Глава 19

Агата. Когда мы подъезжаем к дому Лизы, взгляду открывается странная картинка: на носилках лежит потерпевшая, а над ней коршуном нависает женщина в обтягивающих черных джинсах. Прищуриваюсь, пытаясь угадать в ней сотрудницу следкома, но… Дама больше смахивает на модель: высокая, рыжеволосая, стройная. Ее аппетитная грудь подрагивает, когда незнакомка пытается оживить Лизу – эффектно постукивает по ее щекам и давит на грудь, демонстрируя умение оказывать первую медицинскую помощь. К моему стыду, на остальных я даже не смотрю… Дежурная группа оперов, скорая, соседи со скорбными лицами – толпа кажется размытым пятном, в центре которого есть только она… Рыжеволосая красавица что-то командует мужику в белом халате, кивает и, наконец, облегченно вздыхает. Корсаков паркуется возле служебных машин и спешно выходит. Расстегивает куртку и бросает ее назад. Закатывает рукава черной трикотажной кофты, обнажая мускулистые руки. Слежу за ним, как завороженная глупышка, а потом замираю… Его рука медленно поднимается и машет рыжей кукле… Рот растягивается в искренней улыбке, а шаг ускоряется. Он ее знает, незнакомку… – Пропустите нас! Отдел «Д», мы расследуем нераскрытые дела, – расталкиваю локтями толпу, окружившую носилки, и поднимаю тяжелый взгляд на девушку. – Почему посторонние на площадке? Отойдите от потерпевшей. – Дашка, привет, – Корсаков небрежно оттесняет меня и притягивает рыжую дамочку к груди. Целует в щеку, задержав руки на ее талии дольше обычного.– Мы ехали неприлично долго, прошу прощение. Вечерние пробки, будь они неладны. Мое кровяное давление взлетает до опасных отметок. В глазах темнеет, пульс ревет в ушах, дыхание сбивается. Сглатываю, чтобы прийти в чувства, но это не помогает… Щеки пылают, выдавая мои чувства с головой. Кто она такая? Кто эта дрянь? Спокойно, Римская, дежи себя в руках… Дыши, еще, давай же… Вы никто друг для друга, он просто тебя трахает. И еще он твой напарник. Никто, не вместе, ты поняла? Мысленно уговариваю себя быть равнодушной и сильной… Кажется, у меня получается. – Ваше имя и звание, – сухо произношу я, стараясь не смотреть на Корсакова – его рука по-прежнему лежит на плече дамочки. – Дарья Варшавская, судебный медик отдела «Д», очень приятно, – она широко улыбается, обнажая белые ровные зубы, и протягивает мне руку. – А вы Агата? Знаменитая Агата Римская – гроза преступности! Для меня честь работать с вами. Внутри меня поднимается волна чудовищной мощи… Она, как смерч, набирает обороты, закручивается, норовя вырваться наружу… Я глубоко дышу, стискиваю губы, чтобы не застонать в голос, нервно растираю переносицу, чувствуя, как под пальцами пылает кожа… – В отделе «Д» появился собственный судебный медик? А зачем вы здесь, Дарья? Лиза ведь жива? – перевожу взгляд на лежащую на носилках девушку. На ее лице кислородная маска, руки опутаны какими-то проводами от приборов. – Эксперт и судебный медик – специалисты, необходимые для полного комплекта, – весело отвечает эта простушка-хохотушка, вернее та, кем она хочет казаться. – Безусловно, мы не будем ездить с вами повсюду, допрашивать свидетелей – ваше дело. Но и ждать очереди на вскрытие теперь не придется, один звонок, и мы с Назаром тут как тут. Да, Назар? – Здрасте, товарищи. Я эксперт-криминалист, прислан к вам из Ростова-на-Дону. Давайте я закончу, а потом поболтаем? – невысокий, плотного телосложения мужчина прищуривает большие карие глаза и тотчас возвращается к работе. – Ее сбила машина. Тормозной путь я уже исследовал. Автомобиль легковой, седан, размер колес уточню в лаборатории. Девушка находится в наркотическом опьянении, стабилизирована, спасибо Дарье Георгиевне. Показания дать не может, Дарья ввела ее в медикаментозную кому для сохранности функций мозга. Поговорите завтра, окей? Если она выживет… – Типун тебе на язык! – отрезает Корсаков. – Давно вы здесь? – Я бы и сама могла сказать, Назар. Доложить по форме, – Дарья обиженно поджимает губы. – Мы были в пяти минутах езды, когда Мышкин сообщил о происшествии. – Ее вещи осмотрели? Мобильник, сумочку? – оживляется Корсаков. – У дежурного. Они тоже за каким-то лядом сюда приперлись, – отвечает Назар, складывая пластиковые контейнеры в металлический чемодан. – На ее одежде много шерсти, в лаборатории смогу узнать точно, кому она принадлежит. Надо бы в квартиру подняться, может, у нее есть какое-то животное? – Сергей, а если это кошка? Вернее, кот из квартиры Красновых? – с надеждой спрашиваю я. Поднимаю напряженный взгляд, встречая равнодушный Корсакова. – Агата, давай поднимется, осмотрим квартиру. Назар, поезжай в лабораторию, результаты нам нужны сегодня же, а Дарья…– он переводит на нее взгляд. – Подожди меня тут. Эй, дежурка! Мы сами закончим, оставьте протоколы нашей сотруднице! Что? Я не ослышалась? А ей зачем тут оставаться? Сглатываю тугой ком в горле, делая вид, что меня не колышет поведение Корсакова, и поднимаюсь в квартиру. Надеваю бахилы и вхожу в прихожую, больше похожую на свинарник. Повсюду валяются пустые бутылки, сигаретные «бычки», мусор… Воздух трещит от запаха застарелого сигаретного дыма и какой-то кислятины. В раковине громоздится гора немытой посуды, на столе покоятся объедки в пластиковом контейнере, картонные пакетики с остатками белого порошка. – Тот, кто ее сбил, не стал бы сюда подниматься, – вздыхает Корсаков. – Тут грязный притон… Они общались либо на его территории, либо на улице. И животных тут нет. – Согласна. Кошачья шерсть, откуда, как не из дома Филатова-Красновой? – произношу я нарочито спокойным тоном. Внутри же все клокочет… – Она не мылась, таскалась везде, где можно… Я почти уверен, что зарабатывала на наркоту натурой. Мало ли откуда? Идем, Римская? Не хочу пропитаться этой вонью до костей. Мы ничего здесь не найдем, кучу чужих следов, крови, спермы и прочего… Но наш фигурант сюда не сунется – слишком чистенький. Если у него есть личный автомобиль – он имеет работу и ведет благополучный образ жизни. – Не согласна! Он может быть таким же наркошей, но его содержат родители. Такое же может быть? Мажор на дорогой тачке. – Не будет он крутиться с такой, как Лиза, – Корсаков недоверчиво качает головой. – Думаешь, сюда следует вызвать… Назара? – Нет, я считаю глупым тратить силы следствия на нелогичные действия. Давай подождем, когда она очнется и сможет нам что-то сказать? – мнусь на входе, не решаясь поднять на Корсакова взгляд. Горло царапают другие слова… Вопросы, откуда он знает Дарью, и как давно они общаются. Но вместо этого я говорю о работе… – А если она не очнется? Лиза хотела нам сказать что-то важное… Как он об этом узнал? Все, с точностью до минут? Выходит, он знает о найденном на берегу трупе. О том, что мы плотно занялись расследованием? Он словно следит за каждым нашим шагом и опережает… И он, безусловно, знал, что мы к ней поедем. – Корсаков, это точно Филатов! – возбужденно вскрикиваю я. – Я же сказала тебе про Лизу, находясь в квартире Красновой. Она все слышала и могла предупредить мужа, что мы отправились к Лизе. Только она, больше некому! Надо срочно ехать к нему, надо… – У нас нет доказательств, Римская. Что мы ему предъявим? Только спугнем. Не стоит тебе спешить… Пусть Назар исследует следы протекторов на асфальте и проклятую шерсть. Я заберу ее смартфон, отдадим ребятам, пускай вскроют. Мы успеем взять Филатова, если это он… Но являться к нему вот так – верх непрофессионализма. – Ладно, Корсаков. Поручу Гречке пробить машину Филатова. – А вот это дело! Идем уже… Он молча спускается на улицу и тотчас подходит к Дарье. В опустевшем дворе есть только она – рыжеволосая красавица… Остальные разъехались, возвращая привычную для спального района тишину. Где-то шумят на площадке дети, переговариваются на лавочке старушки, а в моей груди тревожно бьется сердце… – Я заждалась, Корсаков, – елейно протягивает она. Растягивает пухлые губы в улыбке и скользит взглядом по широченным плечам Сергея. Небрежным жестом прячет протоколы в сумку. – Сейчас попрощаюсь с коллегой и вернусь, – извиняющимся тоном говорит он. – Пока, Римская. До завтра. – Как, а… Нам разве не надо в управление? – почти хриплю я. – Вечер на дворе, Агата, – отвечает он со вздохом. – Поезжай домой и хорошенько выспись. Мы сделали сегодня, как никогда много. Пока. Он разворачивается и оставляет меня одну. Подходит к другой женщине, кладет ладонь на ее плечо, смотрит в ее глаза, улыбается… «Я ничего не могу дать тебе, кроме секса…». На что я рассчитывала, дура? Срываюсь с места и иду в конец улицы. Вызываю такси, чтобы поскорее свалить отсюда… Куда ехать? Неужели, домой?