Глава 10

На улице тихо, и только слышится шум океана, я так устала, что даже в дом идти не могу, усаживаюсь прямо здесь на шезлонг и прикрываю глаза, стараясь отрешиться от всего происходящего. Обещаю себе, что посижу совсем чуть-чуть и потом пойду отдыхать. Мне просто нужно немного время.

— Думал, ты устала и пойдешь спать, — говорит Дерек у меня за спиной. Щелкает крышка. Слышу, он открывает бутылку, скорее всего, пива. Я не вижу мужчину, но каждой клеточкой тела ощущаю его присутствие.

— Тоже так думала, — отвечаю я и вытягиваю ноги. На шезлонге хорошо. Океан шумит буквально в паре метров, волны с шипением набегают на берег и то, что в темноте я вижу только отсветы, совершенно не портит мне впечатление. — Но потом вспомнила, что из дома Айрис, по словам очевидцев, открывается лучший вид на океан. Решила, что обязана им насладиться, пока есть такая возможность.

— Не логичнее ли полюбоваться им с утра? — резонно уточняет Дерек и усаживается на соседний шезлонг.

— Логичнее. — Не спорю. —  Но я не знаю, что приготовит нам утро. Судя по последним дням, хороших сюрпризов ждать не приходится.

— Это точно.

Он вздыхает и откидывается на спинку шезлонга.

Мы лежим молча, и каждый думаем о своем. Я в очередной раз пытаюсь вспомнить ту ночь, и снова натыкаюсь на пустоту в голове. Это изрядно раздражает.

— Почему я все забыла? — спрашиваю тихо. — На меня уже однажды  действовали ментально, и это… — Я качаю головой. — Не то. Не похоже. Тогда были какие-то смутные картины, словно кто-то хотел, чтобы я думала иначе. Вата в голове. А тут пустота. Вот я танцую на вечеринке, а вот проснулась рядом с трупом. В середине провал.

— Это может быть зелье, — высказывает предположение Дерек.

— Которое заставило меня убить и забыть? — усмехаюсь, хотя ситуацию можно назвать какой угодно, но точно не веселой.

— Вполне возможно, просто забыть.

— Мне нравится, что ты не веришь в мою виновность. Это прогресс.

— А ты сама веришь?

Не знаю почему, но я не хочу врать, поэтому признаюсь:

— Думаю, я могу убить, но только если мне угрожает опасность. Не представляю ситуацию, в которой меня довели до такой степени, чтобы я так подставилась.  Особенно Дар!  Симпатичный мальчик, который будет улыбаться весь вечер и отвезет домой… он не из тех, кто будет давить или злить… Я знаю такой типаж, они… — Морщусь, подбирая слово и, наконец, нахожу: — Безопасные. Пойми, я не хорошая, но осторожная и умная, Дерек. Зачем мне так подставляться?

— Вот и я думаю, что ты слишком умна, чтобы так глупо подставиться…

— А раньше так не думал?

— Раньше нет, — признается он. — Сложно оценить твои умственные способности издалека.  А это подводит нас к мысли, что тебя подставили. Вопрос, кто и зачем?

— В вопросе «зачем», думаю, ты прав. Меня подставлять не имеет смысла,  но через меня можно воздействовать на отца. И опять же…  пока он волнуется за меня, пытается выйти из этой ситуации, он меньше внимания уделяет рабочим вопросам.

— Над чем он работает? — с интересом уточняет Дерек.

— Представления не имею. Не думай, что мне неинтересно. Просто работа папы — табу. Так было всегда. Он не делится рабочим с домашними. Это его правило.

— Завтра ему придётся эта правило изменить. А сейчас все же надо лечь спать.

— Я еще посижу?

— Мне бы этого не хотелось, Клэр, — говорит он. — Конечно, никто не знает о том, что ты здесь. Но я не хочу оставлять тебя одну во избежание неприятностей.

Не спорю, поднимаюсь и ухожу в дом, понимая, возможно, сегодня получится нормально выспаться. Почему-то кажется, что здесь, рядом с ним ничего плохого не произойдет.

С утра мы не затягиваем и собираемся на встречу с папой. Даже не завтракаем. Впрочем, это как раз неудивительно. У Дерека есть только кофе, который мы и пьем. Это помогает разлепить глаза, я в такое время суток еще не очень хорошо соображаю. Даже после кофе. Жизнерадостный и активный законник порядком раздражает.

Он с утра даже мне улыбается. Хотя, возможно, его просто забавляет моя кислая физиономия. Любовь к жизни возвращает сумка с вещами, которую мне выдает Дерек. Я совсем забыла, что вчера родители должны были передать одежду для меня. Хоть выглядеть буду прилично.

Собирала явно мама. Вещи дизайнерские, новые  в мамином понимании прекрасного, поэтому выхожу я в длинном черном платье на тонких бретельках, с разрезом на бедре и босоножках на шпильке. Маме, что, понравилось выдавать меня замуж? Хочет еще раз или цель какая-то другая? Иначе объяснить выбор одежды не получается.

— Это что на тебе? — уточняет Дерек, рассматривая меня с непонятным выражением лица. На нем жалось? Недоумение? В общем, совсем не те эмоции, которые хочет видеть красивая,  хорошо одетая женщина.

— Что привез! — раздраженно отвечаю я и залезаю на первое сиденье платформы. Мог хотя бы промолчать. Впрочем, долго  злиться не получается. Внезапно приходит понимание — мы едем домой! Это же просто отлично!   Я в предвкушении. Очень надеюсь, мне разрешат вернуться.

— Ты подозрительно довольна, — замечает Дерек, а я пытаюсь спрятать улыбку.

— Ну и? — спрашиваю у него. — Любить дом — это преступление?

— Я думал, тебе эти чувства неведомы, — парирует он, а  я обиженно отворачиваюсь к окну и вместо продолжения разговора слышу изрядно раздраженное: «Да!»

Подскакиваю от неожиданности и разворачиваюсь к законнику. Перед Дереком снова висит руна вызова. Мне кажется, он постоянно кому-то нужен.

— Нет, — отвечает законник. — Это неразумно. Я не один. Да, со мной она. Да, этого требует ситуация. — Молчание. — Хорошо!

Дерек ругается и резко меняет траекторию движения. Я, взвизгнув, отлетаю к окну.

— С ума сошел? — возмущаюсь, потирая ушибленное плечо.

— Прости, — отзывается он, кажется, даже вполне искренне.

— Куда мы едем? Дом в другой стороне. И, вообще, что это сейчас было?

— На три минуты заскочим ко мне, — коротко и недовольно отвечает Дерек. — Начальство требует срочно отчет. У меня не одно расследование, так-то.

— Ну, сразу бы и сказал. Зачем психовать?!

— Я не люблю, когда на меня давят. И я не хочу ехать к себе. Там может быть опасно.

— Кому?

— Тебе.

— Давай, спрячусь? — предлагаю я, тронутая заботой, и начинаю стекать по сиденью вниз. — Только у тебя тут грязища.

Дерек закатывает глаза, но не спорит, а я, оказавшись на полу, накидываю на себя едва заметный полог. Зря меня, что ли, учили. Правда, очень быстро мне надоедает сидеть, нюхать пыль и любоваться коленкой Дерека, я даже думаю выползти, но мы останавливаемся, и мне на голову опускается тяжелая рука законника. Видимо, он все же оценил мою маскировку и так намекает, чтобы я не высовывалась. Еще вчера я бы не стала  сидеть на полу платформы, но сейчас мне слегка страшно. А если действительно за мной началась охота, чтобы давить на папу? Пытаются подставить, увезти в Нагдад, да и кто знает, что им еще придет в голову? Поэтому приоритеты меняются, и я послушно замираю, а потом раздается странный звук, вскрик, падание и чужие голоса.

В платформу кто-то бесцеремонно заглядывает. Я усиливаю защиту и стараюсь не дышать, вознося хвалу предкам, которые даровали мне хороший магический резерв.

— Как нет? — шипит один — Нам же сказали, он будет с ней, — и я понимаю, ищут меня, но, к счастью, не видят.  Вопрос — что с Дереком?

— Ну, значит,  твой информатор наврал! — отвечает другой. — Давай валить отсюда, мы зря грохнули законника, сейчас кто-нибудь нас заметит!

Я слышу, как они удаляются, переговариваясь. Дерека не видно. Куда делись люди с улицы непонятно. То ли прячутся, то ли на работе! Что за мир!?

Выжидаю еще чуть-чуть и осторожно, не снимая полог, который  практически бесполезен, переползаю на  водительское сиденье животом. Даже дышать боязно. А вдруг нападающие не ушли? А вдруг Дерек мертв? Дверь платформы открыта. Я свешиваюсь вниз к земле и натыкаюсь на безжизненное тело Дерека. Вижу на его виске кровь. Лицо бледное, синеватые губы. Становится страшно. Но грудная клетка едва заметно вздымается. Дышит. Приложили его хорошо и, похоже, не только физически, но и заклинанием. Причем каким-то хитрым. Застать законника врасплох и вырубить одним ударом… ну это не каждый может, а меня искали два каких-то дилетанта. Не вяжется, а значит, скорее всего, какой-то артефакт. Очень плохо. Руки трясутся, мутит, но я понимаю, не могу тут бросить законника. Нужно срочно что-то придумать, а одна я его в платформу не затащу.

— Девушка, вам помочь? — У платформы показывается мужчина. Он выбегает откуда-то из-за угла, и я едва сдерживаюсь, чтобы не пальнуть в него заклинанием. Нельзя же так пугать!

«Я вишу, практически с грудью наголо над безжизненным телом мужика… вот как ты думаешь? Нужна мне помощь или все идет по плану?»  — думаю я, а доброжелатель продолжает докапываться.

— Может врачей вызвать?

— А вы не видели, что произошло? — отвечаю я вопросом на вопрос, решив, что высказывать свои мысли все же не стоит, а то, вообще, останусь без помощи.

— Нет! — Он честно смотрит мне в глаза. Урод. Ментальную магию не нужно применять, чтобы понять — врет безбожно. Все он видел, просто не стал вмешиваться!

— Помоги его загрузить в платформу, — приказываю я, выбираясь через пассажирскую дверь, чтобы не свалиться на Дерека.

К счастью, мужик не спорит, а безропотно помогает. Видимо, совесть его мучает. Мы с трудом затаскиваем законника за заднее сиденье. Меня очень волнует тот факт, что Дерек не приходит в себя от наших манипуляций. Ведь действуем мы не очень осторожно, законник слишком мощный, чтобы можно было поднять и положить, приходится тащить волоком. С меня пот течет градом, бретельки съехали и в какой-то момент кажется, что мы вдвоем не справимся. Но упрямство побеждает.

— Так, может, того, все же лекарей? — предлагает мужик, задумчиво изучая Дерека.

— Сама справлюсь, — огрызаюсь я, сажусь за кристалл управления и стартую с места. Нет уж, я никому не доверяю! Своему отцу тоже,  но ему меньше, чем всем остальным. Нас ждала засада, после того как Дерека вызвал начальник. Искали меня, сейчас, пока ждем помощь, могут вернуться нападающие.  А так, главное — доехать до дома, ну, и надеется, что  Дерек останется жив. Я не очень хорошо разбираюсь в трупах. Этот вроде бы пока дышит.

Несусь как сумасшедшая. Два раза пролетаю патрули, явно превышая скорость, торможу на знакомой лужайке перед домом и забегаю внутрь с воплем.

— Папочка, спаси! У меня тут законник при смерти!

— Клэ-эр… — тянет он, хватаясь за сердце.

— Нет-нет! — тут же открещиваюсь я. — Это не я виновата, но если ты дашь ему умереть, то доказать это будет почти невозможно.

Дерек

Первое, что вижу, когда открываю глаза — это пожилого сосредоточенного мужика прямо перед моим носом. Тело реагирует мгновенно, и в нападающего летит кулак. Успеваю затормозить движение буквально в миллиметре от очков в золотой оправе, когда понимаю, что лежу совсем не на асфальте рядом с платформой. Там, где меня вырубили неизвестные, а в незнакомой комнате на весьма удобной подушке и даже под легким покрывалом, пахнущим свежестью. Обстановка не больничная, и точно, непохожая на мой дом.

— Простите, — шепчу пересохшими губами, пытаясь восстановить случившееся со мной. Голова раскалывается, и в памяти дыра. Помню только, как вышел из платформы у своего дома. Дальше пустота.

Где я? Кто передо мной? Что случилось, и как я сюда попал? Все это потерялось где-то в беспамятстве. Кажется, я даже лучше начинаю понимать Клэр. Крайне поганое ощущение.

— Ничего страшного, — бормочет мужик и отсаживается подальше. — Налицо сильное воздействие неизвестным зельем, скорее всего, в газообразной форме и удар по голове, вызвавший легкое сотрясение. Полежите пару дней, и все будет нормально. Но следует отдыхать.

— А вы, простите, кто? — спрашиваю я подозрительно.

Мужик недовольно поджимает губы, из чего я делаю вывод, что не знать его, мне должно быть совестно.

— Паул фо Раен — лекарь…

— И как же вы господин Паул оказались тут, рядом с раненым законником? Я думал, ваша стезя — это аристократы с неврозами… — Я действительно слышал это имя.

— Моя стезя — лекарское дело и те, кто может оплатить мои услуги, — сдержанно отвечает он.

— Проблема в том, что я не могу.

— Зато семья фо Селар может. Уже два десятилетия я их семейный лечащий врач. Приятно познакомиться.

Прекрасно. Значит, за баснословный счет из-за пустяковой травмы нужно благодарить Клэр. Вот хоть в чем-нибудь можно обойтись без этой вездесущей блондинки? Где я вообще и как сюда попал?

Виновница моих дум вместе с отцом и маячащей где-то на горизонте матерью появляется едва за доктором, закрывается дверь.

— И зачем все это? Его услуги стоят, как мой годовой заработок.

— Я думала, ты умрешь, и на меня повесят еще одно обвинение! — Клэр закатывает глаза, а ее отец смотрит на меня так, что я понимаю, так думала не одна она.

— Когда Клэр привезла вас сюда, вы действительно выглядели не лучшем образом, поэтому я вызвал семейного врача. Не переживайте, за этот вызов никто отдельно платить не будет, Паоло не так часто требуется нашей семье, а за год он получает  даже по моим меркам нескромную сумму. Даже приятно, что хоть раз ему пришлось действительно поработать, а  не просто посмотреть больное горло. Я рад, что с вами все хорошо, а сейчас отдыхайте.

— Мы с Клэр собирались с вами поговорить, — сообщаю я, решив, что раз уж все сложилось так, не стоит терять время, хотя в голове каша. —  Это важно.

— Нет! — встревает мама девушки. — Нет ничего важнее здоровья. Я получила четкие указания от доктора. Вам предписано сегодня лежать.

— Вашей дочери может грозить опасность.

— Мы выставим охрану, и Клэр никуда не выйдет из дома. Да, дорогая?

— Конечно, мама, — цедит девушка и проходит в комнату.

Уходить отсюда она, видимо, не собирается. А я бы предпочел остаться страдать один. И даже рад, что разговор можно перенести. Болит голова. Просто ужасно.

— Наверное, мне стоит уехать домой, — выдавливаю из себя, и на меня смотрят, как на умалишенного. И если родители только смотрят, то Клэр мысли свои озвучивает.

— Ты идиот? — спрашивает она. — Лежи. Сам ты никуда сейчас не уедешь, а  я тебя не повезу. И, вообще, для меня тут безопаснее всего. Да и для тебя тоже.

— А я причем?

— Ну… по голове ударили не меня. — Она пожимает плечами и усаживается в кресло, которое стоит справа от кровати. Прекрасно,  я, что, обзавелся статусной нянькой с приставкой «фо» в фамилии?

Родители Клэр уходят, и мы остаемся одни. В комнате висит тяжелое молчание. Я чувствую себя тут не в своей тарелке. Мне странно, что от меня не избавились. Нет не в криминальном смысле этого слова. Просто логично было бы отправить явно недружелюбно настроенного законника в лечебницу, а не приглашать личного лекаря и выделать комнату. Это совершенно не вяжется ни с образом Клэр, ни с образом ее семьи. Хотя для меня такой расклад значительно лучше — он дает возможность разобраться, пока на работе не знают, где я и что произошло. Из лечебницы им бы сразу доложили, а то, что я здесь, не знает никто. Пожалуй, пусть лучше так и будет. Мне не дает покоя нападение. Оно было совершено после моего разговора с начальником. Но, пожалуй, сейчас я слишком слаб, чтобы все как следует обдумать, а значит, логично просто исчезнуть на пару дней. В этом месте меня точно никто искать не будет.

— Ты как? — спрашивает Клэр, после продолжительного молчания. Видимо, чтобы просто избавиться от неловкости и начать разговор.

— Спасибо, что не бросила, — говорю я, понимая, что слова даются с трудом. Ну, не думал я, что когда-нибудь буду искренне благодарен наглой мажорке, которая выводит своим видом и длинными ногами. Слишком красивая, слишком богатая, слишком знающая себе цену. В ней все слишком. Идеальная.

— Хм… так вот ты какого обо мне мнения? — недовольно тянет она. Кажется, обиделась. А я сейчас обижать ее совершенно не хотел.

— Какого, Клэр? — устало вздыхаю я. — Ты молодая, неподготовленная девушка, на которую, по всей видимости, идет охота. В твоем случае самым правильным было бы сбежать, как только ты поняла, что на меня напали, а тебя саму не нашли. Это даже не трусость. Это инстинкт самосохранения. Кстати, почему тебя не нашли.

— Ну, видимо, я не зря училась. — Клэр пожимает плечами. — Они не поняли, что там под защитой я. Заглянули в платформу, никогда не обнаружили и сбежали. Я подождала немного, забрала тебя и свалила. И не нужно говорить, что сбежать — это нормально. Не нормально. По крайней мере, мне было не нормально оставить тебя.

— И я действительно тебе за это благодарен и за то, что оставила меня тут.

— Я подумала, под защитой папы нам будет спокойнее. Прости, но при всех его недостатках в вопросах безопасности я ему доверяю больше, чем законникам.

Она внимательно смотрит на меня и добавляет:

— Не всем законникам, конечно. Тебе я доверяю, несмотря на то что ты постоянно сажаешь меня в странные места. Заметь, какие мы разные. Ты меня вечно запихиваешь на вонючие матрасы и за решетку, а я тебе организовала накрахмаленные простыни.

— Да, ты права. — Я усмехаюсь. — Мы и, правда, разные. Спасибо тебе. Ты обошлась со мной лучше, чем я с тобой. Впрочем… меня в убийстве не подозревают.

— Ну, меня, видимо, уже тоже меньше. Отрадно, что ты это признал!

Клэр довольно улыбается и встает.

— А сейчас прости, но я тебя покидаю. Ко мне должен приехать Маррис. Он не простит, если я его проигнорирую. Он и так злится из-за тебя и того, что я потом не просила у него прощения.

— А тебе важно его мнение?

— Он мой друг. Один из немногих. Поэтому, да, мне важно его мнение.

Клэр улыбается и уходит, а я думаю, что, кроме дружбы, связывает ее с рыжим говнюком. Это что, мать его, ревность?