Глава 7

Утро встречает меня всё тем же пением птиц. Я потягиваюсь и с удивлением отмечаю свежие бинты на руках. Не помню, чтобы вчера вечером делала перевязку. Впрочем, я про вчерашний вечер вообще практически ничего не помню, как мозг не напрягай.

Но липкость тела не оставляет сомнений. У меня был сильный жар. Вялость в теле и сухость во рту свидетельствуют о том же. Я кусаю губу и со скрипом поднимаюсь со спальника, на котором спала.

Стаскиваю с себя влажные от пота вещи, морщась всякий раз, когда приходится шевелить пальцами, беру гель для душа, перчатки и выхожу из палатки, застывая как вкопанная, когда глаза натыкаются на четверых парней сидящих за моим столом.

Мы смотрим друг на друга ошарашено, но они приходят в себя первыми и вежливо отворачиваются, а ровно через секунду мне заступает дорогу монстр и молниеносно запихивает меня обратно в палатку.

– Ты умом тронулась, Ворона?!

Я бы очень этого хотела. Очень. Но Славин стоит передо мной во плоти и метает молнии одним лишь взглядом. Запоздало вспомнив, что совсем голая, испуганно отшатываюсь и непослушными пальцами расправляю полотенце перед собой, не заботясь особо о тылах.

– Как ты здесь?.. – проглатываю конец фразы, с ужасом глядя на парня. – Как?

Скам взиракет на меня, будто пытаясь дыру прожечь. Я уже думаю, что не ответит, но хмыкает:

– Белке своей спасибо скажи.

Я не понимаю, как он узнал. Не понимаю и Арс видит это. Делает шаг ко мне и протягивает руку к лицу, осторожно коснувшись щеки костяшками сильных пальцев.

– Почему ты сбежала?

Я смотрю в его глаза и вижу непрошибаемую уверенность в том, что отвечу. А я не могу. Горло сжимается и воздух вырывается хриплым карканьем. Я откашливаюсь и беспомощно оглядываю палатку в поисках чистой одежды.

– Почему, Ворона?

Снова возвращаю ему взгляд и сжимаю несчастное полотенце. От боли перед глазами мечутся искры, но это хоть как-то спасает от нервного срыва.

– Решила сама себя спасти, – отвечаю хрипло.

– Почему? – с нажимом повторяет вопрос.

– Потому что не могу верить скаму! – едва не шиплю ему в лицо, отталкиваю его руку и пытаюсь обойти, но сильные пальцы вновь впиваются в мои плечи и одним резким, но достаточно аккуратным движением, Арс подхватывает меня на руки и садится на спальник.

Он смотрит в мои глаза, и я по лицу вижу, что не отпустит, пока не вытащит из меня ответы на все его вопросы.

– То есть, это мне нет веры? – интересуется, выгнув бровь.

Я открываю рот, но тут же его захлопываю. У меня перед глазами мелькают сцены, как я обманываю его, утаиваю информацию и откровенно обещаю то, чего исполнять не собираюсь. И Славин, который несмотря на своё скотское поведение ни разу меня не подвел.

Хочу ответить колкостью, но язык не поворачивается произнести что-то действительно неприятное. Я делаю глубокий вдох и выдыхаю сдавшись.

Моя проблема в том, что я боюсь доверять свою жизнь человеку, который ни во что не ставит других. Ему плевать на принципы и условности. Его моральный облик соответствует ровно тому, кем он пытается быть. Монстр, которому неведомы ни жалость, ни сочувствие.

– Чего ты хочешь от меня, Славин? – вопрошаю устало. – Я знаю, Зубова ты можешь достать и без моей помощи. А я справлюсь с Сомовым и Гроховым без твоей.

Скам смотрит, как на непроходимую дуру. И мысли в его голове, наверняка, вертятся точно такие же.

– Ты со всеми проблемами, Ворона, справляешься только одним способом – побегом. Но правда в том, что это ничего не решает. Ты только оттягиваешь неизбежное, усиливая болезненные последствия.

Смотрю на него и пытаюсь оценить глубину посыла, в котором явно было второе дно, касающееся нашего прошлого.

– Да, я проблемы решаю побегом, – признаю в итоге. – Но до твоего прихода в больницу всё было нормально!

– Нормально? – переспрашивает Скам, снова издевательски выгибая бровь.

Вынуждая меня вспомнить, что заставило согласиться на его условия. Ни черта нормального не было, он абсолютно прав, но и признавать я этого перед ним не хочу.

– Это не твоего ума дело! – отвечаю грубо, на что Славин реагирует, сжимая меня чуть крепче. Заставляя ощутить собственную наготу, как никогда остро. – Пусти! – требование остаётся проигнорированным, а взгляд монстра только темнеет от злости. – Пусти, Сеня! – срываюсь я окончательно. – Пусти меня, слышишь?! У меня был план. Был!

Скам тянет губы в злой усмешке и довольно осторожно, но с силой укладывает меня обратно на спальник, после чего наваливается всем телом, продолжая смотреть в глаза.

– Я уже понял, Оля. Бежать, как трусиха – вот твой единственный план на все случаи жизни. И знаешь, я понимаю, почему ты бежишь от Грохова и Сомова. Но от меня зачем? Чего испугалась?

Смотрю в его глаза, подбирая правильный ответ и сглатываю нервно, когда сердце спотыкается на неправильном варианте. Монстр улыбается видя, как меня ломает в поисках нужных колючих слов, но произнести их не даёт. Всё с той же улыбкой склоняется ко мне и шепчет в губы:

– Можешь не лгать мне, Ворона. Я всё понял.

И он целует. Осторожно, как в первый раз. Но каждое мгновение наполняется тем, о чем давно хочу забыть. Ослепительная острота поднимается со дна, пронзает стрелой нутро и выливается в тихий молящий всхлип, который Арс понимает удивительно правильно.

– Я тоже скучал.

Головокружительные ощущения нахлынули под лаской сильных рук. Кажется, я растаяла словно желе. Совершенно безмозглое желе, поддавшееся силе нежного напора. И с каждой секундой мне становилось всё сложнее воспринимать реальность, у которой было не только прошлое, но и настоящее.

– Сень, – шепчу, когда удаётся вырваться из плена его губ. – Ребята…

Скам чуть приподнимается и смотрит на меня пьяными глазами. Отбрасывает в сторону прядку моих волос с плеча и перекатывается на спину, уперев взгляд в потолок палатки.

Я же переворачиваюсь на бок, прикрываясь полотенцем и смотрю на татуировку, разместившуюся на его шее.

– Зачем ты сюда приехал? – спрашиваю, переведя дыхание. – Ради меня?

– А ты поверишь, если скажу, что да? – усмехается он.

Молчу, понимая, что не знаю, что думать по этому поводу. Верить хочется, но нужно ли это мне? Может он и не скажет правду. Может, скажет, но я действительно не поверю. Замкнутый круг, который никто не сможет разорвать, пока Скам это Скам.

– Вряд ли, – отвечаю честно. – Я считала, что ты был бы последним, кто стал бы искать меня.

Арс вдруг начинает улыбаться, и я вижу, как собираются лучики вокруг его глаз. Бросает на меня весёлый взгляд и чуть приподнимает свои выразительные брови.

– Тебе, Ворона, ещё многое предстоит узнать обо мне.

Я вдруг теряюсь на этом пугающем утверждении. Делаю глубокий вдох, но он застревает на полпути и обращается кашлем.

– Я уже приняла решение! – рвётся карканьем из груди. – И с тобой никуда не поеду!

Но монстр явно не собирается со мной соглашаться.

– У нас сделка, Ворона. Со мной нельзя нарушать её условия. Хуже сделаешь.

Он резко поднимается, и замирает надо мной коршуном. Взгляд жадно ощупывает меня, пока я безуспешно пытаюсь поправить полотенце едва ли шевелящимся руками.

– Одевайся и выходи на обед.

– Обед? – переспрашиваю удивлённо.

Арс щурится и я вижу, как на его скулах начинают играть желваки. Он резко приседает и берёт мою перебинтованную руку в свою.

– Тебе ночью делали операцию на руках, пока ты была в отключке, – я смотрю на него с удивлением и непониманием, но молчаливо ожидаю пояснений, которые Скам любезно предоставляет мне. – Кровь на заборе, Оля. Было очевидно, что ты поранилась. Естественно, как только мы отследили транзакцию по электронному кошельку, я первым делом взял с собой Загору, он и обработал твои руки. Вычистил и наложил несколько швов.

Что там можно было чистить я не понимаю, ведь ветеринар мне только с утра обработал раны, сказав, что я действительно нуждаюсь в наложении швов. Конечно, я не понимаю ничего в медицине, но мне казалось, что справлюсь и так. А сейчас, кажется, нужно осознать, что, если бы не Скам, я бы здесь загнулась.

Но почему-то я пока не могла выдавить из себя «Спасибо». Слова благодарности будут лишними для человека, который собирается использовать меня, а потом вышвырнуть из своей жизни, как ненужную вещь.

Не дождавшись от меня никаких слов, Славин хмыкает, погладив мои пальцы, резко поднимается и покидает палатку, оставив меня наедине со своим бардаком в голове.

Чтобы ополоснуться от пота прошлой ночи, я использую единственную бутылку с прохладой водой, находящуюся в палатке. Мне приходится надевать резиновые перчатки, чтобы не намочить повязки, но размер не подходит, и я испытываю самую настоящую боль от давления. Кажется, за несколько мучительных минут, я проклинаю не только Сомова с Гроховым, но и весь оставшийся мир.

Освежившись и одевшись, я выбираюсь на улицу под пристальные взгляды ребят, которым киваю. Подходить к ним не решаюсь, пока не слышу, как хлопает дверца одного из черных джипов, что приехали сюда. Удивительно, что я не услышала этого ночью. Неужели, мне и впрямь стало плохо?

– Привет болезным и проблемным! – подходит ко мне Загора, заглядывая в глаза. – Как самочувствие?

– Да как-то неважно, – отвечаю заторможенно. – Ещё вчера всё было даже лучше, чем замечательно.

– Ну не удивительно. Тебе очень повезло, что мы прибыли вовремя. Лежала бы сейчас без сил, – улыбнулся парень. – Тебе нужно восполнить потерю жидкости и подкрепиться. Тогда мир станет чуть светлее и приятнее. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Благодарю парня мягкой улыбкой и отвлекаюсь на красивую бабочку, что мелькает у нас перед носами и улетает к палатке, возле которой сидит Арс. Он протягивает руку, замечая её, и хрупкое создание послушно садится к нему на пальцы, позволяя рассмотреть себя со всех сторон.

Сеня выглядел отстранённым, но был очень осторожным. Вообще это было странно. Скам не был похож на человека, которому есть дело до таких мелочей. Никогда бы не подумала, что он станет любоваться обычной бабочкой. Хотя, если вспомнить, он и раньше был таким. Милым парнем, которому до всего есть дело. Который с восхищением смотрит на закат, сжимая мою руку.

– Один философ как-то сказал: если ты способен видеть прекрасное, то только потому, что носишь прекрасное внутри себя, – произносит Загора, заставив меня вздрогнуть и вспомнить, что не я одна явилась свидетелем этой завораживающей сцены.

Отвожу взгляд, чувствуя себя застигнутой врасплох и осторожно киваю, соглашаясь с ним.

Если честно, я тоже чувствую себя бабочкой, когда нахожусь рядом с ним. Вовсе не потому, что хрупкая и меня может смять сильными пальцами, а потому что Арс достаточно трепетно ко мне относится, пока речь не заходит о нашем прошлом.

Но Загора прав. Если бы у Славина не было понимания, что я могу сломаться от любого неосторожного действия, он бы меня уже давно сломал.

– Думаю, в этом есть смысл.

Доктор не отвечает мне. Улыбается и осторожно хлопает по плечу, предлагая пойти поесть. Я не сопротивляюсь. К тому же, действительно чувствую голод. Ощутив взгляд Арса, бросаю короткий в его сторону и отмечаю, что бабочка всё ещё свободно ползает по его пальцам, а сам монстр улыбается, словно бы это не насекомое к нему прилипло, а я.

Как только мы приближаемся к раскладному столу, за которыми сидят ребята, один из них тут же встаёт, уступая мне место. Дан сдержанно улыбается и двигает ко мне металлическую кружку с бульоном и зеленью. К такому я готова не была, а потому удивлённо смотрю на доктора.

– Это обед?

Загора смеётся в ответ и этот смех поддерживают ребята, по крайней мере, я отмечаю улыбки на их лицах.

– А ты рассчитывала на шашлык и кишечную непроходимость? Знаешь сколько препаратов я в тебя ночью вкачал? Хлебай, Оленька.

И говорит он вроде не то, чтобы обидно, но лицо его так и напрашивается на оплеуху. Поджав губы, я хватаю металлическую ручку, забыв обо всем, и вздрагиваю, когда ладонь простреливает болью. Содержимое посуды расплескивается и горячий бульон обжигает пальцы.

– Осторожно! – Дан подрывается с места, схватив бумажные салфетки и пытается промокнуть обожжённую кожу, но мою ладонь у него отнимает татуированная рука.

Арс, схватив моё запястье, молниеносным движением прикладывает пальцы к чему-то холодному. Подняв голову, отмечаю, что это сталь пистолета.

– Загора, не сиди, – командует хмуро. – Неуклюжая ворона, – бросает уже мне.

Я суплюсь, но молчу. С одной стороны – неприятно, с другой – понятно.

Через минуту, доктор протянул монстру аэрозоль от ожогов и Скам щедро нанёс пену на покрасневшие пальцы. Не скажу, что там намечались волдыри, но средство хорошо ослабило болезненные ощущения.

– Дан, узнай, как у наших дела. Серый, ты отвезешь дока домой, – начал он отдавать распоряжения.

Я с удивлением отметила, как спокойно встал Дан, взяв из кармана кресла телефон. Второй парень кивнул и тоже начал подниматься, но его остановило возмущенное:

– Что, даже шашлыком не угостите? – Загора протягивает руки к жареному мясу и достаёт самый вкусный на вид кусочек.

Я же с завистью смотрю на это действие, вспоминая рассказ мамы о том, что первый шашлык мне давали попробовать уже в полгода. Не есть, конечно, а только пожевать, но почему, чёрт возьми, сейчас нельзя?

– Угощайся, – с усмешкой ответил ему Славин, так и не отпуская мою руку. – А ты, Ворона, слюни вытри. Для тебя завтра ещё пожарим.

Вздохнув, протягиваю свободную руку к кружке, потому что есть хотелось настолько, что желудок, кажется, покусился на самое святое – позвоночник. Вот только до бульона я так и не дотягиваюсь. Арс, выпускает обожжённую руку, отодвигает кружку в сторону и достает большую ложку, после чего кладёт её туда, демонстрируя, что некоторым неуклюжим не стоит доверять горячие напитки в израненные руки.

Я понятливо киваю, пододвигаю кружку к себе и пытаюсь взять ложку, но держать её больно. Пару раз подступившись и выронив чертову железку, я обречённо вздыхаю. Мои действия сопровождаются полной тишиной и пристальным вниманием, что заставляет меня испытать смущение.

– М-да, – роняет Загора.

Славин вздыхает, но молчит, как и остальные, а после тянет меня за руку, заставив поменяться с ним местами, усаживает к себе на колени и предпринимает попытку накормить бульоном с ложки, но я противлюсь:

– Я подожду, когда остынет!

В ответ меня окатывают потемневшим от злости взглядом. Арс демонстративно дует на ложку и подносит к моим сжатым губам нагло игнорируя сказанное.

– Не будь ребенком, Оля.

Я не собиралась есть с его рук. Это очень интимно, на нас смотрят и это мне крайне не нравится. Я и без того, чувствую себя беспомощной калекой, а тут ещё и его желание помочь.

– Прекрати, пожалуйста, – прошу очень тихо. – Я выпью его, когда остынет.

Скам тянет уголок губ в усмешке, поднимает руку с талии на мой затылок и тянет к себе, чтобы насильно влить мне остывший бульон в рот.

– Когда он остынет, ты будешь ехать в машине в сторону клиники, милая.

– За?.. М!

Открыть рот было ошибкой. Ложка втискивается между зубов и на язык выливается тёплый бульон, который мгновенно взрывается пряным вкусом на рецепторах.

– Нужно сдать анализы, чтобы исключить инфекции, – отвечает мне док с набитым ртом. – Я не вожу с собой лабораторию.

Зло смотрю на Славина, но второй ложке уже не сопротивляюсь, хотя очень хочется, учитывая с какой насмешкой смотрит на меня Скам.

– Арс, там Гера на связи. Говорит, кипишь в поле, – возвращается Дан к столу. – Ответишь?

Славин не торопится и набирает бульон уже в пятую ложку, которые я чисто подсознательно считаю. Наверное, чтобы когда-нибудь припомнить этот унизительный момент.

– Кролики кипишат? – спокойно спрашивает монстр.

– И караси на прикормке, – насмешливо отвечает ему Дан, покосившись на меня.

Кролики? Караси? Поле? Я удивлённо приподняла брови, но рот открыть мне дали только для того, чтобы всунуть туда новую порцию бульона.

– Скажи, перезвоню, – он злорадно улыбается и добавляет уже мне: – За маму, Оленька.

Когда пытка заканчивается, я уже не горю от стыда, нет. Но желание пристукнуть Славина не пропадает. Арс берет у Дана телефон и отходит к воде, не обращая внимания на сборы Загоры, который взялся перебирать аптечку, оставленную мне Игорем Константиновичем.

– Вот если бы ещё и объяснил, в каких случаях таблетки принимать надо, цены бы ему не было, – посмеивался док, записывая что-то на лист бумаги.

Я сижу на раскладном стуле со спинкой и, задрав голову смотрю на пушистые облака сквозь кроны деревьев. Воздух пахнет лесом и волшебством, которое вряд ли кто-то сможет описать. Уезжать отсюда я не хочу, но понимаю, что Скам не оставит меня в покое, пока не завершит начатое, а убежать повторно мне попросту не дадут его мордовороты, которые глаз с меня не спускают.

Откуда взялись эти ребята я не знала, да и не то, чтобы очень хотела знать. Но очевидно, что они ему не друзья. Скорее работники, которые четко следуют приказам. Откуда у Арса деньги на всё, что я видела в его окружении, я могла лишь предполагать. И предполагалось мне, что он занимает далеко не радужными делами. Скам – значит мошенник. Отброс. Разве не это он всем своим видом пытается доказать?

Я не хочу иметь с таким человеком ничего общего, даже если была в него влюблена ещё со школьной парты.

Через час меня никто не спрашивает, хочу я или нет. Арс берет за запястье и тащит к машине. Я не сопротивляюсь, потому что Загора прав и мне нужно пройти обследование, но легче мне от этого не становится.

Странным показалось то, что я не смогла найти свой телефон перед поездкой. Монстр на вопросы о нем не отвечает, а Дан вообще делает вид, что его здесь нет. Мы расселись по машинам, но я вижу, что двое парней остались в лагере. То есть Загора, отдав Скаму лист с неразборчиво написанным текстом, потребовал, чтобы тот передал его терапевту и поехал с водителем другой дорогой.

– Куда мы? – интересуюсь, когда вижу впереди ближайший посёлок, в котором была накануне.

Мой вопрос был проигнорирован, потому что у Дана невовремя звонит телефон. Он принимает вызов и через несколько коротко брошенных слов, протягивает трубку Славину.

– Гера.

Я не хочу слушать, да и всё равно ничего непонятно. Шифровщик использует странные термины в духе «В норе паника», «Мормыш в луже», «Стяните силки» и «Стучите копытами».

На миг представляю несчастного фээсбэшника, который страдальчески записывает всё сказанное в журнал и косится на коллегу по цеху с мольбой о помощи в глазах.

Отворачиваюсь к окну, едва ли имея желание демонстрировать веселье монстру.

– Птичка готова? – спрашивает Арс, чем заставляет обратить на себя внимание. – Не ты, – хмыкает, улыбнувшись.

Жму плечами в ответ. Сомов птичкой называл вертолёт, взятый на длительную аренду. Не скажу, что он часто им пользовался, но пару раз эта шумная машина садилась на территории дома. Разве я виновата, что Арс меня Вороной называет? Кажется, я уже привыкла к этому прозвищу настолько, что даже на «Птичка» реагирую.

– Отлично. Гер, как только он объявится, даёшь знать Дану. Меня не будет на связи пару дней, поэтому он за главного.

Что ему отвечает Гера, я не слышу. Вопрос, чем будет заниматься Скам меня не на шутку захватывает, и я начинаю строить различные предположения, ни одно из которых не соответствует действительности. Кажется, я так увлекаюсь, что не замечаю, как мы паркуемся у частной клиники.

– Давай, Ворона. Хватит витать в облаках, – насмешливо произносит Славин. – Нужно успеть всё сделать до темноты. Сдаётся мне, что результаты из лаборатории придется ждать долго.

На это мне нечего ответить, потому что я не знаю, как здесь всё происходит. Я только отмечаю, что Арс сегодня необычайно весел, если я не предпринимаю попыток его вышвырнуть из своей жизни. Его дико раздражает, что я могу нарушить его планы, но я ничего не могу поделать. Как можно оставаться на месте, зная, что в конечном счёте тебя не ждет ничего, кроме боли внутри? Снова стеклянное крошево в грудной клетке, от которого нет спасения.

Вопреки ожиданиям, ответ на анализы приходит быстро. Славин не оставляет меня наедине с врачом, который читая записи Загоры, почёсывает затылок и в замешательстве поднимает брови. Закрадывается мысль, что есть какие-то проблемы, но мужчина качает головой и выдаёт:

– Ну и почерк!

Это заставляет улыбнуться. Он в принципе у врачей очень своеобразный, но слышать подобную оценку от специалиста с большим опытом работы, дорогого стоит. На листе действительно были даже не закорючки, а шифр электрокардиограммы, в который не то, что вникать – заглядывать страшно.

– Вы разобрались? – спокойно интересуется Скам, увидев моё веселье. – Нам нужны рекомендации.

Доктор поднимает на Арса взгляд и заостряет внимание на его татуировках. Я вижу неодобрение и толику отвращения во взгляде, но мужчина никак больше не выражает своего отношения к подобного рода экстравагантности. Сеня был в белой майке и джогерах, потому было видно, что на нём практически не было свободного от рисунков места, и ему в след даже санитарка обернулась, пока мы шли до кабинета.

– Ваш врач выбрал довольно точную методику при первой помощи. Назначенное им лечение не нуждается в дополнениях. Разве что, не таскать пациентку, где не попадя.

Арс щурится, и я буквально кожей чувствую, что доктор его бесит.

– Анализы в порядке?

– Вполне. Девушке покой обеспечьте на пару дней. Побольше жидкости, поменьше стресса, перевязки каждый день и на следующей неделе показаться врачу. На этом всё.

Мы прощаемся и выходим из кабинета. Славин уже не в духе, но он виду не подаёт, хотя я и без того всё чувствовую. Словно персональный датчик Арсения Славина.

Грустно улыбаюсь и сажусь в машину, ожидая, что в скором времени заберусь в кровать и отвлекусь от собственных мыслей, которые уже вскружили мне голову. Но мы не выезжаем и города. Дан привозит нас в ветклинику, ничего при этом не поясняя. Скам открывает дверь и приглашает войти. На лице при этом ни тени эмоций. Молча подаёт руку и тянет за собой в помещение, где нас приветствует уже знакомая медсестра.

– О, вы приехали!

Киваю, пытаясь скрыть замешательство и смотрю на Славина, который склонив голову смотрит на фотографию врача на стене.

– Вы можете забрать белку и продолжить самостоятельно ухаживать, – бодро рапортует мне девушка. – Доктор назначил ей препараты внутримышечно, а больше ничего и не нужно.

Я испуганно трясу головой, представив как этому рыжему малютке буду ставить уколы, но ответить ничего не успеваю. Скам обходит меня и обращается к резко побледневшей от его вида девушке.

– Здравствуйте. Мы можем снова поговорить с доктором? – и в этом вопросе нет ни грамма интереса. Только холодная ничем не прикрытая угроза.

Я напрягаюсь, не понимая, что происходит, но прежде, чем он получает от медсестры отрицательный ответ, дверь из процедурного кабинета открывается и в проёме появляется ветврач.

– Люда… – Лев Александрович бледнеет, вторя своей младшей коллеге, когда замечает Скама. А до меня вдруг доходит, как именно Арс узнал, где я нахожусь. До этого момента, как-то не было нужды об этом задумываться. Доктор ныряет обратно в процедурку, но дверь закрыть не успевает. Ему не дает этого сделать Дан.

– Да ладно вам, док. Я не со зла вас прессанул ночью, – Арс берет меня за запястье и молча усаживает в кресло рядом со стойкой администратора, а сам направляется в процедурку. – Моя девушка нашлась благодаря вам, Лев Александрович. И я бы даже извинился, но мне тут…

Арс закрывает за собой дверь, отрезая недоумённую меня от диалога.

– Вы ничего не знали? – сглотнув спрашиваю девушку.

Та в ответ нервно стискивает края воротника и косится на Дана, размышляя над тем можно ли ей вообще разговаривать. Но тот молча разглядывает помещение.

– Ну он говорил, что его сегодня вытащили из кровати, чтобы данные пациентки раздобыть… – она беспомощно смотрит на меня и аккуратно тянет руку под стол.

– Не советую, – не глядя останавливает её мой охранник. – Шею можно свернуть и до приезда ГБР. Оно вам надо?

Звучал он более, чем убедительно, поэтому даже я притихла, не зная, как успокоить расплакавшуюся медсестру.

Прошло минут пять, прежде чем монстр вышел из помещения с коробкой в руках. Он вышел, а вот доктор нет, и я очень переживала, как бы он не сделал чего. С другой стороны, мы за всё это время не слышали из процедурки шума и искренне считали, что они просто разговаривают.

Ни слова не сказав, он отдал ношу в руки Дану, протянул мне руку, а после того, как я вложила в его руку своё запястье потянул к выходу, усмешкой сопровождая мои попытки увидеть доктора в щель незакрытой двери.

– Он в полном порядке, милая. Даже не битый, хотя стоило бы.

Я молчу в ответ, выходя из клиники. Позволяю усадить себя в машину и утыкаюсь в окно. Мы делаем ещё несколько остановок, но я больше не выхожу из машины и никак не реагирую на суету Дана. Не поворачиваюсь даже, когда понимаю, что мы возвращаемся в лагерь. На душе странное чувство умиротворения, несмотря на не совсем нормальное поведение Славина. Я уже запуталась в себе. Когда этот парень рядом, у меня отключается способность трезво мыслить. Я натурально тупею.

Вернувшись в лагерь, мы обнаруживаем накрытый стол. И если ребята ждали парней с шашлыками, то мне снова досталась кружка бульона с зеленью и кормление с ложечки. Правда, в этот раз Славин не смотрит с той же весёлостью. Наоборот, кажется, что он задумчив и чем-то расстроен.

После ужина ребята идут освежиться и даже некоторое время дурачатся в озере. Я же обыскиваю всю палатку на предмет пропавших газового пистолета и телефона. Не то чтобы я питаю иллюзии на этот счет, но у меня имеется призрачная надежда, что их нашел не Сеня, а Загора или ребята сразу после нашего отъезда. Но нет. Скам единственный, кто может дать ответ.

Заметив коровку у машины, вспоминаю, что монстр вынес её из кабинета ветеринара. У меня на тот момент не было мыслей по поводу её содержимого, а сейчас имеются подозрения, что он взял какие-то препараты.

Подошла ближе и спокойно раскрыла её, не боясь, что меня засекут. Парни слишком заняты дурачеством и их крики, и смех доносятся от воды достаточно приглушенно, чтобы я засомневалась. Открыла и застыла, увидев, как рыжий зверь сонно дёргает мохнатыми ушами. Он, как и прежде лежит на свитере Арса, сжимая ткань когтистыми лапками. Я только сейчас поняла, что это не взрослая особь. Особо, конечно, не разбираюсь в этом, но размеры у бельчонка не соответствуют тем белкам, какие я видела в парках и зоопарках.

Улыбаюсь чему-то и закрываю коробку, после чего иду на берег, смотреть на парней, впавших в детство и прыгающих друг с друга в воду, как неожиданно на меня выливается пригоршня воды, а следом мокрый Славин валит меня на песок, белозубо при том улыбаясь, словно свершил великую весёлую гадость.

– Сеня! – сиплю возмущенно. – Ну как ребенок, ей богу!

Парень откидывает мокрую чёлку со лба и склоняется, чтобы коротко поцеловать в нос.

– А мы и есть дети, Ворона. В душе.

И он, наверное, прав. Ведь мы так много пропустили, когда в моей жизни случился Грохов.

Арс снова коротко целует, на этот раз в губы, и тянет за собой, поднимаясь. На нём только боксеры, и я иду удушливой волной, но не могу оторвать взгляда от крепко сложенного тела. Да и как оторвать, когда практически каждый сантиметр кожи – это произведение искусства непризнанного тату-мастера?

– Нравится? – несколько удивлённо спрашивает ходячее портфолио.

А я не знаю, что ответить. Не знаю, что сказать человеку, до этой минуты абсолютно убеждённому, что я испытываю отвращение от людей в татуировках.

Детская травма, которая позже прорабатывалась не с одним психологом, но вряд ли мы достигли серьезных успехов в этом вопросе. А Арс… Арс это другое совсем.

Монстр видит моё замешательство. Осторожно берет за запястье тянет к себе, чтобы я прикоснулась к окрашенной коже кончиками пальцев. И я уже трогала раньше рисунки на нём, но только сейчас это вызывает странный трепет внутри. Словно я пытаюсь взобраться на ступеньку повыше.

И я веду подушечками по влажной коже. Собираю капли, отмечая, как сильно вздымается грудь парня, которому, как и мне не хватает кислорода. Я добираюсь до его шеи, очерчивая пустые глазницы черепа и Сеня перехватывает мою руку. Смотрит в глаза и чуть кривит губы, отчего я задерживаю дыхание, готовясь услышать колючую фразу.

– Каждая татуировка была моим оберегом от тебя. Хреновым напоминанием, что ты ненавидишь таких, как я. (3303c)

Я поджимаю губы, чувствуя, как глазам подбираются слёзы и уже хочу отвернуться, как Скам стискивает меня в своих влажных объятиях, целует в макушку и хмыкает:

– А ты просто взяла и исключила меня из списка аморальных уродов. Как же так, Ворона?

Я не знаю, что на это ответить. Просто не знаю, потому что Сеня никогда не был для меня одним из них, как бы сильно я себя не убеждала в обратном.