Глава 8

Вечером Арс выпроваживает парней из заповедника, раздав задания. Я не предполагала, что мы останемся с ним вдвоём с ночёвкой, а потому внутренне паниковала, глядя на то, как спокойно ведёт себя Сеня.

В прошлый раз он сидел у костра напротив меня, и меня это, мягко говоря, пугало. А сейчас я чувствую… предвкушение? Стараюсь не подавать виду, что меня волнует предстоящая ночь, какой бы она не была, но пальцы дрожат.

Арс устанавливает раскладной стул рядом со мной, но не торопится его занимать. Он разливает по кружкам чай и угощает меня, хотя я не особо хочу пить. Но док сказал больше жидкости, а это значит, что выбора у меня не особо.

– Что ты планируешь делать? – спрашиваю, не выдержав установившейся тишины. – Сегодня, завтра, – поясняю хрипло.

Скам принимает более расслабленную позу, закидывает стопу на колено и использует тканевые подлокотники по назначению.

Он вроде абсолютно расслаблен, но отблески огня в его глазах кажутся мне опасными. Я отвожу взгляд и поднимаю ноги, чтобы обнять колени.

– В прошлом мы часто ездили на природу. Помнишь, как однажды палатку штормовым ветром снесло?

Улыбаюсь, вспомнив дождь и жуткий холод. Сеня накрыл меня спальником и посадил под ближайшее дерево, а сам принялся спасать наши вещи. В тот момент я восхищалась им, как настоящим героем.

– Потому что в предыдущую поездку Павлов сгрёб наши колышки, а узнали мы об этом, только когда устанавливали её.

Славин смотрел на меня, не отрывая взгляда. Я не видела, но прекрасно чувствовала его внимание.

– Мы столько закатов вместе встретили, Ворона. И рассветов немало было.

Я ёжусь от витавшего в воздухе укора. Мне нечего ему ответить. Мой поступок был оправдан, ведь я вообще могла его потерять. А так вот он, жив, здоров и даже немного ненавидит.

– Всему когда-нибудь приходит конец, Славин. Кто знает, сколько бы мы пробыли вместе?

– Я знаю, Оля, – без раздумий отвечает он.

Поворачиваюсь и смотрю в его глаза. В них нет и тени сомнений, которые непременно сопровождают подобные разговоры.

До этого момента, я была уверена, что чувства того Арса, в которого я была безумно влюблена, не были такими же сумасшедшими. Мне казалось, что он обо мне довольно быстро забыл, и всё, что им движет сейчас – это желание взять реванш. Я знаю, что такое бывает. Знаю, что как только парень добивается того, чего хочет, его ожидания не совпадают с реальностью и огонь желания быстро угасает.

Но второй половине всегда больно. Мне было больно расставаться с ним в первый раз, второй меня просто убьёт.

– Мы этого никогда уже не узнаем, – отвечаю сипло.

Горло неожиданно начинает саднить, и я спешу удалиться. В палатке нахожу длинную футболку и переодеваюсь. Одеваю так же перчатки, перематывая пластырем у их основания, беру гель для душа и намереваюсь пойти окунуться, но сталкиваюсь со Славиным на улице.

Он с насмешкой рассматривает мой способ провести гигиенические процедуры, подхватывает на руки и несёт к воде.

– Что ты делаешь? – выдыхаю возмущенно. – У меня не ноги болят, поставь на землю!

Но Арс не слушает. Входит в воду со мной на руках и игнорируя мои требования садится прямо в воду, на что я начинаю визжать. Вода хоть и нагрелась за день, но она всё равно слишком холодная, чтобы так резко в неё погружаться.

– Да не вертись ты так, – смеясь надо мной просит он. – Вдвоём мы справимся лучше.

И он принимается стаскивать с меня футболку, под которой ничего нет.

– У тебя совсем мозги поехали, Сеня! Не трогай меня! – уже рычу. – Оставь меня в покое, я сама справлюсь!

Славин замирает, и в полной тишине, я слышу только его сбитое дыхание. Оборачиваюсь через плечо и вижу, что он смотрит на звёзды и улыбается.

Стискивает меня и прижимает спиной к груди, как мы делали раньше много раз. Я дрожу от его близости, от того, что он делает и от того, что не могу этому сопротивляться. В груди саднит и мне до слёз становится грустно.

– Зачем ты это делаешь, Сень? – мой голос очень тихий и дрожит, но Славин прекрасно слышит вопрос.

Слышит, но не отвечает.

Опускает голову и смотрит на меня несколько долгих секунд, раздумывая о чем-то. В этот миг я понимаю, что нахожусь на самом краю, потому что Скам уже принял решение. И сделал это очевидно не сегодня. Сегодня он только собирается сделать шаг в пропасть, который запланировал. Но это его план. Мой заключался в ровно противоположных действиях.

Я ставлю руки на его колени и пытаюсь отодвинуться, но монстр не позволяет. Перехватывает запястья и заводит мне за спину, чтобы удерживать их одной рукой. Пальцами второй начинает скользить вверх по руке до плеча, медленно стягивает футболку и осторожно целует влажную кожу.

– Сень, не надо, – прошу тихо, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Но он словно не слышит. Делает глубокий вдох и свободной рукой проникает снизу под мокрую ткань, чтобы погладить живот и бока, а затем добраться до шеи, заставив положить голову ему на плечо. Такой вид ласки мы практиковали. Я помню все эти ощущения и готова поклясться, что сейчас всё это чувствуется намного острее.

Затем он отпускает мои руки стягивает с меня футболку. И я почему-то позволяю, хотя должна закатить скандал, разреветься или умолять оставить меня в покое.

Славин забирает из рук гель для душа, выдавливает его на свою ладонь и намыливает меня. Я слышу, его дыхание. Чувствую его напряжение. Я знаю, что он возбуждён. Он знает, что возбуждена я.

Начав с плеч, он останавливается, дойдя до воды. Поднимает меня и разворачивает к себе лицом. Не скажу, что многое видно, ведь луна прячется за облаками, а света недостаточно, чтобы он мог меня рассмотреть. Монстр продолжает мылить меня. Сначала руки, затем сумасшедше-медленно переходит на бёдра и живот, после чего делает короткий шаг вставая в плотную и обнимая, что не оставить без внимания ряд позвонков, каждый из которых массирует круговыми движениями пальцев.

Я прижимаюсь ухом к его груди и слышу частое биение сильного сердца, пока Скам сводит меня с ума своими действиями. Когда он заканчивает, я уже едва ли осознаю себя, как человека. Мне кажется, я желе, которое вот-вот готово растечься.

Сеня отодвигает меня за плечи, заглядывает в лицо и кладёт ладонь на мою шею, чтобы медленно скользнуть ею вниз по коже.

Рассудок у нас был утрачен ровно в тот миг, когда с моих губ сорвался всхлип.

– Чёрт, Оля! – слышу я, а после меня накрывает грозовой шторм по имени Арс.

Губы обжигает жутко голодный поцелуй. Руки, приносившие до этого только нежную ласку, становятся в миг жадными до всего, к чему только могут прикоснуться.

Скам подхватывает меня на руки, окунает в воду, смывая гель и несёт прочь. Поцелуи не прекращаются ни на секунду, и я окончательно теряю голову, оказавшись на прохладном песке.

Это безумие длится вечность. Тоска, копившаяся последние три года, выливается в жадность друг до друга. В рык и сбитое дыхание. В стоны и просьбы шёпотом не останавливаться до тех пор, пока звёзды в небе не смешаются с теми, что взорвались перед глазами.

Арс целует нежно, когда всё заканчивается и снова подхватывает на руки, чтобы вернуть меня в воду. Я держусь за его крепкую шею и стараюсь не думать о том, что будет завтра. План был прост, как швейцарские часы – сделать вид, что ничего необычного не произошло. Мы оба просто выпустили пар.

***

– Где мой телефон? – спрашиваю устало, – Я не понимаю, зачем нужно было у меня его забирать. Боялся, что я позвоню кому-то и нажалуюсь?

За подобный тон я немедленно была наказана укусом в плечо. Арс навис надо мной и посмотрел в глаза, пытаясь понять моё эмоциональное состояние. Мы уже собирались лечь спать, когда я вспомнила, что нужно позвонить маме и сказать, что я в порядке.

– Твой телефон был в базе ветклиники. Как думаешь, сколько времени понадобилось бы Сомову, чтобы это вычислить?

Я вздыхаю, поняв, что бельчонок нарушил все мои планы по побегу и Арс понимает, о чем я думаю. Ухмыляется, но не высказывает своего мнения на этот счёт.

Он протягивает руку к фонарю и гасит свет, после чего ложится рядом.

– Твоей маме сообщили, что ты в надежных руках, – я слышу сарказм в этих словах, но не реагирую, раздумывая над тем, как долго продлится этот кемпинг.

Несмотря на ситуацию и проблемы, связанные с Гроховым, я чувствую себя в полной безопасности. Кажется, что в мире нет ничего, что могло бы разрушить установленное спокойствие. Ничего, кроме парня, который по непонятным для меня причинам, решил встать дважды на одни грабли.

Я засыпаю достаточно быстро и сплю, как на пуховых облаках. А вот утром просыпаюсь уже одна. Почему-то сразу начинаю паниковать, но вовремя беру себя в руки, не найдя в его уходе ничего ужасного.

В углу стоит коробка, из которой доносятся звуки. Недовольный своим заточением бельчонок шкрябается, просясь наружу, и я осторожно подбираюсь к нему, чтобы приоткрыть коробку и увидеть бодрую белку, сооружающую гнездо из порядком потрёпанной кофты Скама. Брать в руки зверька я не решаюсь, да он и сам напуган моим явлением.

Арс уже позаботился о нем и поставил миску с водой и едой. Особенно вкусные орешки и сухофрукты рыжий зверь, видимо, решил надежно спрятать под кофтой, чем меня и разбудил.

Закрыв коробку и с трудом одевшись, я покидаю палатку и обнаруживаю парня в озере. Замираю, разглядывая сильное гибкое тело в лучах утреннего солнца и ловлю себя на мысли, что снова восхищаюсь, как когда-то давно.

Уйти незаметно не получается. Как только я разворачиваюсь спиной к озеру, то слышу:

– Доброе утро, Ворона. Как спалось?

Оборачиваюсь и весело козыряю ему, не отвечая на вопрос. Просто возвращаюсь к очагу, который Арс снова разжег. На решетке стоит чайник, с носика которого валит пар.

Скам догоняет меня буквально через минуту. Обнимает и целует в макушку, но я не отвечаю взаимностью, хотя близка к этому.

– Какие планы на день? – интересуюсь я, стараясь держаться непринужденной.

Славин что-то подозревает и внимательно изучает моё поведение, следя за моими движениями, пока я наливаю чай.

– План только один, милая, – произносит и усмехается, когда я вздрагиваю от его сардонического тона. – Провести пару дней вместе, дабы устранить недопонимания.

Смотрю на него и сомневаюсь, имеет ли он в виду то, что я слышу? А главное зачем он это имеет ввиду?

– Не поняла, – замираю с чайником в руках.

Скам странно улыбается, и осторожно отбирает у меня возможное орудие убийства. Я же чувствую себя тёмной лошадкой в игре, о которой ничего не знаю. Кажется, я теперь даже самой себе не доверяю, ведь меня реально могут втёмную использовать ради каких-то своих выгод.

– Меня жутко бесит, что ты постоянно думаешь обо мне всякие гадости, – доносит свою точку зрения Арс, подхватывая татуированными пальцами мой подбородок. – И хуже всего, что многие из них справедливы.

Не могу найти в себе сил, чтобы ответить. Мне не нравится то, что он говорит, как и то, что я сама о нём думаю в большинстве случаев. Но ведь дело в том, что я неоправданно выставляю его в собственных глазах не в лучшем свете. Но это же способ защититься от того, что может ранить.

– А разве я могу тебе доверять? – спрашиваю, вскидывая взгляд. – Да, ты никогда не предавал меня. Но вспомни, как ты со мной обращался, когда мне нужна была помощь? Той ночью, когда вы с Ежом собирались уезжать на байках, я бежала в полицию. Без телефона и денег, потому что Сомов собрался выдать меня замуж за старого психа, хотя обещал, что этого не случится, – я выдыхаю и отворачиваюсь, не в силах смотреть в его глаза.

В груди снова забурлили чувства обиды и разочарования. Да, я понимаю, что он ничего не знал и искренне верил, что я променяла его на какого-то деда, но это не отменяет того факта, что он не протянул руку помощи в самый трудный миг.

– Я знал, куда ты бежала, – ответил ровно.

Я вернула ему изумлённое внимание, не в силах поверить в услышанное.

– Я многое знаю, Ворона, – Арс положил ладони на мои плечи и чуть сжал их. – Но не всё, о чем сейчас очень жалею. И на прошлом кемпинге мы оказались не случайно. Я сейчас очень рад, что не отказался от той поездки. В противном случае, убил бы того урода, что пробрался к тебе в палатку.

– Ты его и так едва не убил, – отвечаю сипло. – Откуда ты знал? – возвращаю я тему. – И почему не помог?

– Потому что хотел понять тебя. Везти на байке? Уволь. Чувствовать, как ты прижимаешься к моей спине, когда я не могу сделать того же? Или ещё хуже, посадить тебя на байк Ежа? Знаешь, я никогда не отличался хладнокровностью, и смотреть, как ты обнимаешь другого мужика не смог бы.

– Да причем здесь это? – никак не могу понять я. – Ты отказал мне в помощи, когда я нуждалась!

Скам, вздёрнул свою бровь и насмешливо поинтересовался:

– То есть, тебе помощь нужна была только в тот конкретный момент?

Я хотела ответить, но слова как-то сами закончились, когда я вспомнила с каким предложением он пришел ко мне в больницу. И ведь ни раньше, ни позже.

–Я была уверена, что тебе настолько нужен Зубов, что ты поступился своей ненавистью ко мне. Разве не так?

Несколько долгих секунд он смотрит на меня стремительно темнеющим взглядом, и мне кажется, что земля уходит у меня из-под ног. Словно, всё что я думала о нём, было в корне неверным.

Стало дурно.

– Меня в этом винишь, значит… – как-то нехорошо щурится Скам. – А ты вспомни, Оль, как нам хорошо было вместе. Я считал, что ближе тебя уже никого не будет. Друг, соратник, любимая девушка, а ты просто вышвырнула меня из своей жизни, как ненужный мусор.

Он склоняется ко мне и с ноткой сумасшествия спрашивает:

– Ты знаешь, что такое любовь в противоположном уклоне, Ворона? Нет? Я объясню! Мою страсть к тебе нельзя было ничем утолить, но и избавится я от неё не мог. Все что мне оставалось – ненавидеть. Со временем чувства успокоились. В груди при встрече с тобой перестало гореть…

Ну вот! Я же говорю, что кроме реванша этому парню ничего не нужно. Впрочем, как и всем, кто столкнулся с подобным.

– И зачем тебе всё это сейчас? – пытаюсь я вывести его на чистую воду.

– За тем, что чувства успокоились, но не прошли.

Я поджимаю губы, не зная верить ему или нет. Но скажу, что меня это определённо тронуло. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее.

– Я знаю, что ты боишься, Оль, – Сеня притягивает меня к себе и заключает в объятия. – Но я никогда не сделаю тебе больно, поверь.

Я хмурюсь, не понимая, как на это реагировать. Мне хочется ему верить, но учитывая, что я сама его обманывала, мне сложно это сделать.

– А сейчас давай успокаиваться и завтракать.

Я киваю, отталкивая от себя все негативные мысли и обещаю подумать о нас немного позже, когда уверюсь в том, что это всё не шутка и не попытка манипулировать моими чувствами.

Утро мы проводим за разговорами о прошлом друг без друга. Сеня признаётся, что на кемпинг ни разу за три года не ездил, а я говорю, что наоборот старалась выбираться, как можно чаще. Потому что сидеть в доме напротив от него и знать, что он не будет высматривать, когда я проснусь, будет слишком тяжко. Так что с апреля по октябрь, я только и делала, что дышала свежим воздухом каждые выходные.

Славин старался особо не говорить, чем он занимался. Раскачивался, копил деньги и всячески старался забыть меня, чего сделать совершенно не удавалось, по его словам. Я не говорила, что и мне не удавалось. Нет, не так. Я каждый день жила мыслью о нас, пока однажды не увидела его с девушкой во дворе.

– Ты ведь встречался со Светой Дубровской? – спрашиваю, сжав пальцами край футболки. Мне больно, но именно боль заставляет держать голос ровным. – Я видела вас вместе пару раз.

Скам хмыкнул, сгрёб меня со стула и усадил к себе на колени так, чтобы контролировать руки.

– Не встречался, но показать тебе это хотел.

– Зачем?

– Чтобы видеть, как отреагируешь, – Арс погладил моё запястье большим пальцем.

Я же закусила губу и посмотрела ему в лицо.

– Видел?

– Сейчас вижу. На тот момент ты нас будто и не заметила.

Я горько улыбаюсь, понимая, что мне удалось обмануть его в тот раз. В тот, но не в этот.

– Это был удар под дых.

– Я знаю, – тихо ответил он, поглаживая моё запястье большим пальцем. – Теперь знаю.

Я вздохнула, чувствуя странное. Сейчас мне было хорошо и внутри словно расслабилась струна, которая всегда грозила разорваться от натяжения. Спокойно.

Мы свернули разговор и в самый разгар дня не придумали ничего лучше, чем пойти освежиться. Позже готовили плов на костре. Помощник из меня был такой себе, но я честно старалась не мешаться шеф-повару. Остаток дня дурачились, смотрели фильмы, а вечером общались у костра и разглядывали звезды в объятиях друг друга.

Казалось, ничего не может нарушить эту идиллию, но один звонок… Только один звонок, и Сеня превращается разъярённого зверя, в момент, когда его застали врасплох. Он сжимает дорогой смартфон так, что тот жалобно трещит. Бросает несколько странных фраз и откладывает гаджет в сторону, чтобы теснее прижать меня к себе и молча взирать на языки пламени.

Я не решаюсь спросить, что не так. Мне и самой внезапно становится страшно, что весь день был перечёркнут каким-то событием.

– Завтра утром мы возвращаемся в город.

Вспомнив комнату, в которой чувствовала себя словно в клетке, я поворачиваюсь к парню всем корпусом и заглядываю в глаза:

– Я снова буду выполнять роль твоей невесты?

Славин смотрит на меня прямо и зло спрашивает:

– Ворона, ты дура?

Немею от его грубости и только открываю рот, не ожидая столь резкой смены отношения. И до Скама, видимо не сразу, но доходит что именно и как он сказал, потому что через пару секунд он выдыхает:

– Я тебя не отпущу уже, Оль. Что значит «выполнять роль»? Ты и есть моя невеста.

Теряюсь, не зная, как на это реагировать. Да Славину и не требуется мой ответ, он перехватывает меня поудобнее и поднимается с кресла, чтобы унести меня в палатку.

Эта ночь становится самой необычной. Самой нежной и неторопливой, поскольку мы ещё долго наслаждаемся близостью, заново изучая друг друга. Я запоминала расположение татуировок и спрашивала об их значении, получая самые странные ответы. Но один из таких меня поразил, когда я увидела под рёбрами ворону с датой своего рождения.

– Это была первая. – хрипло произносит монстр, поглаживая мою руку. – Не знаю, зачем я её сделал. Наверное, на зло тебе. Это потом я во вкус вошел, когда понял, что с каждым рисунком становлюсь всё дальше от тебя.

– Так сильно ненавидел? – спрашиваю убито.

Он приподнимает мой подбородок и нежно целует в губы, словно говоря, что та боль должна быть в прошлом.

– Так сильно любил, что боялся прийти однажды пьяным под твои окна. – усмехнулся невесело и мотнул головой. – Кого я обманываю? Я приходил, Ворона. Только хватало ума не орать серенады.

– Никогда не видела тебя там.

– Потому что хорошие девочки в пять утра спят. Ты ведь хорошая девочка, да, Оля?

Он коварно улыбнулся и потянулся моим губам, словно змей искуситель. И я тоже улыбалась в ответ, но поцеловать себя не дала. Сползла чуть ниже и продолжила изучать рисунки, снова наткнувшись на дату своего рождения. Вспомнила про шрамы на своём бедре. Я знала, что буду далеко от него, но хотела быть ближе. Принадлежать ему хотя бы так.

– Ты ведь сделал то же, что и я, – грустно улыбаюсь и кладу голову ему на грудь. – Я нас убила в тот момент.

Арс, гладит меня по волосам и отвечает совсем уж тихо:

– Не ты, Оль. Нас убил Сомов и его жадность.