Глава 18

Тея

Я не знаю, сколько проходит времени. Можно, конечно, свериться с контуром. Но после того как Виктор побывал в моей голове, я не уверена, что часы не соврут. Мне вообще трудно быть уверенной хоть в чём-то. Свет меняется, но слишком плавно, чтобы по нему можно было понять, утро сейчас или вечер. Иногда кажется, что прошло несколько часов. Иногда — что позади вечность.

Стены комнаты давят, несмотря на то, что моя комната довольно большая. Первое время я пыталась считать шаги. От стены до стены — двадцать четыре. От кровати до двери — девять. До окна — пятнадцать. Я ходила по этим линиям, пока не начинала кружиться голова. Потом перестала.

Теперь я в основном лежу. Иногда засыпаю. Иногда просыпаюсь и долго смотрю в потолок, пытаясь вспомнить, что произошло вчера. Или сегодня. И вообще происходило ли в моей жизни хоть что-то.

В башне никогда не бывает полной тишины. Даже ночью слышно, как работают системы вентиляции, как где-то далеко проходят лифты, как меняются режимы освещения. Но здесь всё глуше. Как будто я и мир снаружи существуем по-отдельности.

Взгляд приковывает ведущая на террасу стеклянная дверь.

Она прозрачная. За ней бескрайнее небо. Я подхожу ближе. Кладу ладонь на прохладное стекло. Дёргаю ручку. Она, конечно, не поддаётся. Я пробую ещё раз. Еще и еще. Бесполезно. Глупо было надеяться. Система напоминает, что у меня ограничение на перемещение. В бессилии прислоняюсь лбом к стеклу и закрываю глаза.

Тошнота поднимается к горлу. Всё тело будто чужое. После того, что он сделал с моей головой, мысли расползаются, как букашки.

Я возвращаюсь к кровати и ложусь, незаметно для себя проваливаясь в сон. А когда открываю глаза в следующий раз, комната по-прежнему пуста. И всё равно в ней что-то меняется.

Я чувствую это раньше, чем слышу его торопливые размашистые шаги.

Дверь с грохотом распахивается, заставляя меня подскочить на кровати.

Так бесцеремонно ко мне ворваться мог исключительно Тор.

Он входит стремительно, будто за ним пожар гонится. Лицо напряжённое, глаза темнее обычного. Он даже не закрывает за собой дверь — она ударяется о стену и остаётся приоткрытой.

Не успеваю и пикнуть, как он оказывается рядом.

— Кто?

Я моргаю, пытаясь понять, о чем он спрашивает, сверля меня темным колючим взглядом.

— О чем ты? — сиплю, откашлявшись.

— Кто надоумил тебя украсить зал маками?

Смотрю на него несколько долгих секунд, не понимая, о чём он вообще талдычит. Какими еще маками? Он про что? Свадебные, что ли? Ах да. Наша свадьба…

— Никто. Считай, это был каприз.

Виктор хватает меня за плечи и резко встряхивает.

— Тея!

Комната качается. Зубы клацают.

— Я тебе ответила! Никто меня не надоумливал.

Он смотрит на меня так, будто пытается просверлить дыру в моей голове и влезть в нее без всякого чипа.

— Подумай ещё раз, — повторяет с нажимом.

Равнодушно пожимаю плечами:

— Я могу думать хоть до завтра, ответ от этого не изменится.

Пальцы на моих плечах сжимаются все сильнее.

— Это важно.

— Для тебя всё важно, Тор.

Он резко выдыхает.

— Это важно для тебя в первую очередь!

Ничего не понимаю. Да и не хочу понимать. Единственное мое желание сейчас — чтобы он оставил меня в покое.

— Ты спросил, какие я хочу цветы. Я выбрала те, которых не было в каталоге.

— Почему? — давит Виктор, и мне кажется, да… Наверное, просто кажется, что на дне его глаз мелькает искренняя растерянность, никак не вяжущаяся с этим мужчиной.

— В качестве протеста, конечно же. И чтобы усложнить тебе жизнь. Хоть как-то… ее усложнить.

Бегая глазами туда-сюда по моему лицу, он принимается что-то быстро просчитывать. Шестерёнки в его голове крутятся. Алгоритмы выстраиваются в цепочки. Вычисляются вероятности и выводятся погрешности… Пальцы на моих предплечьях сжимаются все сильнее. Хотя Тор вряд ли отдает отчет своим действиям.

Наконец, он отпускает меня и даже немного сдвигается, позволяя сделать первый полноценный вдох с начала этого странного разговора. Чувствую, как кожа на плечах ноет там, где были его пальцы. Растираю руки.

— То есть ты реально выбрала их просто так?

Равнодушно пожимаю плечами:

— Да.

Он смотрит на меня ещё несколько секунд.

— Просто так, — повторяет попугаем.

— Да, — невесело усмехаюсь я. Тор молчит. Кажется, он впервые в жизни не знает, что мне ответить. Это так странно. Я привыкла видеть его другим. Холодным. Собранным. Уверенным в каждом своем шаге, в каждом слове. Расчетливым настолько, что иногда кажется — он просчитывает даже то, в какой момент ему лучше моргать.

А сейчас… Виктор будто спотыкается обо что-то.

— Что ж. Если это правда, ты — везунчик. Невероятный везунчик, Тея.

— Смеешься? Тогда бы меня не было здесь.

Мой ответ Тора злит. Он встряхивает головой, сбрасывая эту эмоцию. И в упор на меня глядя, чеканит:

— Токсин, который использовали на свадьбе, должен был убить тебя.

Это я уже много раз слышала. И все равно по позвоночнику проходится холодок.

— Но в твоей крови нашли вещество, которое частично его нейтрализовало.

Я смотрю на него, не моргая.

— И?

Он делает паузу.

— Оно содержится в маках.

«И что?» — мелькает в моем сильно буксующем в последнее время мозгу. Рядом с Тором я боюсь подключаться к глобальному интерфейсу, хотя и понимаю, что если он в очередной раз решит забраться ко мне в голову, вряд ли это его остановит.

— Подожди… — шепчу я. — То есть… Если бы на алтаре стояли любые другие цветы из каталога…

Он заканчивает:

— Мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

— Получается… — слова застревают в горле. — Я выжила из-за каких-то дурацких цветов?

Тор подбирается, становясь похожим на себя прежнего.

— Получается так, — наконец, говорит он.

— Разве бывают такие случайности? — сиплю я.

— Ты утверждаешь, что да.

— Можешь мне не верить, но это правда.

— И ты не покушалась ни на кого из присутствующих?

Я сначала даже не понимаю, к чему он клонит — настолько буднично звучат эти слова. Так, будто он спрашивает, не убирала ли я его запонки в сейф. Таким тоном не обвиняют людей в преступлениях против государственного строя! Хотя откуда мне знать, каким тоном их обвиняют…

А потом до меня все же доходит смысл. И в груди что-то резко с противным звуком обрывается.

— Что?.. — шепчу я.

Тор не отводит взгляда.

— Я спросил, — повторяет он ровно, — не участвовала ли ты в попытке диверсии на собственной свадьбе?

Он шутит? Растерянно хлопаю глазами. Мир немного смещается, но один черт картинка перед глазами в полном расфокусе.

— Ты… — голос предательски дрожит. — Все это время думал, что это могла быть я?

То есть… Спал со мной и… вот так обо мне думал? Он вообще человек? Есть ли у него сердце?

— Значит, вот как, — тихо произношу я. Картинка в голове складывается окончательно. — Поэтому ты решил проверить меня напрямую?

Тор слегка сдвигает брови.

— Мне нужно было знать.

Я коротко смеюсь. Звук выходит сухим и жутким.

— Узнал?

Он не отвечает. Я смотрю в пол, пытаясь собрать мысли в кучу, но те разбегаются, будто блохи. Офигеть. Просто офигеть, да…

Тор проводит ладонью по подбородку, собираясь с мыслями.

— Тея… Ты активистка Подполья. Подполье вышло на тебя почти сразу после свадьбы. Их человек появился прямо внутри защищенного объекта. — Он делает паузу. — Слишком много совпадений. Что я мог подумать?

Слова не складываются. Горло сжимается и пульсирует.

— Нет, это даже льстит. То, что ты, аж целый Министр внутренней безопасности, считаешь, что мне было по плечу снести всю верхушку…

Тор чуть морщится.

— Моя работа — рассматривать любые варианты. Просто поставь себя на мое место.

Зачем? Чтобы оправдать тот факт, что он вломился в мою голову, нарушив закон, которым так любит прикрываться?

Опускаю растерянный взгляд на свои руки. Они слегка дрожат.

— А ведь я реально могла умереть…

До этого момента я знала это. Но поняла лишь сейчас. Меня пробирает дрожь. Я обнимаю себя за плечи, словно это может удержать внутри разрастающуюся пустоту. Смешно. Я ведь знала это с самого начала. С той самой секунды, как пришла в себя в медкапсуле. Мне сказали прямо: токсин был смертельным. Если бы не вмешательство врачей — всё.

Я приняла эту новость спокойно. Как факт. Как еще один неизбежный аспект своей новой жизни. А страшно почему-то становится лишь теперь. Наверное, потому что именно сейчас я до конца понимаю, что моя жизнь держалась на волоске.

Цветы… Какие-то дурацкие цветы.

Поднимаю глаза на Тора. Он делает шаг в сторону, собираясь пройтись по комнате, но останавливается.

— Тея… Покушение готовил кто-то из Подполья.

Я резко вскидываю голову.

— Ну, конечно. Что бы ты еще сказал!

— Я сказал то, во что верю.

— Как удобно всё складывается… — язвлю я и поднимаюсь с кровати, чувствуя лёгкое головокружение.

— Подполье. Я. Свадьба. Громкий теракт. Красивый политический скандал.

Он смотрит на меня внимательно.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что это мог сделать кто угодно. Например, твои конкуренты. Твоя карьера только что ракетой взлетела вверх. Ты получил кресло, на которое метили многие. Кому такое понравится? Но нет. Об этом ты не думаешь! И перекладываешь с больной головы на здоровую.

Удивляет то, что он не отметает мое предположение сходу. Видно, все же не так сильна его вера в то, что это было Подполье. Я же думаю, что его обвинения — полный абсурд. Потому что это означает признание, что мои идеалы неправильны. Что я ошиблась. Жестоко ошиблась… Но разве я могу ошибаться… так?!

— Где твои родители? — врывается в мои размышления Тор с вопросом, который я совершенно не ожидаю услышать.

— Что?

— Где твои биологические родители? Я не видел их в твоей голове.

— Не знаю.

Он слегка прищуривается.

— Совсем?

— Совсем.

Я отворачиваюсь.

— Меня подбросили Теодору, когда я была младенцем.

— Теодор — это до недавнего времени негласный лидер Подполья?

Послать бы его куда подальше с таким вопросами, другое дело, что ничего эдакого Тор не спрашивает. Имя Тео известно всем, кто хоть более-менее в теме.

— Да.

— Неудивительно, что в твоей голове столько тараканов. Он настоящий фанатик.

И вот тут меня натурально взрывает. Я вскакиваю. Выставляю перед собой указательный палец и что есть мочи воплю:

— Не смей! Не смей говорить о нем так. Тео прекрасный человек! Ты ни черта о нем не знаешь. Меня оскорбляй как угодно, а Тео… Тео не смей! Ты меня понял?!

Кажется, моя вспышка впечатляет Тора. Понятно, что он ни капельки меня не боится, смотрит на меня скорее как на неведомую зверушку, которая вдруг заговорила, и которой он зачем-то дал выплеснуть скопившееся внутри напряжение.

— Разве я когда-нибудь тебя оскорблял? — поражает меня ходом мысли. Хочется завопить: «Эй! Это все, что тебя волнует?! А дальше?!».

— А разве твои нелепые предположения обо мне не оскорбительны?!

— Хм-м-м… — Виктор растирает затылок, задумчиво на меня глядя. — Наверное, с твоей стороны это может выглядеть так. Но мои предположения — необходимость. Должность у меня такая, Тея. Проявляй я чуть больше эмпатии, в мире бы воцарился хаос. Так что давай, бери себя в руки, нужно, чтобы ты ответила на пару вопросов.

— Я ответила. Мне ничего не известно о моих биологических родителях. Точка.

— Любому младенцу полагается чип…

— И он у меня был! — стучу по виску.

— То есть, — медленно говорит он, — ты даже не знаешь, кто ты на самом деле.

Я пожимаю плечами.

— Какая разница?

— Может, ее и нет. Но если есть — я докопаюсь до сути.

— Попробуй. Вдруг хоть у тебя что-то получится.

— Значит, ты все же пыталась их найти? — сощуривается Виктор. Я сдуваюсь. Падаю на кровать.

— Много раз.

Тор чуть наклоняет голову.

— И?

Я невесело усмехаюсь.

— Ничего.

Он ждет продолжения. А я, исчерпав последние силы на этот ни к чему не ведущий всплеск эмоций, продолжаю:

— Чип у меня был. Обычный гражданский. С номером регистрации. Тео помогал мне делать по своим каналам запросы, когда я стала старше. Мы проверяли архивы. Базы. Медицинские реестры.

Я пожимаю плечами.

— Ноль. Ни одной заявки о пропаже ребенка. Ни одного совпадения по ДНК. Ни одного заявления о похищении.

Виктор не перебивает. Я продолжаю, чувствуя странное раздражение, будто оправдываюсь.

— Мы проверяли разные версии. Детские дома. Роддома. Транспортные аварии. Потерянные регистрации. Ничего. Я появилась будто бы из ниоткуда.