Глава 15

Жизнь стала казаться чуть  более позитивной уже после третьего бокала «Просеко». К слову, очень неплохого. Мягкого, с легким медовым привкусом и почти без кислоты. Я перехожу от одной группы знакомых к другой и чувствую, как настроение поднимается. Правда, ненадолго.

Едва я отхожу от Дерека, как  того атакует Мона.  Как это предсказуемо. Законник ей улыбается, и я размышляю, а не воткнуть ли Дереку вилку в спину. Или в задницу. Мона рядом с ним изрядно раздражает. Куда смотрит ее муж?

Ищу его глазами и понимаю — он смотрит в декольте молоденькой официантки, которая, кажется, совсем забыла про свои обязанности и строит глазки богатому толстому аристократу. Как мерзко, но привычно.

Зато дядя Моны время даром не теряет. Он с серьезным видом втирает что-то отцу. Муж Моны, наконец, отлепляется от  интересного зрелища и нехотя подходит к мужчинам. Ему не до флиртующей жены.

А она упорно пытается увести Дерека, виснет на его руке и строит глазки, но законник периодически косится в мою сторону. Отлично, я обломала ему вечер. Это прекрасно. Нет, я понимаю, совместного будущего у нас нет. Мы все обсудили, и я сама поставила  точку. Но все равно, подло с утра спать со мной, а  вечером подкатывать к бывшей.

Я беру бокал, выпиваю залпом еще один и понимаю — меня отпустило. А еще я потеряла Дерека из виду, и мне все равно, с кем он общается. Народ начинает потихоньку перемещаться в сторону площади, значит, и мне нужно отправляться туда. Но одна я, пожалуй, туда не доберусь — сегодня я поставила свой рекорд накидалась шампанским за полчаса. Выветрится оно, конечно, тоже быстро, но до этого нас ждет  торжественная часть, которую нужно хотя бы посмотреть, и стоять придется в первых рядах.

Дерека и Мону я нахожу довольно быстро. Они скрываются в тени за цветочной аркой. Мона висит у законника на шее, и парочка самозабвенно целуется. Зря я не взяла вилку. Она бы сейчас очень пригодилась.

Первый пьяный порыв — развернуться и сбежать, но потом я понимаю, что это совсем жалко, да и бежать пьяненькой не очень легко. Велик риск позорно навернуться на шпильках,  поэтому я бесцеремонно  подхожу ближе и говорю:

— Мона, тебя, думаю, уже обыскался муж, иди его поцелуй. Не так приятно, зато  для благосостояния полезно.

Она отлепляется от Дерека и с ненавистью смотрит на меня. Законник растерян, но к счастью, молчит. Если бы он начал оправдываться, я бы взорвалась.

— Что же ты с пользой для благосостояния не целуешься? — шипит она.

— У меня нет с ним проблем. — Я пожимаю плечами и теряю к ней интерес. —  Дерек, пошли, аукцион уже начался, а я дотуда не дойду. — Подтверждая свои слова,  качаюсь на шпильках, и Дереку приходится ловить меня за талию. Мона обиженной фурией уходит с поляны, а я поворачиваюсь к законнику.

— Это не… — начинает он, но я морщусь.

— Огради меня от нелепых оправданий. Ты ничего мне не должен. Точнее, должен не оставлять меня одну, а ты оставил — единственный твой проступок.

— Признаю ошибку, — спокойно отвечает он, и я снова  вспоминаю про вилку. — Я тебя оставил, и ты напилась.

— Мне было грустно.

— Сейчас повеселело?

— Нет. Ты целовал Мону, а она — замужняя женщина и меня бесит.

— Мона целовала меня, — поправляет законник.

— Ой, да какая разница.  Если мужчина не хочет целоваться, он способен отбиться, — фыркаю я и гордо направляюсь  прочь. «Только не реветь! Только не реветь!» — повторяю мысленно и беру еще один бокал.

— Тебе не хватит? — недовольно спрашивает Дерек, но я только бросаю в ответ презрительный взгляд. Нет уж! Я сегодня расстроена. Так просто вечер не закончится.

— Не боишься расстроить родителей?

— Поверь,  мои родители и не такое видели. Их сложно расстроить. Сейчас их можешь расстроить только ты, если не уследишь, и меня украдут. А так… они буду счастливы, если сегодня я вернусь домой.

Дерек

И что я даже не получу по физиономии? Смотрю на Клэр, нетвёрдой походкой подбирающейся к столику с шампанским, и понимаю, что она снова меня удивляет. А еще мне стыдно. Так, самую малость. Поцелуй с Моной, что это было? Закрытый гештальт? Способ вывести бывшую на откровенность? Месть Клэр или попытка вызвать ее ревность? Я и сам не могу себе ничего объяснить. Единственное, что могу сейчас сказать однозначно — все умерло. Я не почувствовал ничего. Ни одной эмоции, которые порождает во мне другая блондинка, которая сегодня почему-то решила пуститься в отрыв.

Клэр притягивает, бесит, заставляет вспыхивать, а Мона не вызывает ничего. Только сожаление и брезгливость, впрочем, как и ее муж. Наверное, я должен был ее поцеловать, чтобы поставить для себя точку. А еще Мона много говорила: о делах мужа, о том, почему они вернулись и как выгодно им сотрудничество с семьей фо Селар. Она не замечала отчуждения, видимо, до сих пор считает, что я принадлежу ей. Не стал разочаровывать, четко следуя плану Клэр — говорить, не привлекая внимания.

Пообщаться с ней было нужно, и сделать это так, чтобы Мона ничего не заподозрила. А вот поведение Клэр удивляет, похоже, ей действительно все равно.

Ловлю ее уже у выхода на площадь, когда блондинка, запнувшись, теряет равновесие на высоченных каблуках. Сама чуть не падает, но умудряется не пролить ни капли из бокала. Со вздохом ловлю ее за талию и получаю разъяренный взгляд. Все же злится, и почему-то от этого на душе становится очень приятно. Мне нравится, что поцелуй с Моной ее разозлил. Хотя я не исключаю, что Клэр это не нравится лишь из-за того, что мы изображаем пару.

Блондинка быстро берет себя в руки и приклеивает к лицу холодную улыбку. Потом послушно цепляется за мой локоть и делает глоток из бокала. Как ни в чем ни бывало. Даже стоит ровно.

— Плохо ведь будет, — мягко замечаю я.

— А думаешь, мне сейчас хорошо? — с вызовом отвечает она и отворачивается.

И все же она огонь. Знаю, что обожгусь, но почему-то сейчас это окончательно перестает меня пугать. Глупо отрицать, что я на нее запал. Даже обстоятельства, которые нас свели, начинают казаться несущественными.

Только вот мы по-прежнему из разных миров, и я не уверен, что готов к этому. С Моной все закончилось плохо. Клэр не Мона, но вряд ли это что-то меняет.

Клэр

Дерек провожает меня к месту проведения аукциона и усаживает на первый ряд. Забавно. Он боится, что я упаду и опозорю его? Нет. Сколько бы я ни выпила упаду я только дома лицом в подушку. Я  была на сотни таких мероприятий, которые навевают тоску.  Сам законник говорит, что прогуляется, и я надеюсь, он  хочет послушать разговоры местной публики, которая преимущественно не сидит, а фланирует по площади. Но остается вариант, что Дерек собирается снова найти Мону и закончить то, что начал. Как заставить себя не беситься по этому поводу?

Я сижу очень удачно. Прямо напротив сцены. Справа у меня папин деловой партнер — Жорж фо Пандор, слева — лучшая подруга дочери нашего мэра. Кажется, ее зовут Вивьен… но я не уверена.

От первого я узнаю о том, что несколько человек крайне недовольны тем, что отец подписывает  соглашение на добычу магической руды с одним из западных партнеров. Среди недовольных есть  высшие военные чины, зять мэра и еще Сесиль фо Рендар. Она контролирует  добывающую отрасль  к северу от Кейптона. Сам Жорж тоже не слишком доволен сложившейся ситуацией, хоть и не говорит об этом. Пузырьки в моей голове не дают  сосредоточиться на разговоре. Жорж отечески предостерегает меня и просит поговорить с отцом и убедить его не совершать глупость.

— И что я ему скажу? — хмыкаю я, делая вид, что крайне заинтересована судьбой массивного золотого кулона, позволяющего накапливать магию. Именно его разыгрывают, как первый лот. Он уходит двоюродной тете ректора Мерийского колледжа.

— Ну… возможно, он подумает и пересмотрит свое решение? — вкрадчиво интересуется  Жорж. — У нас здесь есть много серьезных людей.

— Например, вы? — замечаю я и отворачиваюсь. Как раз объявляют следующий лот. Семья фо Аголз  презентовала на аукцион запонки из белого золота с сапфирами. Странный выбор, если честно. Они раньше принадлежали старшему сыну главы рода — он убил мою лучшую подругу. Печальное дело, которое до сих пор отзывается болью в сердце.

А вот следующий лот меня очень интересует. Наручные часы — снова белое золото (оно сегодня популярно),  россыпь бриллиантов и возможность останавливать время на несколько секунд. Но иногда эти секунды бывают решающими. Особенно если работа связана с риском. А еще это дар от семьи Марриса, и  Маррис явно бесится. Часы дед обещал передать ему. Но рыжий, видимо, снова где-то облажался, раз часы уйдут с молотка. Самого его на аукционе нет, значит, или смертельно на кого-то обижен, но не на меня, мы расстались вполне мирно, или наказан.

— Я могу рассчитывать на тебя Клэр? — прерывает мои размышления Жорж, и я раздраженно дергаю плечом. Вот что пристал?

— Можете, конечно, — улыбаюсь я.  — Поговорим позже… хочу поучаствовать в аукционе.

Немолодые мужчины высшего света бывают очень предсказуемы в попытках произвести впечатление. Часы оказываются у меня буквально через десять минут ожесточенных торгов.  Это мило, но совершенно не трогает. Признаться, я бы хотела купить их сама, потому что это подарок и извинение.

— Так что скажешь, Клэр?

— Отец не советуется со мной по таким вопросам. Вы же знаете, он бережет своих принцесс и считает, что нам не стоит вмешиваться в его дела.

Жорж обижен, он явно ожидал другого ответа, но я даже не соврала.  Папа и, правда, не спрашивает мое мнение, а я и не лезу. В этом вопросе у нас с ним полное взаимопонимание.

Соседка слева оказывается полезна еще меньше. Он лишь рассказывает, что ее подруга не пошла на мероприятие, так как плохо себя чувствует. В городе ходят слухи, будто дочка мэра ждет ребенка и свадьбу, поэтому не привлекает внимание общественности к тому, что хронология событий нарушена. А вот ее муж тут. Я вижу его рядом с отцом. Молодой человек упорно что-то втирает папе. И я начинаю подозревать его. Слишком уж нагло действует. Но потом я замечаю то, что заставляет меня поменять мнение.  Я прячу в сумочку часы, извиняюсь перед всеми и, поискав взглядом Дерека, направляюсь за сцену, где увидела кое-что интересное.

Конечно, стоило бы дождаться законника, но времени нет. Там я заметила одного из тех мужчин, которые напали на Дерека возле его дома. В случайные совладения я не верю, а значит, напавший на законника появился тут не просто так, кто знает, вдруг он разговаривает с заказчиком? Я должна посмотреть.

Я всегда такая. Вижу цель — не вижу препятствий. Наверное, в теории, меня мог бы остановить Дерек или папа, но они не знают о том, что мне пришла в голову шальная мысль, и поэтому занимаются какими-то своими делами, а я безнаказанно заворачиваю за сцену. Тут много народа. Организаторы, подвыпившие гости, которые почему-то принципиально хотят все контролировать, обслуживающий персонал. Людно и шумно, идеально, чтобы не привлечь внимания к собственной нетрезвой персоне.

Тут же вижу и того, за кем я последовала. На мужчине светлый костюм, что уже выделяет его из толпы, да и внешность, не скажу что примечательная, но узнаваемая. Короткая стрижка и слишком холодный взгляд. К счастью, заинтересовавший меня человек по сторонам не смотрит. Он полностью сосредоточен на своем собеседнике, лица которого я разглядеть не могу, но хочу.

В толпе легко затеряться, поэтому я лавирую между суетящимися людьми и подбираюсь поближе к говорящим, личность одного из которых до сих пор остается для меня тайной.  Некоторые подозрения имеются, но  на празднике сотни  толстых мужиков в черных костюмах. А во мне непростительно много «Просекко», чтобы  убедиться в своих догадках нужно подойти поближе, чем я и занимаюсь.

Мужчины не обращают на меня никакого внимания, просто неторопливо уходят из пространства за сценой в сторону особняка. Мне приходится двинуться за ними следом.

Не лучшая идея, но другого шанса может не представиться. Плохо, что у меня нет никакого оружия, только магия, которая не всегда уместна. Зато есть артефакт. Как  любит говорить папа: есть вещи, которые просто не могут лежать без дела. Если у тебя есть в распоряжении действительно мощная реликвия — пользуйся.  Поэтому я достаю часы и надеваю на руку повыше локтя, с запястья они просто соскользнут. Зачем это делаю, не знаю. На всякий случай.

С ними чувствую себя увереннее, хотя представления не имею, как они помогут в критической ситуации. Вот и проверим при случае. Здесь народа меньше и тише. У неприметной калитки мужчины тормозят, а я прячусь за деревом. Не то, чтобы меня тут было совершенно невидно, но если не оборачиваться…

Замираю и жду, что будет происходить дальше. Услышать их разговор не получится — слишком далеко, а  вот разглядеть второго вполне. Зрение у меня отличное. Сердце стучит громко и часто,  волнуюсь. Хотела бы  олицетворять выдержку, но нет. Мне страшно в опускающихся сумерках, вдали от праздных людей, наедине с теми, кто, возможно, стоит за убийством Дара, попытками меня подставить и похитить. Несусветная глупость — прийти к ним самой. Но глупость я уже совершила, поэтому остается довести задуманное до конца и не попасться.

Замираю и жду, а потом, не выдержав, все же подхожу ближе, и в этот момент мужчины поворачиваются и смотрят прямо на меня. Сердце падает в желудок. Я узнаю второго человека, он узнает меня, и  это плохо. Делаю то, что сейчас логичнее всего  — нажимаю на циферблат часов,  и выдыхаю за стволом дерева с занесенной для шага ногой.  До моего фиаско остается несколько секунд. Ошибку я не повторяю. Я узнала все, что хочу, поэтому резко разворачиваюсь и бросаюсь в противоположную от мужчин сторону, чтобы спустя несколько метров с громким «Ой» влететь в массивную фигуру в светлой рубашке, на которую я выливаю остатки своего просекко. Все равно жидкость в меня больше не лезет.

— Точно «ой»… — мрачно произносит Дерек, отступая и оценивая ущерб, который я нанесла его рубашке. Непоправимый, и сама вижу. Смиряет меня только то, что формально рубашка не его, главное, не сказать об этом.

— Не переживай, мы все равно едем домой! — гордо заявляю я.

— Потому что ты больше не можешь пить? — усмехается он и смотрит на меня так, что по спине бегут мурашки. В его глазах нечто до боли напоминающее нежность. Но нежность — это совсем не то чувство, которое люди испытывают при взгляде на меня, поэтому я не очень доверяю тому, что вижу.

— Потому что я выяснила, кто хочет навредить отцу, — с запозданием отвечаю на его вопрос и жду реакции.

— И кто же?

— Муж твоей драгоценной Моны.

— Мона не моя… — начинает Дерек, но я только фыркаю и злюсь, вспоминая некрасивую картину, свидетельницей которой стала час назад. Я умею держать лицо, но не значит, что увиденное не причинило боль. Я думала, для Дерека хоть немного значит то, что произошло между нами. Два раза.

— Против драгоценной, ты не споришь. У тебя будут все шансы ее утешить, — жалю я. — Готова спорить, муж ей осточертел. Она соскучилась по всем этому… — Я неопределенно вожу бокалом в воздухе напротив торса законника, и только подняв глаза, вижу, что Дерек взирает на меня с легкой усмешкой и вопросительно изогнутой бровью. У него хватает совести смеяться надо мной?

— Клэр… не начинай. Я не буду оправдываться за то, что ты видела, — замечает он с мягкой улыбкой, словно я маленький ребенок.

Нет, я понимаю, сама сказала, что случившееся между нами — ошибка и ничего не получится, но… продолжение я придумать не смогу, но настроение этот факт не улучшает.

— А надо бы, — дуюсь я, но заметив, как Дерек хочет что-то сказать, поднимаю руки. То ли угрожая законнику бокалом, то ли просто, предлагая сменить тему.

— Я обвиняю его не потому, что мне не нравится Мона, а потому что сейчас я следила за ним и одним из тех, кто напал на тебя. Они разговаривали, как старые знакомые. Тебе не кажется это подозрительным?

— Где они? — подрывается Дерек, моментально избавляясь от ленивой расслабленности.

— Вероятнее всего, в саду, — отвечаю я и отступаю с дороги законника. Он сразу туда рванет? — Только сейчас стояли у калитки через которую ходят слуги. — Дерек стремительно обходи. меня, а я возмущенно окрикиваю его. Эй! Ты же не бросишь меня здесь?

— Брошу. — Дерек останавливается, поворачивается ко мне. — Иди, найди отца и все расскажи ему, он в курсе, что делать. Потом можешь ехать домой. Уверен, он найдет с кем тебя отправить.

— То есть ты меня оставишь одну здесь? — обижено уточняю я.

— То есть мы сейчас будет устраивать разборки, пока преступник пытается скрыться? — отвечает он, пародируя меня, и хочется запустить в нахальную физиономию бокалом. — Клэр ты же в курсе, муж Моны — зять генерала, я могу поймать его с ножом над трупом…

— Как меня? — Я выразительно приподнимаю бровь, обижаясь непонятно на что, возможно, на переизбыток алкоголя в организме.

— С тобой у меня был хотя бы шанс, здесь нет даже призрачного. Нужна помощь твоего отца. Расскажи ему все, пожалуйста, у нас с ним договор.

— Хорошо, — соглашаюсь я так, будто у меня есть выбор, и возвращаюсь на людную площадь, где еще полным ходом идет аукцион. Теперь нужно отыскать папу и не спалиться, что я безнадежно пьяна.