Глава 12. В которой выясняются отношения

Домой мы ехали в тягостном молчании.

Каждая минута наедине казалась мукой, и я считала кварталы и дома, надеясь так хоть немного себя отвлечь. Шэр-Ан в окна не смотрел, он практически всю дорогу пристально пялился на меня, нервируя этим еще больше. Если таким образом муженек планировал мотивировать на откровенность, то несколько просчитался с методами. Это тебе не тайная канцелярия!

В общем, оказавшись в своей комнате, я вздохнула с облегчением. Почти сразу пришла Адель, помогла раздеться и расплести сложную прическу.

Добытый артефакт я спрятала еще до прихода служанки. Банально, под подушку, но с другой стороны уж там-то никто не станет любопытничать.

Я смотрела на кровать, в недрах которой был спрятан ключ от знаний, и испытывала самые странные чувства.

— Ай-с-с, — зашипев от внезапной боли, я решительно отобрала у Адель щетку для волос и сообщила. — Знаешь что, иди наверное спать. Я сама.

Девушка сначала покраснела, после побледнела и наконец рассыпалась в извинениях, но я была непреклонна.

Оставшись одна, я быстро разобрала спутавшиеся пряди и заплела их в плотную косу.

Достала свою сегодняшнюю добычу и задумчиво провела пальцем по металлическому, сверкающему в свете бра краю.

Ответ на мои вопросы.

Это так странно, держать в руках ключ в от всего и не ощущать в себе решимости им воспользоваться.

Юлин-Ун умер, и я уже с этим смирилась. Я отплакала и дважды похоронила. Сначала мысленно, когда меня силком увозили из столицы после его смерти, а после и окончательно. Когда я его… отпустила.

Чувства угасли, боль улеглась. И сейчас у меня было ощущение, что я расковыриваю с таким трудом зажившую рану.

Нужно ли? Что мне это даст?

И для чего так откровенно вестись на провокации анонима.

Ладно, хватит рефлексировать!

Я вынула из-под подушки заветный артефакт, который достался таким трудом и стрессом, и окровавленный платок.

Черные капли бисером рассыпались по батисту, временами расплываясь уродливыми пятнами.

Прикусив губу, я помотала головой, отгоняя от себя воспоминания, и активировала артефакт, расковыряв недавно затянувшуюся ранку.

Если так посудить, то у древних чрезвычайно своеобразные методы использования предметов. Они всегда с ножичками ходили, чтобы что-то полезное сделать?

С бешено стучащим сердцем я разжала пальцы над артефактом и платок упал на его блестящую поверхность. Пульс тамтамами стучал в ушах, а руки до побелевших пальцев сжимали металлический край блюда.

А я сидела и ждала результата, который не торопился являться.

Пять секунд — нет. Пятнадцать — нет.

К тридцатой я четко поняла, что кажется делаю что-то не так. Жаль, что древние не оставили к своим творениям подробной инструкции.

Так, ладно, будем рассуждать логически.

Нужна кровь. Про свежую ничего не сказано, стало быть подойдет и та, что застарелая. Но возможно она должна быть не на ткани?

Я поскребла платочек ноготком, но не преуспела. Чтобы снять кровавую, прости Светлейший, стружку, надо что-то более острое. После пятиминутных поисков, я с грустью осознала, что самое острое в моей комнате это заколка, а она ну никак не годится в деле ковыряния. Надо что-то поострее. Например канцелярский нож. А где у нас канцелярия? В кабинете Шэр-Ана, который расположен этажом выше.

Я нервно покусала губу, но все же быстро облачилась в легкое домашнее платье и вышла из комнаты, и спустя пару минут уже оказалась возле приоткрытой двери кабинета. Заметив свет, я сначала замерла, и в голове судорожно, как тараканы, бегали мысли и предположения. Может муж просто забыл выключить лампу когда уходил? Он, конечно, часто засиживается за бумагами, но не до трех же ночи!

Пока я мучительно размышляла о том, рисковать ли сунув свой нос в комнату или нет, оттуда раздался мрачный голос:

— Дура.

Я потрясенно расширила глаза, и нервно вцепилась в подол платья.

Тараканы в голове преобразовались в огромных и мутировавших, но все таких же паникеров. Откуда Шэр-Ан знает, что я тут стою?!

— Идиотка малолетняя, — вновь донеслось из кабинета, а после раздался звук отодвигаемого стула и нервные шаги. Шаги остановились, и супруг вновь поделился с пустотой своим честным мнением. — Не жена, а наказание. Неужели ты правда ничего не видишь дальше своего прелестного носика или не хочешь видеть? Вот как с тобой быть?..

Шэр-Ан, лорд Рэт

Называть обожаемую супругу идиоткой оказалось приятнее, чем лорд Рэт мог бы представить.

Приятно и правдиво!

Издевательство, а не жена.

Она действительно думает, что можно вот так вот выскочить из темного коридора в слезах, кинуться на шею, а потом с видом страдающей праведницы скорбно заявить, что ничего не случилось и вообще “Ой все”.

Дура!

Словно работы и прочих проблем мало, так еще с собственной супругой разбирайся.

В жизни каждого мужчины иногда случаются занятные ситуации, в процессе которых он осознает свое собственное бессилие.

Лорд Рэт столкнулся с таковой практически сразу после свадьбы.

До гибели верного помощника, светловолосый лорд ни разу не видел его дочь, потому дать обещание жениться на юной девочке ему удалось довольно просто. Особенно в свете того, что он прекрасно понимал, что мера это временная и уже спустя три года он снова будет свободен как ветер.

В первый раз Шэр увидел ее на похоронах. Юная, тонкая фея, бледная почти до синевы, с красными заплаканными глазами она вызывала лишь жалость. Хрупкая, уязвимая и очень беззащитная девочка.

Второй раз на свадьбе. Почему-то мысль о том, что нужно целовать этого ребенка по взрослому, вызвала отторжение. Ему хотелось ее защищать, а не присваивать.

Ну а когда спустя годы ему вдруг захотелось ее именно присвоить… Идиль слишком нервно реагировала на привычные методы завоевания дам. Шэр-Ан всерьез опасался, что стоит насильно поцеловать девчонку, как она не проникнется этими брутальными методами, патокой желания стекая себе же в туфельки, а сбежит. И после вообще к себе не подпустит.

Когда он в последний раз так носился с девицей? Дайте-ка подумать… точно! Никогда.

Мужчина недовольно взглянул на портрет жены и с тяжелым вздохом пробежался пальцами по вязи татуировки на виске. Этот жест уже стал привычкой. Сначала он так делал лишь в раздражении, а после в пору задумчивости.

Чтобы хоть чем-то занять руки светловолосый безопасник наполнил хрустальный бокал вином и пригубил напиток, по-прежнему продолжая с прищуром смотреть на знакомый до последнего мазка рисунок.

Зачем он перетащил портрет Идиль-Динь в кабинет? Кажется в тот момент, когда приезды в загородный особняк стали напоминать сессии мазохиста. Видеть жену хотелось до безумия, но она вовсе не отвечала ему взаимностью.

Когда началось их противостояние?

Идиль вернулась из пансиона и занялась делами поместья, Шэр-Ан практически полгода снисходительно наблюдал за тем, как ведет дела его юная супруга. Где-то направлял, где-то компенсировал ее промахи. Предоставлял лучших в своей области учителей и почти с восхищением наблюдал, как малышка впитывает в себя знания, что ей давали. О да, она быстро училась.

Всему, кроме личных взаимоотношений.

К восхищению стал примешиваться мужской интерес, который с каждым приездом разгорался все ярче.

И все было бы нормально, если бы не появился смазливый гаденыш по имени Юлин-Ун!

Сильф невольно стиснул пальцы, и тонкая ножка бокала в его руках треснула. Быстро поставив его на столик, мужчина досадливо дернул уголком рта.

Ну вот, посуду уже начал крушить. Как это… не соответствует теоретически отличному самообладанию первого лорда Тайной Канцелярии.

К сожалению, все это самообладание летело в Бездну к Темнейшему, стоило сильфу столкнуться с собственной женой..

Следующая минута прошла в тишине. В тишине, в которой тонкий слух мужчины уловил медленный, осторожный шаг в коридоре. А потом еще один.

Та-а-ак.

Идиль-Динь

Любой, оказавшийся в такой ситуации, понял, что стоит оперативно делать ноги. Действительно, зачем мешать человеку, который сейчас находится в расстроенных чувствах? Тем более, если виной всему твоя замечательная персона.

Потому я аккуратно отступила, и зная как остры все органы чувств у сильфов, медленно перенесла вес на отставленную ногу. Чудо, что он меня не засек еще когда приблизилась. Не иначе как был поглощен своими эмоциями.

К сожалению, тактика моего продуманного отступления все равно полетела Темнейший знает куда!

Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге в ореоле света, бьющего из-за спины, появилась массивная фигура супруга.

— Идиль.

Еще никогда мое имя не произносили с такими мрачными интонациями. Где-то на заднем плане в моем воображении зазвучала похоронная музыка. Ну а что? Ночь, мрак, кабинет, злой таракан.

— Добрый вечер.

Я попыталась сказать это спокойно и уверенно, а получилось робко и испуганно. Блин.

— Какая потрясающая встреча, — таракан скрестил руки на сильной груди и насмешливо спросил. — И чем обусловлен твой ночной променад?

Кажется, если я ему сейчас невинно отвечу, что не спалось, то со мной что-то сделают.

— Я уже ухожу, — со всевозможным почтением заверила я мужа и, развернувшись, попыталась было удрать, наплевав на все правила приличий.

Не получилось.

На плечо легла тяжелая ладонь, а после меня сначала обняли и поцеловали в висок, а после просто взяли под локотки, подняли и занесли в кабинет со словами:

— А теперь поговорим.

Анонс мне не понравился! Да и кому бы понравилось. Гуляешь ты такая тихо, мирно в три часа ночи за канцелярским ножом, а тебя хватает законный муж и тащит разговаривать. Зная мужа — мне не понравится.

Раньше я в святая святых — кабинете не была, но сейчас никак не получалось акцентировать внимание на деталях, несмотря на то, что я всегда пылала любопытством по поводу внешнего облика этого места. Шэр-Ан проводил в нем практически все свободное время и меня особо не пускал, хотя и не запирал комнату. Просто я же вежливая девочка. Я без крайней надобности не сую свой нос куда не нужно.

— Итак…

Меня наконец-то то отпустили, подтолкнули к креслу, и я с размаху упала на мягкое сидение, с изумлением глядя на супруга.

Муж обошел стол, прислонился бедром к массивному креслу и, скрестив руки на груди, посмотрел на меня пристальным, долгим взглядом.

Я выдержала недолго. Нервно заерзав и затравленно оглянувшись на такую желанную дверь, спросила:

— Что?

Шэр-Ан повел плечами и сел. Взял в руки бокал с вином и чуть покачал его в ладонях. Рубиновый напиток плескался от одной стенки к другой, стекая по ним багряными каплями. Во всей вальяжной позе мужа ощущалась сила и превосходство, и это слегка пугало при учете наших обстоятельств. С другой стороны, было в этой картине какое-то высшее эстетическое совершенство. Если бы я была художником, то писала бы с этого мужчины портреты.

Образ под названием “Превосходство”.

— Скажи мне, Идиль, чего ты хочешь? — вдруг нарушил молчание Шэр-Ан. — Не конкретно сейчас, а в принципе.

Я растерялась от этого неожиданного вопроса. Я думала, что будут обвинения, допросы, нотации… да что угодно! Но никак не ожидала, что муж спросит про мои желания.

А они облекались в одно единственное слово.

— Свободы. Я хочу свободы.

— Замечательное слово, — медленно кивнул лорд Рэт и сделал небольшой глоток вина, а после отставил бокал на стол и сам подался вперед, с хлопком кладя руки на гладкую поверхность стола и вглядываясь в мое лицо. — Действительно хорошее слово, Идиль! Всеобъемлющее такое. Что в нем скрывается для тебя? Ты когда либо конкретизировала? Или вся твоя “свобода” заключалась в том, что я исчезну из твоей жизни?

Я порозовела.

Как и всегда слова супруга были точными и били без промаха.

Мое светлое будущее действительно плыло в радужном тумане и четким в нем было лишь то, что я разведусь. А в остальном… я искренне считала, что самостоятельной жизни нечем меня удивить.

— А у меня должен быть план на ближайшую пятилетку? — я вопросительно изогнула бровь и, устроившись поудобнее, выпрямила спину и, благовоспитанно сложив ручки на коленях, ответила Шэр-Ану прямым взглядом. — Я — богатая девушка, у меня нет сложностей с ведением дел и я отлично разбираюсь в финансах. Ну а если столкнусь с проблемой, то я знаю тех, кто за круглую сумму поможет с ней справиться.

Я чуяла, буквально всей кожей ощущала, что от этого нашего разговора зависит очень многое. Потому я должна, просто обязана провести его на достойном уровне.

Шэр-Ан дернул уголком рта и, подавшись вперед, вкрадчиво, мурлыкающим тоном осведомился.

— Отлично. Ты, даже пребывая в браке, едва не сбежала в Шаррат в объятия радостных технократов. Маленький вопрос, как ты планируешь избежать влияния аферистов вроде Юлин-Уна?

Этот вопрос впился в мой мозг как голодный тигр в кусок мяса. Жадно раздирая клыками и запуская как можно глубже острые когти. В клочья раздирая самообладание.

Я больно, до металлического привкуса крови во рту прикусила нижнюю губу, но смогла взять себя в руки.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой мои былые привязанности.

Муж сжал челюсти так, что под бледной кожей заходили желваки, а крылья породистого носа дрогнули от с трудом сдерживаемой злости. Я читала ее во вновь прозрачно-голубых глазах, в том, как изящные пальцы барабанили по столу, и в том как супруг сжал губы.

— Чудесно. Значит ты не желаешь обсуждать то, что сделало меня в глазах света рогоносцем, каких свет не видывал. Право, Идиль, моим развесистым рогам могли позавидовать даже доисторические олени!

Я недоверчиво расширила глаза, не веря своим ушам, и подавшись вперед, возмутилась:

— Кто бы говорил! Это с твоей подачи мне косточки моют. Кто украл из под венца свою любовницу? Кто даже не потрудился скрывать своих девок?!

Светловолосый немного смутился, но, потерев висок, твердо ответил:

— Во-первых, изначально это было прикрытие. Мы ловили “на живца” шарратского агента. Эти сволочи повадились пудрить мозги молодым девчонкам с древней кровью, жениться и увозить их в Шаррат. Где, как мы помним, браки, заключенные в нашей стране, недействительны. И этим занимались, судя по описаниям, одни и те же уроды. Так что сначала та девушка просто была выведена мною в свет. Да, я был покровителем, но иначе у нас никак не получилось бы ее достаточно непринужденно ввести в полусвет.

— Сначала? — безошибочно выделила я самое главное место с точки зрения сегодняшнего выяснения отношений. — Значит первое время любовница “под прикрытием”, а потом оно как-то само! Прикрывать лучше как можно качественнее, особенно ночами!

— Я даже оправдываться не буду, — рубанул ладонью по воздуху Шэр-Ан. — У тебя были бы все права предъявлять мне претензии, если бы ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО была мне женой, а не лишь ее изображала!

— Как мне нравится твоя позиция, — неподдельно восхитилась я. — Значит, ты узнал про якобы моего любовника и тотчас его убил. Чудные методы устранения соперников! Слушай, а может мне также поступить? Нет любовницы, нет проблемы! Око за око, как говорится. Я за равновесие и равноправие! Почему тебе можно, а мне нельзя?!

— Потому, что он был шпионом! И вообще, хватит обсуждать мои рога.

— Каким же это образом я тебе рога наставила? Во-первых, между НАМИ ничего не было, мы связаны лишь на бумаге, а во-вторых — с Юлином тоже ничего не успело случиться. Один единственный поцелуй, после которого ты убил несчастного парня, — я часто, поверхностно дышала и с такой силой сжимала подлокотники, что казалось, сейчас треснет или дерево, или мои несчастные пальцы. И искры ярости, что плескались в глазах мужа, нашли отражение в моих. Яд нужно было сцедить, потому я зло выплюнула: — Кстати, странно, на него ты отреагировал, а твой драгоценный дружок спокойно живет дальше, хотя по сравнению с тем, что со мной делал он, Юлин — мальчик!

— Стоп, — лорд Рэт мотнул головой и вскинул руку. — Немного подробностей о свершениях Орла. Что он сделал?

— А у тебя плохая память, драгоценный супруг? — все так же зло поинтересовалась я. — Так мало времени прошло, а ты уже забыл, а я тебе рассказывала.

— Ты про ту жалобу на неджентльменское поведение? — довольно быстро осенило Шэр-Ана. — И в чем оно заключалось?

Он издевается?!

Судя по всему этот вопрос аршинными буквами высветился у меня в глазах, потому что муженек прокомментировал даже до того, как я его озвучила.

— Нет, я серьезно. Мне кажется, что имеет место маленькое недопонимание понятий.

Сказать? Да пожалуйста!

В обычном своем состоянии я бы, наверное, просто физически не смогла бы вот так, глаза в глаза, сказать ему об этом. Одна мысль про озвучивание сжигала меня в пепел от стыда.

— Потрясающе! Он полез ко мне целоваться, Шэр-Ан! Притом так… так неприлично, порочно.

Муж резко встал, кинул на меня странный взгляд и нервно прошелся вдоль окна. После двинулся к каминной полке, и взяв бутыль янтарно-коричневого напитка, отхлебнул из горла и тихим, страшным голосом начал.

— Конечно, стоило тогда расспросить тебя. И разумеется, Найджел пожалеет о том, что позволил себе… да черти Темнейшего, позволил то, что даже я не позволяю! Но, Идиль, радость моя, сердце мое, солнце мое. Нельзя же быть такой идиоткой!

— Что?! — я вскочила и, сжав кулаки, гневно уставилась на мужа. — Ты совсем ополоумел? И после всего, что ты узнал, ты утверждаешь, что я идиотка, а не ты слепой дурак?!

— Я слепой дурак, это факт, с которым глупо спорить, — как ни странно согласился Шэр-Ан. — Но это не отменяет того, что ты повела себя неправильно. Ты что сказала мне, девушка? — он повысил голос и пискляво передразнил: — “Найджел Орл позволил себе не джентельменское поведение. И это было ужасно!”

— Но это так и было!

Я покраснела, потому что в памяти помимо воли вспыхнули воспоминания о сегодняшнем вечере. Потому что характеристика “ужасно” к нему, к сожалению, не относилась.

— Идиль, то что он сделал — это домогательство! Темнейший, да раньше ты не джентльменским поведением назвала то, что лорд Грэн слишком громко сморкался! Как я мог подумать о том, что Найджел действительно сотворил что-то настолько из ряда вон выходящее?

Муж сделал еще несколько глотков, с силой воткнул пробку обратно в горлышко и гораздо более спокойным тоном проговорил:

— Я был не прав и виноват перед тобой. Быть может, на волне откровений ты признаешься в том, что случилось сегодня? Это бы очень облегчило жизнь моим шпионам, так как агентов в доме Орла нет и пришлось бы подкупать слуг, и нет гарантии, что у нас бы с ними получилось договориться полюбовно. Возможно, пришлось бы шантажировать.

— Ты серьезно?

— А ты думаешь, что я оставлю без внимания такое происшествие? — он покачал головой, с легким осуждением глядя на меня. — Я, конечно, чурбан и солдафон периодически, но вроде как никогда не давал повода сомневаться в моем благородстве. Дорогая мне женщина в слезах, а я это проигнорирую? Нет уж.

— Тоже самое сделал, — пробормотала я, опустив взгляд. Внезапно вернулось все смятение. — И не только это.

— Понятно, — как-то очень ровно и спокойно отозвался Шэр и внезапно подошел ко мне, обнял за плечи и прижал к себе. — Идиль, у меня большая просьба.

— Какая? — выдохнула я, утыкаясь носом ему в рубашку и вдыхая запах мужского тела. Шэр-Ан пах ярко. Хвоя, чистая кожа и бергамот.

Он провел кончиками пальцев по моей шее и мягко заставил приподнять подбородок и посмотреть на него. А после наклонился и поцеловал.

Совсем не так как Найджел. Шэр-Ан просто коснулся моих губ своими и отстранился. Подарил так нравящуюся мне раньше улыбку и, вновь наклонившись, чмокнул в щеку и серьезно сказал:

— Говори мне пожалуйста, если тебя обижают. Прямым текстом говори, ладно? В любых выражениях, могу тебе даже матерный словарик купить. Подтянешь лексику и сможешь доступно объяснить. Я… я мужчина. Я не умею догадываться, считывать причины недовольства по мимике и интонациям. Мне нужна конкретика. Если ты мне ее дашь — я горы ради тебя сверну. Все понятно?

— Ага, — во все глаза глядя на супруга, кивнула я.

— Чудесно. А теперь иди спать, моя маленькая супруга. Утро вечера мудренее. Древние были правы в своих поговорках.

Он развернул меня к выходу, проводил до двери и мягко подтолкнул вперед. Кажется, пожелал спокойной ночи, но я была так поглощена собственными переживаниями, что лишь кивнула и сказала “И тебе”.

Уже в комнате я нашла взглядом на кровати пресловутый артефакт и поняла, что ножик так и не раздобыла. Но возвращаться обратно не буду!

Шэр-Ан действительно прав. Я подумаю об этом завтра.

Обо всем этом.