка весь абсурд ситуации. Мне он не нравится, и я спешу сместить фокус внимания на другое знакомое лицо, что стоит у колонны и пожирает меня тёмным от бешенства взглядом.

На его лице, шее и руках я не вижу татуировок и мне на миг кажется, что этот Славин вернулся из прошлого. А ещё мне не нравится его злость. Кажется, что, если я попадусь ему в руки, он меня на лоскуты порвёт, но я знаю, что это не так.

– За будущих молодоженов! – весело козыряет Зубов.

Интересно, почему Сеня хочет его достать? Должно быть что-то серьёзное. Но что?

Грохов берёт мою ладонь, от чего меня едва не передёргивает, но я стараюсь держать спину ровной, а улыбку уверенной, чтобы, когда настанет момент меня не заподозрили ни в чем, и позволили отлучится.

Следующие полчаса для меня становятся пыткой. Я чувствую на себе тяжелый взгляд Славина и руку деда на своей талии. Всё моё существо кричит, чтобы я не позволяла психу к себе прикасаться, а мозг упорно убеждал, что нельзя проявлять неповиновение.

Когда я, наконец, не выдерживаю, поворачиваюсь и с самой нежной улыбкой, на которую только способна, шепчу на ухо своему «жениху»:

– Мне нужно отлучится на несколько минут.

Он две секунды смотрит в мои честные глаза и отвечает с той же нежностью:

– Справа от лестницы выход в коридор. Там охрана, тебя проводят.

Киваю, беру пальцами его ладонь и чуть сжимаю, фиксируя поддержку на тактильном уровне, а после покидаю достаточно медленными шагами, давая понять, что мне всё ещё сложно передвигаться самостоятельно. Тем более, на каблуках.

Повернув за лестницу, я вижу у входа молодого, но крепкого парня. Он тоже был в белом костюме, как и гости. Вероятно, чтобы не вызывать неприятных эмоций у гостей.

Охранник мне кивает с улыбкой, открывает дверь, но следом не идёт. Я только на секунду этому удивляюсь, а на вторую меня подхватывают сильные руки и прижимают к крепкой груди.

– Почему так долго, Ворона?! – спрашивает с укором, но ответить не даёт, закрывая мне рот поцелуем.

Я мгновенно растворяюсь в его напоре. В груди начинает тлеть уголёк страсти, пальцы стискивают белоснежный воротник, но я со стоном отрываюсь от него, заглядывая в лицо, отмечая качественный грим, надежно скрывающий все татуировки.

– Ты пришел за мной?

Скам вздергивает хмурую бровь.

– Нет, пришел поздравить старика с удачным приобретением. Что за идиотский вопрос, Оля?

Ну да. А что я могу поделать, если у меня от его близости мозги плавятся?

Выдыхаю и прижимаюсь к его губам в мимолетном поцелуе, который он пытается продлить, внезапно прижав меня к стене и закинув мою ногу к себе на бедро. Благодаря вырезу это было более, чем возможно.

– Я его убью, – вдруг рычит мне в губы Славин. – Пошлое платье на моей девочке должно быть только перед тем, как я соберусь его снять. Но никак не на глазах у всех.

В его голосе действительно звучит неприкрытая угроза, но меня это даже забавляет.

– Славин, забери меня отсюда и снимай сколько хочешь. Я не собираюсь замуж за этого психопата. Лучше умру.

Мой монстр выдыхает, тянет пальцы к моему лицу и невесомо гладит по щеке.

– Я бы всё отдал, чтобы услышать это ещё три года назад, Ворона.

– А я всё отдала, чтобы ты этого не слышал три года назад, Сень, – улыбаюсь грустно.

Славин несколько секунд смотрит на меня, а после кивает и берёт за запястье, чтобы не причинить боль рукам. Мы уходим вниз по коридору, и наверное, чей-то замысел был бы идеальным в плане тихого побега, но неожиданно по всему особняку начинает визжать серена.

– Чёрт! – роняет Славин и прижав меня к своему боку, врывается в ближайшую дверь, за которой сидят девушки из числа прислуги.

Мы тупо смотрим друг на друга, и я же почти открываю рот, чтобы попросить нас не выдавать, как Скам вытаскивает из-за пазухи пистолет и направляет на них.

– Дернитесь, твари – завалю, – грубо проговаривает он.

Я не знаю, чем продиктована именно такая модель поведения, но она работает и это сейчас главное.

– Видеонаблюдение в коридоре стоит? – спрашивает тут же.

Девчонки начинают трясти головами, а я вдруг понимаю, что не видела ни одной камеры, пока шла в холл и обратно со Скамом.

Арс достаёт телефон и передаёт его мне со словами:

– Найди контакт пять и набери.

Я открываю список и удивляюсь тому, что там нет ни одного имени. Только цифры. Нахожу пятый, жму вызов и передаю трубку обратно.

– Мы в засаде. Что у вас?

Не слышу ответа и не могу понять по лицу парня, нравится ему то, что он слышит или нет.

– Я не вытащу её один, – отвечает резко и замолкает, после чего оборачивается и прислушивается к звукам в коридоре. – Двигались к выходу. Третья дверь от холла, здесь прислуга сидит.

Мой монстр хмурится, и я понимаю, что дело очень плохо, но…

– Мы на первом этаже, – говорю осторожно.

Сеня поворачивает голову и оценивающе смотрит на моё платье, после чего переводит взгляд на окно.

– Машину на территорию реально загнать? Значит вам нужно решить проблему с охраной. Окна не так высоко, поэтому вполне… Что значит бронированное стекло без створок?

Я хмурюсь и поднимаю глаза, замечая вентиляционные люки в потолке. Похоже, мы попали и единственный путь отсюда – через входы.

– Тогда залёт, Гер. Мы выдвигаемся по первому плану. Будьте осторожны.

Арс, сбрасывает вызов и опускает пистолет, после чего коротко без эмоций целует меня в губы и осторожно приоткрывает дверь. Выглядывает и оборачивается.

– Снимай туфли. Бежишь со мной босиком и не отстаёшь, поняла?

Киваю, чувствуя, как сердце подбирается к горлу, где собирается колотиться. Выполняю просьбу и стаскиваю обувь, бросая её здесь же. Арс обхватывает моё запястье, снова выглядывает за дверь и шагает вперёд, утягивая меня за собой.

Мы бежим по коридору, словно за нами сам чёрт гонится. В какой-то момент я замечаю в другом коридоре людей, и Славин дёргает меня за руку, чтобы я ускорила бег. Слышу звонкий хлопок, надеясь, что стреляли не по нам, но следом звучит ещё один и меня словно кусает в ногу огромный овод. Ойкаю, но продолжаю бежать, чувствуя, как по ноге струится горячая влага.

Славин ещё раз дергает меня, но уже в другой коридор, и я вижу входную дверь и ещё одно ответвление, из которого выступает человек с пистолетом. Он не мешается и стреляет на поражение. Сеня выпускает мою руку на мгновение, и я слышу новый хлопок. Мы останавливаемся, охранник падает замертво, а мой монстр делает ещё несколько шагов к выходу и толкает меня к двери, но сам уже не стоит на ногах, сползая по стене вниз.

Я оборачиваюсь и с ужасом застаю его стоящим на коленях. На груди цветёт бурое пятно, и Сеня едва способен держаться за стену, чтобы не рухнуть.

– Беги, Ворона, – хрипит он.

– Милая, ты в порядке? – слышу я голос Грохова. – Не ранена?

Я не заю ранена или нет. Мною овладевает ужас от понимания, происходящего. Там снаружи я слышу рёв подъехавшей машины. Буквально несколько шагов до свободы, но Сеня не может двигаться, а оттащить его у меня при всём желании не хватит, ни сил, ни времени.

Я падаю на колени рядом, оказываясь лицом к Скаму рядом с телом охранника. С ужасом смотрю, как Грохов поднимает руку с пистолетом и целится в Славина.

– Милая отойди, чтобы не задело.

Он один. Без охраны. Мне нужно оттянуть немного времени, может ребята додумаются не ждать, а войти внутрь.

– Ворона, уходи, – снова хрипит мой монстр.

– Саш, – сиплю я, обращаясь к деду. – Меня в ногу ранили. Не могу встать.

Он смотрит на меня, но опускает оружие, когда Славин, теряя сознание заваливается вперёд. Я нащупываю холодную сталь и подхватываю летальное оружие, чтобы, как только Грохов приблизится и попытается оттолкнуть раненого парня, достать пистолет и трижды спустить курок. Сначала в старика, а затем и в человека, который стоит позади него и не решается выстрелить в направлении своего хозяина.

А дальше всё словно в тумане. Ребята вышибают дверь, кричат, снова стреляют. Но я уже ни на что не обращаю внимания. Да и как это сделать, когда глаза застят слёзы? Я обхватываю руками лицо Сени и пытаюсь его растрясти, чтобы тот посмотрел на меня.

– Сень! Сеня! Арсений!!! Открой глаза, Сень. Пожалуйста, открой глаза!

Зову, кричу, но тот не слышит.

Бессознательно трогаю место ранения трясущимися руками, не веря, что пуля попала в его грудь. Но пятно многократно увеличилось в размерах и мой Скам не подавал никаких признаков жизни.

И когда я в десятый раз пытаюсь его растормошить, понимаю, что в груди жжет, и я просто не могу дышать. В глазах темнеет в тот миг, когда Сеню подхватывают руки Ежа.