Глава 16

Шампанское больше не беру. Достаточно уже. В толпе нахожу отца, который увлечен очередным деловым разговором и настойчиво тяну за рукав. Папа спешно прощается и послушно отходит со мной в сторону. Он не возмущается и не задает лишних вопросов, он знает — я никогда не позволю себе дергать его по пустякам. Если отвлекла — значит, случилось что-то требующее его вмешательства. Это правило до меня донесли еще в детстве.

Рассказываю, что видела, передаю слова Дерека и уже спустя пятнадцать минут мы с мамой едем домой с папиным водителем. Отец всегда действует решительно и быстро.

— Ну вот, надо же! — сокрушается она. — Такой вечер замечательный и пришлось уехать. Я хотела поучаствовать в аукционе, там должны были разыгрывать  кольцо.

— Папу попросишь — купит.

— Конечно, купит, — отмахивается она. — А азарт?

Мама вообще не в курсе, почему нас поспешно отправили домой.  Но она привыкла слушаться отца. Не потому, что покорная, а  потому, что если вдруг попросили уехать сейчас же, это не прихоть, на то есть на то серьезные причины, которые игнорировать нельзя. Поэтому она лишь немного расстроена, что развлечение закончилось раньше, чем ей хотелось бы.

— А где Дерек? — спрашивает мама. — Он тоже остался? Думала, он поедет с нами.

— Он вынужден был уйти еще раньше, чем папа, уклончиво отвечаю я.

— При условии, что  его просили не спускать с тебя глаз? — хмурится она.

— Ну, видимо, мою безопасность они защищают там. — Я неопределенно машу рукой куда-то за окно платформы.

— Ну да, точно. — Она кивает. — Мне понравился этот законник.

— А как же социальное неравенство, которое лежит между нами.

— Ну, это все мелочи, — отмахивается мама и, заметив мой удивленный взгляд, поясняет: — У него очень хорошие перспективы. Гевин  сказал,  Дерек совсем скоро может возглавить управление Кэйптона. А там, кто знает, какие перспективы откроются, — задумчиво тянет мама и смотрит на меня с лукавой улыбкой.

— Прекрати, — лениво отмахиваюсь я. — Ты же знаешь, такие как он не женятся на таких, как я. Мы слишком разные.

— Противоположности притягиваются.

— Возможно, но разве притяжение  — достаточная основа для совместной жизни?

— Нет, конечно, ты права. — Мама вздыхает. — Просто вы так хорошо смотритесь вместе. Но, возможно, он для тебя грубоват.

— Я для него слишком я, — смеюсь и откидываюсь на спинку сиденья.

Приезжаем домой и лениво разбредаемся по своими комнатам. Шампанское выветривается из головы, и она становится чугунной. Иду в душ и долго стою под обжигающими струями, приходя в себя. Думаю и спускаюсь в цоколь. У нас там небольшой «зимний» бассейн и несколько видов парных. Иду в ту, где  тебя окутывает облако ароматного пара. Укладываюсь  на теплые камни и закрываю глаза, позволяя телу расслабиться. Остатки алкоголя выходят через раскрытые поры, и очень скоро я чувствую себя как новенькая,  плаваю в бассейне какое-то время, а потом возвращаюсь в комнату, чтобы высушить волосы и привести себя в порядок.

Уже поздно и можно ложиться спать, но я спускаюсь в сад с чашкой чая и жду. Не хочу признаваться себе, но жду Дерека, а приезжает один папа.

— Папа, что случилось? — спрашиваю я, поднявшись со своего места. Руки мелко дрожат, я переживаю.

— А что должно было случиться? — интересуется папа напряженно. — Ты почему не спишь? Уже поздно.

— А где Дерек? Его с тобой нет?

Страх подкатывает к горлу. Он иррациональный, но это ничего не меняет.

— А почему он должен быть со мной? — удивляется отец, окончательно сбивая меня с толку. — Преступник пойман, его подельники тоже. Тебе и мне ничего не угрожает. Необходимость в его присутствии отпала.

— Так все же, это муж Моны? Он — причина наших неприятностей?

— Муж кого? — Папа хмурится, и я отмахиваюсь, понимая, что он не в курсе того, кто такая Мона. — Неважно.

— Не беспокойся, Клэр. Все закончилось. Правда. Меня действительно отвлекали от одного важного контракта. Мне очень жаль, что в этот раз стали действовать через тебя и у них почти получилось. Эта ситуация должна заставить сделать выводы всех нас,  как бы это ни было печально.

— Расскажешь? — без особой надежды спрашиваю я. Папа никогда не делился такими вещами, но неожиданно получаю ответ.

— А почему бы и нет? Все равно не спится. Сделаешь отцу чай?

— С мятой и щепоткой спокойствия?

— Да, в самый раз, — улыбается папа, приобнимает меня за плечи, и мы отправляемся на кухню, где бываем крайне редко. В основном прислуга накрывает в столовой.

Я завариваю чай, а он начинает рассказ про крупный проект, который лоббировал в последнее время. Государственные контракты всегда рождают ажиотаж и привлекают внимание заинтересованных лиц. В этом случае многие были против. Особенно муж Моны, он терял кучу денег, если контракт переходит к зарубежным партнерам.

Сначала отца просто хотели отвлечь, подставив меня.

— Но что произошло с Даром? — спрашиваю я. — Ведь до сих пор непонятно, какую он играл роль во всем этом. Зачем был подстраивать его убийство?

— Здесь я тебе, к сожалению, не подскажу. Но обвинения с тебя сняты. Поэтому просто успокойся и живи свободно.

— Преступник сознался?

— Представления не имею, — отмахивается папа. — Главное,  мы точно знаем, что Алексис с ними был заодно. Он должен был увезти тебя в Нагдад, и это бы дало злоумышленникам почти полный контроль надо мной. Не только во время этой сделки, но и вообще. Ради твоего благополучия, я бы сделал все возможное. Просто, я был слеп и глуп, когда настаивал на той свадьбе.

— Ты хотел, как лучше, — примирительно говорю я.

— Когда тот план провалился, времени оставалось немного, и за тобой начали охоту. В надежде, что получится прибегнуть к шантажу. Но сейчас все закончено.

— А сделка?

— Документы практически подписаны.

— То есть я могу возвращаться к своей обычной жизни?

— Да. Отдохни пару дней от потрясений, и все вернется в свою колею.

Папа целует меня в висок и, отставив пустую чашку, уходит спать. Я тоже поднимаюсь к себе. На прикроватной тумбочке часы, которые я так и не отдала Дереку.

Вопросов у меня еще очень много, и я надеюсь, Дерек на них все же ответит. Завтра. Ложусь спать почти уверенная, что законник  приедет с утра.

Я жду его весь следующий день. Между нами слишком много недосказанности. Мы так и не заглянули в мои воспоминания. Но законник, так и не заезжает и, вообще, никак не дает о себе знать, не пожелав даже поставить точку в наших странных отношениях. Зато под вечер является Мона. Ее-то я видеть совершенно не готова.

Дерек

Наверное, Клэр ждет. Да и неправильно исчезать так, не попрощавшись. Паршиво вышло, сначала неприятный разговор о том, что между нами ничего не может быть, потом этот дурацкий поцелуй с Моной, а сейчас исчезновение без малейшего «пока». Но моя работа делает меня мудаком. Только ей я остаюсь верен на сто процентов, женщины такого не терпят. И Клэр я даже предлагать не буду. Может, и к лучшему, что не вышло поговорить, хотя я хотел. Но обстоятельства выше нас. Я домой в душ-то съездить и переодеться не могу.

Бессонная ночь, которая перетекает в кошмарный, бесконечный день. Если кажется, что так просто предъявить обвинения зятю генерала, то это иллюзия. Практически нереальное мероприятие, опасное для жизни и карьеры.

Если бы не отец Клэр, не получилось бы вообще ничего. Но именно он выдвинул обвинения, именно он орал в кабинете моего начальника так, что даже  дежурные сбежали курить на улицу, именно он требовал справедливости, угрожал лишить должности и работы все управление. Короче, делал все то, что обычно делают богатые зарвавшиеся аристократы. Впервые я слушал подобные вопли с удовольствием.

Нам, по крайней мере, разрешили задержать его и допросить. Немного, но лучше, чем ничего. Правда, потом все пошло наперекосяк.

Не только, потому что приехал генерал,   теперь орали и угрожали мне,  но и потому что допрос ничего не дает. Я пытаюсь подступиться и так, и этак, но Эдмонд молчит. Точнее, говорит, но создается впечатление, будто он, действительно, не в курсе происходящего. Даже делами он занимается через посредника. Просто пешка. Или талантливо притворяется.

У меня остается не более трех часов, чтобы доказать его причастность, если не получится, то придется отпустить и попрощаться с рабочим местом, и, возможно,  свободой. Генерал, предполагаю, не спустит мне это и отомстит. Но на его месть мне наплевать, не в первый раз идти против системы. Сейчас я умнее, опытнее и шансов выиграть этот бой больше.

Интуиция орет, что я упускаю что-то важное, и только ближе к обеду, в очередной раз заставив Эдмонда ответить на вопросы и закинувшись еще одной кружкой кофе, у меня получается сложить пазл. Правда легче от этого не становится.

Клэр

Смотрю на Мону и не спешу впускать ее в дом. Она  выглядит жалкой. Глаза красные, на лице нет макияжа, поэтому и выглядит на свои несвежие тридцать, но мне все равно ее не жалко. Я вообще не очень жалостлива. При виде соперницы, которая отвратительно выглядит, я способна испытывать только удовлетворение.  Кто-то назовет меня стервой и будет прав.

— Клэр, можно мне войти? — дрожащим голосом спрашивает меня Мона и заискивающе смотрит в глаза, изображая побитого спаниеля.

— Зачем? — спрашиваю недовольно и изучаю бывшую Дерека. По-прежнему не жалко.

— Очень нужна помощь.

— Не ко мне. Я не помогу тебе. — Ну а что она хочет? Зато я честна. Тоже отличное качество.

— Ему нужна помощь, а не мне, — напирает Мона и аргументы использует, в целом, верные.

Не знаю, какие она преследует цели, но бесит меня невероятно. Я, что, похожа на наивную альтруистку или дуру? Сейчас помчусь всем помогать своим присутствием и добрым словом? Ничем другим я все равно помочь не смогу, Моне, правда, отвечаю совсем не то.

— Если бы ему была нужна моя помощь, он сообщил бы об этом напрямую, а не через сомнительных посредников.

— Не твоя,  — отрезает она.  — Ему нужна моя помощь, но он… с некоторых пор он не горит желанием говорить со мной. У нас все очень сложно.

— Может, на то есть причины?

— Может, но сейчас ты же знаешь, в чем подозревают моего мужа. Это усложняет ситуацию.

— Так это тебе нужна помощь Дерека? — Я приподнимаю бровь и выразительно смотрю на Мону. Она злится, но зачем-то сдерживается и продолжает пытаться склонить меня на свою сторону.

— Так и будем стоять в дверях или пригласишь войти?

— Я приглашаю только друзей. Ты к ним не относишься. Но если хочешь, присядем в саду. Но предупреждаю, меня начинает утомлять этот разговор.

— Боже, ты еще более тупая, чем кажешься на первый взгляд, — злобно шипит Мона, а я довольно улыбаюсь. Все же вывела стервь из себя.

— То есть говорить ты со мной не хочешь? — спрашиваю я и с наслаждением наблюдаю, с каким трудом Мона берет себя в руки и выдавливает улыбку.

— Я не хочу с тобой говорить, но буду из-за Дерека. И ты меня выслушаешь, потому что он тоже тебе небезразличен.

— Кто тебе сказал такую глупость?

Мона на мгновение теряется, а потом уверенно произносит:

— А мне и не нужно говорить. Это видно.

Пожимаю плечами и подхожу к качелям в саду. Понимаю, оправдания только укрепят Мону в ее мнении. А мне это не нужно. Не знаю почему, но не нужно. Поэтому молчу. Неторопливо покачиваюсь и молчу, жду, когда она продолжит говорить. Мона недовольно морщится, но действительно начинает рассказывать.

— Эдмонд ни в чем не виноват.

— Да мне без разницы. С этим я разбираться не буду. Я, что, похожа на законницу или активистку?

— Проблема в том, что я точно знаю, кто во всем виноват и почему подозрение пало на моего мужа.

— Да? И кто же? — А вот это может быть интересно. Непонятно только, почему это вдруг Мона решила делиться знаниями со мной?

— Мой дядя. Ты ведь понимаешь, что это опасно? Он в хороших отношениях с начальником Дерека…

— У меня один вопрос… — Я делаю паузу и внимательно изучаю лицо Моны, пытаясь поймать ее на лжи. — Почему ты не пошла с этим вопросом к Дереку.

— Я и пошла! — горячо заверяет она. — Но Дерек злится и ревнует. Он считает, что я просто хочу спасти Эдмонда.

— Дерек ревнует? — Я хмыкаю. — Ты же понимаешь, как это глупо звучит.

— У нас есть своя история, Клэр, — с легкой грустью говорит она, а я начинаю злиться.

— Твой муж — в тюрьме, твой дядя, как я понимаю с твоих слов, не даст Дереку продвинуться в этом деле. У вас с Дереком своя история. чЧего же ты хочешь от меня?

— Чтобы ты поехала со мной к нему и попыталась убедить…

— О, нет. Увольте!

Я слезаю с качелей и поворачиваюсь к Моне спиной, планируя уйти в дом. Я почти точно знаю, что именно она сделает в следующий миг.

Отхожу я недалеко, буквально на пару метров. Меня настигает подлый, но очень эффективный магический аркан. Как предсказуемо и недальновидно. Видимо, на чего силенок хватило. Только вот Мона не учла, что не эффективно атаковать простеньким заклинанием выпускницу Мерийского колледжа магии, мага-боевика, между прочим, пусть и не самого лучшего, да еще и на ее собственной территории!

Я даже позволяю Моне немного порадоваться своей находчивости. Но даже тут она глупит. Плотное кольцо магии обвивает меня вокруг талии, заставляя с шумом выдохнуть воздух. На инерции еду на каблуках назад, но в движении разворачиваюсь лицом к противнице.

— Сразу видно, ты — глупая, пустая кукла. Иногда поражает, что такой называют меня. Они, видимо, не встречались с такими, как ты. Ты же в курсе, что аркан накидывают исключительно на шею и никак иначе? — со вздохом уточняю я, стараясь не показать, как мне больно. — Хотя о чем я? Конечно же, не знаешь! Иначе бы не допустила такую глупую ошибку. Его же снять проще простого. Да и орать бы я начала. Шея! Всегда атакуй шею. Вырубает почти мгновенно, я и то знаю.

— Не успела бы ты заорать! — злобно шипит Мона мне в лицо, молниеносно сокращая расстояние между нами, за счет подтягивания аркана. Я позволяю это сделать и резко разрываю оковы, а потом толкаю Мону в грудь волной воздуха.

Она летит на спину, но успевает что-то крикнуть, и из ближайших кустов на меня кидается пара крепких парней. С ними я справиться не смогу, а поэтому просто и незамысловато ору. Тем более обещала, а значит, надо выполнять. Вопль получается чуть ли на ультразвуке, точно не пройдет незамеченным.

Один  из нападающих, который не тормознул от неожиданности, услышав вопль, хватает меня поперек тела и пытается утащить, но отлетает, от моего любимого заклинания — крыла ската. Разряд получается лучше, чем  на выпускном экзамене. Но ко мне подлетает второй и бьет кулаком. Выставленный щит лишь чуть смягчает удар, и теперь уже я лечу в кусты, из которых только что выбралась Мона. В голове звенит, сознание уплывает, но я упрямо за него цепляюсь. Хочу досмотреть это представление до конца. Человек, который творит подобное, должен иметь какой-то коварный план, а не только голову, съехавшую с катушек.

Но как же это глупо! Увести меня Мона, чисто теоретически, смогла бы, если бы сумела нажать на нужные рычаги. Но украсть средь бела дня? Я не прекращаю вопить и пускаю первое в своей жизни боевое заклинание.

Не попадаю ни по кому. С меткостью у меня всегда были проблемы, но сверкает так, что, думаю, взбодрится не только наша охрана, но и жители соседних домов.

На меня, пошатываясь, несутся прихвостни Моны, от дома охранники, за ними папа в халате, с разлетающимися полами — не иначе как его выдернули из спа, а через немаленький забор перемахивает одним прыжком Дерек все еще в облитой «Просекко» рубашке. Прямо все в сборе. Не хватает только генерала, но интуиция подсказывает мне, что и он такое не пропустит.

И все же Мона — идиотка. Мне даже интересно, как она станет оправдываться за свой маразм. Слабоумие и отвага.

Но бывшая Дерека делает то, чего от нее не ожидает никто. Резко прыгает вперед, прежде чем я успеваю подняться, и придавливает меня к земле своими коленями. К горлу прислоняется что-то холодное.

— Все! — орет она. — Все ушли, иначе я ее зарежу!

Нож у шеи, бешеные глаза Моны и гнетущая тишина, которую разрывает тихий голос Дерека:

— Мона, все хорошо. Слышишь? Все хорошо. Отпусти ее, и мы поговорим.

Какое поговорим? Я совершенно не хочу, чтобы Дерек о чем-то разговаривал с этой неуравновешенной стервой-манипуляторшей! Только сообщать об этом сейчас неразумно. Не тогда, когда мое горло царапает холодная сталь. Весьма ощутимо, кстати! Кручу головой, пытаясь понять, насколько все серьезно.

— Не смей дергаться! — верещит Мона. Все серьезно. Поняла.  Дергаться не буду. Но ведь про колдовство речи не шло.

— Отпусти ее, — это уже папа. Какие все заботливые, но я не зря училась, и способна за себя постоять, просто раньше необходимости не было.  Хватаюсь за руку Моны, в которой она удерживает нож, и бью ее разрядом молнии. От души бью, не жалея.

Мона орет, отлетая в сторону, нож чиркает по коже, обжигая, но сильно не ранит. Я откатываюсь, подскакиваю и тут же оказываюсь в объятиях Дерека.

Правда, он быстро отстраняется и передает меня папе с рук на руки, а сам устремляется, к баюкающей руку Моне, которая поскуливает из кустов.

А меня отпускает и начинает трясти от понимания, как я была близка к смерти. Очень хочется отключиться, но я всеми силами заставляю себя стоять на ногах, только слишком сильно хватаюсь в рукав папиного халата и благодарю богов за то, что мамы нет дома. Он бы не вынесла такого представления перед своими окнами.

— Поехали, — грубо говорит Моне Дерек, а она поднимается на ноги и с вызовом отвечает. — Я никуда с тобой не поеду! Ты же не потащишь меня волоком. После такого тебя сразу уволят! А ты всегда был послушным и дорожил своим местом!

Говорит она  таким тоном, словно кому-то за это должно быть стыдно, но стыдиться, на мой взгляд, нечего.

— Конечно, он тебя не потащит волоком, — отвечает папа за законника. Папа у меня тоже прекрасно умеет говорить так, чтобы собеседник почувствовал себя униженным.  — Неужели у меня своей службы охраны  нет? Или, думаешь, меня тоже уволят? — Сейчас в его голосе сквозит неприкрытая издевка. — Нет, Мона, твой муж все вытерпит лишь бы…

— Дядя, — отвечает Дерек. — Все вытерпит дядя. За всем он стоит. Я ведь прав, Мона? Твой муж даже не в курсе происходящего.

— Я ничего не скажу.

— А тебе и не нужно. Если бы все преступники сознавались, в моей работе не было бы смысла. Твое признание мне совершенно не нужно. Поехали.

— Дядя не позволит меня посадить, — с довольной улыбкой говорит она. Лучше сразу отпустите.

— Не обольщайся, — сейчас отвечает снова папа. — Я знаю генерала, и готов поспорить, что он сделает все, чтобы выйти сухим из воды. У него не получится, конечно же, но он будет стараться и первое, что он сделает — это вид, будто не в курсе происходящего. Он все свалит на тебя, Мона.

— Все так и будет, — кивает Дерек. — Ну и муж несколько на тебя обижен. Он не оценил, что вы попытались провернуть все у него за спиной, таким образом, чтобы в случае чего именно он оказался козлом отпущения.

Мона растеряна. Я вижу это по ее глазам, но все равно пытается делать вид, будто хозяйка положения, даже когда ее уводят охранники.

Дерек кидает в мою сторону взгляд и уходит следом. Я не могу понять, что он значит. В глазах сожаление, причину которого не получается расшифровать. Поговорить нам снова не удалось. Интересно, а он хотел?