Глава 9

Тея

Темнота не пугает. Она вязкая и тёплая. В ней нет ни голосов, ни света, ни обязательств. Я долго лежу в ней, не понимая, почему не чувствую привычного фона. Где контур? Где лёгкое давление в висках, где тихая цифровая подкладка мира, к которой я привыкла с детства? Тишина слишком глубокая. Я пытаюсь пошевелить рукой. Она двигается, но так медленно, будто принадлежит кому-то другому. И веки будто свинцом налитые. Кое-как я все же разлепляю глаза. И вижу белый гладкий потолок. Никаких всплывающих окон, никаких уведомлений. Мой чип отключён. Я растерянно озираюсь.

Место, где я нахожусь, напоминает… Госпиталь? Да, скорее всего, так и есть. Это объясняет, наверное, отсутствие чипа. В экстренных случаях нейроинтерфейс глушат, чтобы не перегружать систему. Но что случилось?

Напрягаю память и вспоминаю… море маков. Я, кажется, вся ими пропахла. Касаюсь носом плеча. Сначала кажется, что пахнет просто зеленью. Свежесрезанным стеблем, тонкой влажной травой, в которой ещё не высохла утренняя роса. Потом проступает лёгкая пыльность — так травы пахнут на исходе лета, когда их высушивает солнце. А уже в ней чуть горьковатая, терпкая нота. Этот аромат не кричит о себе. Но он однозначно присутствует.

Маки, так странно… Откуда им взяться?

Резко вдыхаю. И вдруг меня будто током бьет. Я пытаюсь сесть, но тело не слушается. Руки тяжёлые, в вене что-то холодное. Пульсометр тихо пищит где-то сбоку.

Я же в медицинском блоке…

Но какого черта? Неужели я так отреагировала на таблетки?

Сердце берет разбег. Машинально пытаюсь дотянуться до внутреннего контура, чтобы проверить свой социальный статус. У меня взяли немало крови на анализ, чтобы выявить точный диагноз. И я хочу его знать. Но… без чипа это невозможно! Я ничего не могу. Даже этого.

Без моего чипа…

Боги, а если я ошиблась? Если чип отключён вовсе не на время лечения? Что если его… изъяли? Навсегда! А-а-а… У меня начинается паническая атака. Холод пробегает по позвоночнику. И кажется, что я умираю. Прямо на больничной койке, да. В эти самые секунды. В горле першит. Я облизываю пересохшие губы. Система оглушающе громко пищит, отправляя сигналы докторам. И, может быть, не только.

Дверь открывается. Я замираю, умоляя пространство, чтобы это был доктор. Или медсестра. Да вообще кто угодно — лишь бы только не он! Но вместе с врачом в проеме показывается и Тор, успевший сменить парадный китель на строгий тёмный костюм без знаков отличия. Интересно, сколько времени я провела в отключке? Мамочки…

Я захлебываюсь в истерике, а он выглядит спокойным. Только это вообще ничего не значит. От его ледяного спокойствия мне становится лишь страшнее.

Тор не спешит ко мне подойти. Не пытается взять за руку. Просто чуть отступает, позволяя закрыться двери.

— Что… произошло? — хриплю я. Он подходит ближе. Останавливается на расстоянии двух шагов от моей капсулы.

— А что вы помните? — впервые заговаривает со мной врач.

— Я потеряла сознание во время свадебной церемонии. Но она же… Она состоялась? — вырывается у меня.

— Да.

Значит, всё. Я официально жена Виктора Грея. Это одновременно и успокаивает меня, и еще больше тревожит.

— У тебя есть предположения, из-за чего это могло случиться?

Я облизываю в очередной раз губы.

— Ужасно хочется пить…

— Воду сейчас принесут. Я оставлю вас. Госпожа вполне стабильна. А мне нужно кое-что перепроверить…

Мне хочется вскочить и умолять не бросать меня. Но для этого я слишком слаба.

— Мой чип… — шепчу я. — Его отключили?

— Ты не ответила на мой вопрос.

Он на мой — тоже! Но я как будто совсем не в той ситуации, чтобы требовать каких-то ответов.

— На какой? Прости, я сейчас плохо соображаю.

— Ты отвратительная лгунья, Теона. Попробуй еще раз. И будь со мной честна… Это твоя последняя возможность быть честной.

Что за бред?

— И что… ты сделаешь в противном случае? Убьешь меня?

— Нет. Но я сделаю так, что ты возжелаешь смерти.

Меня передергивает от этих слов. Но еще больше от тона, которым те были сказаны.

— Возможно, я просто переволновалась, — пробрасываю я. — Тебе, конечно, незнакомо это понятие, но меня не каждый день выдают замуж против воли.

— В твоей крови обнаружено вещество, которого там не должно быть.

— Я не принимала никаких веществ, способных вызвать обморок!

— Вообще-то принятой тобой дозировки запросто хватило бы, чтобы тебя убить.

— Ч-что? — округляю глаза. — Кто-то желал мне смерти?

Без чипа соображается действительно туго, но я все же могу свести концы с концами и понять, что у меня просто не было времени на то, чтобы заиметь врагов в его мире. А значит, что? Значит, через меня пытались добраться до Тора.

Но… Кто? Ирма, которая дала мне таблетки? Зачем ей это? Или дело вообще не в таблетках?!

Мои скачущие, словно блохи, мысли, прерывает появление робота. Хватаю стакан и залпом его осушаю.

— Лучше? — вздергивает бровь Тор, когда робот выкатывается из палаты.

— Немного, — с опаской хриплю я. Тор криво улыбается. Подходит вплотную к кровати.

— Скажи мне… Разве я мало старался?

— О чем это ты? — лепечу я.

— Разве ты была в чем-то обделена, может, не понимала, как для меня важно все происходящее?

Он садится прямо на край моей распахнутой капсулы. Берет за руку. От него исходит настолько странная энергия, что я слежу за ним как лань за притаившимся в кустах хищником — настороженно и пугливо.

— Н-нет. Дело в-вообще не в тебе, — стучу зубами.

— А в чем?

— В самой системе! — от возмущения я даже немного приподнимаюсь на локтях.

— Другой системы нет, и не будет! Мы должны выжить, восстановить популяцию. И только потом у нас появится шанс что-то изменить.

— Я так не считаю!

— Значит, мне нет смысла обращаться с тобой как с разумным человеком. — От этих слов по коже пробегает ледяная рябь. Все сильнее волнуясь, я прошу:

— Верни мой чип. Ты не имеешь права его отбирать каждый раз, как тебе заблагорассудится.

Тор смотрит на меня несколько долгих секунд уже знакомым безэмоциональным взглядом. А когда моя паника вновь достигает предела, медленно запускает руку во внутренний карман своего одеяния и достаёт его — маленький, почти невесомый полупрозрачный модуль на тонкой магнитной основе. Я замираю. Выходит, мои волнения не стоили выеденного яйца? Поверить в это трудно, но… Вот же он! А меня до того трясет, что я даже не решаюсь взять его в руки. Вдруг поломаю?!

— Он был изолирован, — спокойно говорит Тор. — До выяснения обстоятельств.

Я не слышу остального. Потому что в этот момент чип возвращается в мои руки. От облегчения грудь сдавливает. Я всхлипываю. Слёзы наворачиваются на глаза. И эта слабость так унизительна, что я почти себя ненавижу, но остановиться уже не могу.

— Установка займёт несколько секунд, — говорит он.

Я киваю, торопливо заправляя волосы за ухо. Из-за дрожащих пальцев не сразу попадаю в паз. Но секунду спустя мой мир возвращается. Странным покалыванием в висках. Мягким фоновым шумом.

Я судорожно втягиваю воздух, смеясь сквозь слёзы…

— Вот и все… Вот… и все. Все хорошо, — бормочу словно безумная, смахивая всплывающие окна. Включаю диагностику. Так-так-так… Ограниченный доступ. Изоляционный режим. Остальное я просто не успеваю в себя впитать. Потому что в следующий миг в моё сознание врывается Тор. И это больше не деликатно. О, нет… Теперь это ощущается так, будто кто-то проломил кувалдой мой череп, смел защиту и провалился в самую глубину.

В ужасе я распахиваю глаза и рот. Захлёбываюсь криком. Воздухом. Самой мыслью о том, что прямо сейчас кто-то посторонний хозяйничает в моей голове.

— Нет…

И повторяю то же самое мысленно. Тор отметает мою просьбу как мусор. Он больше не хочет со мной говорить словами через рот. Не хочет играть по моим правилам! Он как пылесос всасывает мое «Я», выкрутив на всю свою мощность.

Детство.

Тесная комната.

Мать, которая шепчет «не высовывайся».

Первый урок биологии. Момент, когда я только начала понимать, насколько же сложно устроено наше общество. Подпольные форумы. Страх.

— Прекрати! Нет! Тор, не надо… Я тебя умоляю! — я уже не понимаю, вслух кричу или мысленно. Слёзы текут по вискам в волосы. Тело бешено извивается. И тогда он просто отключает мою подвижность. Я думала, хуже проникновения в мысли ничего быть не может?! О, нет. Я ошибалась. Вот оно! Со мной будто наяву случается сонный паралич. Я изнываю, а его лицо остаётся абсолютно спокойным.

Мне кажется, что я рассыпаюсь на фрагменты. Это длится секунды две. Или три. Но для меня они превращаются в бесконечность, которая обрывается окриком:

— Господин главнокомандующий!

Голос врача прорезает пространство, как нож. Связь резко прерывается. Я падаю на подушку, хватая ртом воздух. Голова гудит. Глаза жжёт. Я чувствую себя опустошённой. Как жертва изощренного насилия.

Тор медленно отстраняется. Его лицо остаётся каменным. Но что-то в глазах меняется. Хотя… Он почти ничего не успел увидеть! Почти ничего.

— Прошу прощения, — говорит врач, явно понимая, что прервал не просто разговор. — Я получил обновлённые данные.

Тор встаёт. Вижу, как он собирает себя обратно. Как закрывает то, что только что распахнул. Ему, как и мне, происходящее дается непросто, но как же мне плевать, боже мой! Я не ненавижу его лишь потому, что у меня не осталось сил даже на ненависть. Но ничего, ничего… Я поправлюсь, и тогда…

— Говорите, — коротко бросает он.

Лежу, не в силах пошевелиться. В голове — эхо. Он был там. В самых дальних тайниках памяти... Что это ему дало? И что из этого он теперь сможет использовать против меня?

— Доза, полученная вашей супругой, была летальной. Ее хватило бы, чтобы убить нескольких человек. Если честно, я до сих пор не понимаю, почему вы одни обратились за помощью. Токсин летучий. И даже малые дозы яда могли привести к недомоганию присутствующих на свадьбе гостей.

Плечи Тора едва заметно каменеют.

— Насколько «летальной»? — уточняет он.

— Если говорить без обиняков… При такой концентрации поражение центральной нервной системы должно было привести к остановке дыхания в течение двух-трех минут. Вероятность выживания нулевая.

Я медленно перевожу взгляд с одного на другого.

— Но… — врач делает паузу. — Этого не произошло. Что-то частично нейтрализовало действие токсина. Связало молекулы, замедлив проникновение через гематоэнцефалический барьер.

Я ничего не понимаю. Слова плывут, но смысл всё равно доходит. Я должна была умереть.

— Что именно? — спрашивает Тор.

— Мы пока не знаем. В крови обнаружены фрагменты нестандартных соединений. Возможно, спонтанная химическая реакция. Возможно, взаимодействие с каким-то веществом, присутствовавшим в организме.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— С ингибиторами? — резко уточняет Тор.

— Нет. — Врач качает головой. — Этот препарат не вступает в реакцию с данным типом нейротоксина.

— То есть, мою жену что-то спасло, но мы не знаем, что именно?

— Да. На текущий момент все обстоит именно так.

Тор растирает переносицу. Уверена, он сейчас что-то придумает в своем-не своем мегамозге.

— Сколько людей знают о токсине?

— Я. И вы.

— Вы уверены, что посторонние…

— Уверен. Ситуация изначально курировалась мной, и поскольку она довольно-таки щепетильна, у остальных к данным просто обнулен доступ.

— Отлично. — Тор замирает на миг. — Теперь у этих данных официальный гриф секретности. Вы знаете, что это означает?

Доктор широко распахивает глаза.

— Безусловно.

Тор делает шаг к стеклянной панели, за которой виден коридор медицинского блока, и подключается к общему каналу. Через секунду в нем появляется короткое сообщение:

«Уважаемые дамы и господа. Господин главнокомандующий Виктор Грей и его дражайшая супруга Теона Грей приносят свои глубочайшие извинения за неудобства, доставленные гостям торжества по случаю их бракосочетания. Повышенные меры безопасности во время праздника связаны с профессиональной деятельностью господина главнокомандующего и сопутствующими с ней рисками. Также Виктор и Теона Грей выражают искреннюю благодарность всем, кто переживал касательно здоровья госпожи Грей. По предварительным данным медицинской службы, госпожа Грей находится в положении, чем и было вызвано случившееся недомогание».

Чего?!