Глава 20

Виктор

Белый мундир министра сидит на мне так, будто его сшили лучшие модельеры конфедерации. Что, впрочем, недалеко от истины.

Сканеры проверяют посадку ткани, нейронка подсказывает, где ослабить ворот или поправить манжет. Я почти не участвую в этом процессе — стою перед зеркалом и наблюдаю, как идеальный чиновник медленно собирается из ничего не значащих на первый взгляд деталей.

Сегодня вечером в основном зале торжеств Первого круга пройдет бал. Формально — торжественный приём по случаю моего назначения. Неофициально — публичная демонстрация.

Система любит ритуалы. Они создают видимость порядка, стабильности и контроля. А главное — силы.

Я застёгиваю последнюю пуговицу и на секунду задерживаю взгляд на собственном отражении.

Министр внутренней безопасности.

Звучит почти так же чуждо, как и в первый день.

Дверь за спиной тихо открывается. Робот-помощник сообщает, что моя машина готова.

Киваю.

— Выхожу через десять минут.

Он исчезает. Я остаюсь один. Наедине со своими мыслями.

В нос забивается аромат ржавых железяк. Холодный свет ламп бьет по глазам.

Теодор не сделал ни шага, когда мы вошли. Не потянулся к оружию. Не попытался сбежать. Он просто не сводил с меня насмешливого взгляда.

— Добрый вечер, Виктор, — сказал он тогда. Зейн за моей спиной чуть заметно напрягся. Вектор — наоборот, замер, будто превращаясь в собственную тень. А я, игнорируя все протоколы безопасности, кивнул им, давая понять, что больше не нуждаюсь в их услугах.

— Нам нужно поговорить, — сказал я.

Теодор заинтересованно склонил голову.

— Да, пожалуй. Я догадывался, что рано или поздно ты придёшь.

— Тогда ты в курсе, и о чём пойдет разговор.

— О моей девочке...

Он произнёс это, и его лицо прояснилось. Я же почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Ведь теперь эта девочка была исключительно моей!

— Да. О ней. Ты, наверное, слышал, что за Теей началась настоящая охота. Чтобы ее уберечь, мне нужно понять, кто ее открыл. И кажется мне, что для этого нужно понять, откуда она взялась.

Теодор некоторое время смотрел на меня, будто прикидывая, сколько правды может себе позволить.

— Почему ты решил, что мне это известно?

— Я ничего не решал. Она не числится ни в одном роддоме.

— Потому что её там и не было.

— И ее регистрация проведена через лабораторный доступ.

— Ты и до этого докопался?

— Да, а еще я знаю, что архив уничтожен. Все еще не догадываешься, почему это кажется мне подозрительным?

Тео хмыкнул.

— Нет. Мне непонятно, почему ты решил, что я стану тебе помогать.

Я оглянулся, чтобы убедиться, что мои парни ушли. И чтобы выиграть время, склонил к плечу голову, рассматривая жилье Теодора внимательнее.

Подземный зал больше походил на забытый технический ангар. Бетонные стены покрывали глубокие трещины, с потолка свисали толстые кабели, местами обмотанные изолентой. Видно, их не раз приходилось чинить подручными средствами. Холодный неровный свет спускающихся с потолка ламп оставлял по углам густые подвижные тени. А присутствующий в помещении запах был таким въедливым, что, кажется, я навсегда им пропитался, не пробыв здесь и пары минут.

Где-то в глубине ангара тихонько гудел генератор. Тут было даже уютно, как для места, в котором прятался человек, которого система искала десятилетиями.

Теодор стоял в центре помещения, да, и внимательно отслеживал каждую мою реакцию. Руки его были сложены за спиной. Спина прямая. В нем не чувствовалось ни малейшего напряжения. А его голова была гораздо более седой, чем в наших ориентировках. Волосы Теодора были практически белыми, но вот глаза… глаза всё те же. Тёмные. Внимательные. Насмешливые.

Он смотрел на меня так, словно оценивает. Никакого страха передо мной и никакого пиетета я не почувствовал. Как не чувствовал и вызова. Со стороны мы, наверное, мало походили на заклятых врагов. Возможно, потому, что в тот момент мы и не были врагами.

Я сделал ещё один шаг вперёд. Бетон под ногами отозвался глухим раскатистым эхом.

— Потому что, — сказал я, — она твоя девочка. Ты сам это сказал.

Теодор ответил мне насмешливым взглядом:

— И что?

— Помоги мне ее защитить.

— Каким образом?

— Думаю, что события, которые происходят сейчас, как-то связаны с тайной ее рождения. А ты единственный человек, кому эта тайна известна.

— Или не единственный, если ноги действительно растут оттуда.

— Или не единственный, — хрипло соглашаюсь я.

Тео пожевал губу. Прихрамывая, подошел к древнему буфету. Достал бутылку виски и два стакана.

— Я не пью.

— А ты все же выпей. Мой рассказ разрушит твои иллюзии…

Окей. Даже если это проверка… Я опрокинул в себя натуральный виски. Поморщился. И вздернул бровь, мол, ну… Теперь можешь начинать.

— Кто ее родители?

— У Теи их нет. Теона не рождалась в привычном понимании этого слова.

В зале вдруг стало так тихо, что я услышал, как где-то со стен закапала вода.

— Что ты хочешь этим сказать?

Теодор посмотрел мне прямо в глаза, отпивая из своего стакана:

— Тея — продукт генетического эксперимента. Её вырастили искусственно.

— Ну, да…

— Думаешь, я спятил? — хмыкнул Теодор. — Когда до человечества, наконец, дошло, что оно вымирает, было много всяких программ. В том числе и программа искусственного рождения. Учёные пытались создать полностью управляемую систему появления людей.

— Клонирование?

— Нет. — Он покачал головой. — Новый человек. С нуля, собранный, как конструктор.

— Это невозможно, — напряженно заметил я.

— Возможно. И результат ты видишь…

— Почему же это не встало на поток?

— Потому что Подполье, узнав о проекте, уничтожило всю его научную базу. Сам центр, учёных и их подопытных.

— Но не Тею…

— К тому моменту это был единственный ребенок, способный к поддержанию самостоятельной жизнедеятельности вне искусственной матки.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. И все это время я прикидывал в уме, можно ли ему верить.

— Она ничего не знает?

— Нет. А ты скажешь ей?

Я не ответил. Потому что тогда у меня еще не было ответа на этот вопрос. И если честно… Я не уверен, что он появился. Надо все проверить. Невозможно уничтожить огромный научный центр, так чтобы новость об этом событии не промелькнула в прессе. Если вдруг окажется, что Теодор не врал, то дело плохо. Потому что только дурак поверит в то, что девочка, чей геном собран, как гребаный конструктор, девочка, единственно подходящая мне, «собралась» именно в этой последовательности случайно. А значит, я не знаю чего-то еще. Чего-то настолько серьезного, что Теону готовы убить, лишь бы я не докопался до истины.

Прикрываю глаза, заставляя себя вернуться в реальность. И резко их распахиваю. Гладкие стены гардеробной. Белый свет. Отражение в зеркале. Мундир. Бесстрастное лицо.

Человек, который должен выглядеть как символ порядка. Именно таким меня сегодня и хотят видеть. А потому не время показывать, что творится в моей душе.

Откуда-то сверху раздаётся звук неторопливых шагов. Я поднимаю голову и, глядя на спускающуюся по лестнице Тею, забываю, о чём думал еще секунду назад.

Она идет медленно. Будто скользит по воздуху. На ней платье цвета глубокой ночи. Тёмное, почти чёрное, на свету оно вспыхивает синими переливами. Лёгкая, текучая ткань как вода обнимает бедра Теи, подчеркивая изгибы ее фигуры.

Тея делает ещё шаг. Поднимает на меня свои невероятно голубые глаза. Настолько яркие, что этого просто не может быть…

— Ты готов? — спокойно спрашивает она. Я не отвечаю. Потому что в этот момент в голове снова всплывает один и тот же вопрос. Кто тебя создал такую? Кто решил, какой ты должна быть? На чем основывался этот выбор?

Смотрю на неё, а перед глазами белый свет лаборатории. Стекло. Мониторы. Учёные, которые сидят перед экраном и собирают человеческий геном так же просто, как инженеры собирают новую модель двигателя.

Последовательности. Гены. Характер. Цвет глаз. Темперамент. Да, во многом нас формирует среда, но все же…

От мысли, что если бы у них ничего не вышло… Что я мог ее никогда не встретить, не узнать… Не испытать тот хаос чувств, не подчиняющийся ни логике, ни расчёту, внутри поднимается паника. С которой, кстати, я тоже столкнулся исключительно благодаря Тее. До встречи с ней я не знал, что значит терять контроль.

— Все нормально?

— Да, — сиплю.

— Ты так смотришь…

— Ты очень красива.

Тея вспыхивает. Отворачивается, резко меняя тему:

— Виктор, ты нашел Тео?

— Потом поговорим…

Сгребаю ее ладонь и веду к выходу. И всю дорогу меня грызет вот какая мысль. Разве это не странно, что первое, о чем я подумал, — не о программе, не о заговоре, не о том, что благодаря ей мой рейтинг взлетел так высоко, что система буквально вытолкнула меня на вершину власти, и не о том, что союз с ней оказался идеальным политическим ходом?

Нет.

Первое, о чём я подумал — о том, что эта женщина заставила меня чувствовать.

— Виктор.

Я моргаю.

— Да?

— Мне кажется, нам пора. А ты уже минуту просто стоишь и смотришь.

— Верно. Пойдем. Нельзя опаздывать на собственный праздник.

Я кладу ее руку себе на локоть. И накрываю сверху своей ладонью.

Так мы выходим из дома. Машина ждёт у входа. Гладкий чёрный корпус отражает огни города. Дверь открывается мягко и практически бесшумно. Когда мы садимся внутрь, стекло затемняется, отсекая нас от любопытных глаз.

По дороге на бал я думаю о том, что кто бы ни создал Тею, он, скорее всего, хорошо знал, что делает. Но зачем? Я не понимаю… Мои родители были обычными людьми, не представляющими из себя никакой ценности. В смысле… Мой отец был учителем. Мать — медсестрой. Они не обладали властью и не имели особых амбиций.

Если представить, что кто-то создал целую государственную программу, чтобы вывести пару для их наследника… Да нет. Кому бы это понадобилось? Это же огромные деньги, а еще трудочасы лучших умов планеты!

Мысли опровергают сами себя, но все же не уходят.

Машина мягко скользит по ночному городу. Огни башен тянутся по стеклу длинными золотыми полосами. В салоне тихо. Слышится лишь дыхание Теи рядом.

Она замечает, что я смотрю на нее, и тихо говорит, не отрывая взгляда от окна:

— Ты сегодня странный.

— Возможно.

— Волнуешься из-за бала?

— Нет.

Она поворачивается ко мне.

— Тогда из-за чего?

Я на секунду задерживаю дыхание. Самый честный ответ, очевидно, «из-за тебя». Но я еще не решил, стоит ли его озвучивать. Пока не решил.

— Потом объясню, — тихо отвечаю я, вообще не уверенный в том, что ей нужно знать правду.

— Знаешь что, Тор?! — вспыхивает она. — Так нечестно. Сказал «а», говори и «б»!

Невольно улыбаюсь. Давно не видел ее такой воинственной.

— Смешная поговорка.

— Я ее слышала от Теодора, — устало откинувшись головой на подголовник, шепчет Тея. — Хотя бы скажи, как он?

— Нормально.

Мой ответ Тею только сильнее заводит. Но мы почти на месте, поэтому разговор обрывается сам собой. На бал прибываем к началу праздника. Это мой триумф. Так это должно выглядеть. Но глядя в лица высших, собравшихся разделить со мной этот день, я вдруг понимаю одну простую истину. То, что ещё год назад было бы главным событием моей жизни — министерское кресло, вершина системы, власть, — меркнет в сравнении с тем, что я таки встретил… женщину.

И мне плевать, даже если она — результат эксперимента, о котором никто не должен узнать. Плевать, если кто-то создал ее, чтобы однажды меня уничтожить.

Дверь открывается. Нас встречают сотни празднично одетых представителей Первого круга, музыка и множество камер.

Я выхожу первым и протягиваю руку. Тея кладёт свою ладонь в мою. Мы поднимаемся по ступеням вместе. Продвигаюсь вперед, анализируя предпринятые меры безопасности. И хоть те поистине беспрецедентны, я все равно краем глаза слежу за всеми, кто попадает в поле зрения моей пары.

Потому что если её появление не случайность… Тогда и наша встреча — тоже.

А это в свою очередь означает, что рано или поздно, хочу я того или нет, мне придётся узнать, кто именно написал этот сценарий.

И зачем.