Глава 21

Агата. Ковыряюсь вилкой в тарелке, не в силах заставить себя думать о работе. Безусловно, сейчас я поеду в больницу, а потом позвоню Гречке… Создам видимость бурной деятельности, пребывая мыслями в самолете… Что они, интересно, делают? Корсаков уже успел ее трахнуть? Боже мой, я сойду с ума, если не остановлюсь… Глотаю дурацкие таблетки, о которых забыла вечером, и взмахиваю ладонью, подзывая Валеру. – А рыбу почему не доела? – протягивает он, кидая грустный взгляд в мою тарелку. – Не хочу, Валер. Да уже поздно. Мне еще по работе надо заехать в пару мест. Спасибо тебе, – расплачиваюсь картой и спешу покинуть заведение. К барной стойке подходит парень. Взмахивает длинными волосами, кладет портмоне на деревянную столешницу и заказывает виски. Улыбается, обводит зал любопытным взглядом, невольно встречаясь с моим – растерянным и потухшим. Подмигивает и кивает, подзывая меня к себе. Дежавю, не иначе… Только на месте Корсакова – другой мужчина… Валера принимает оплату и возвращается к рабочему месту. Поднимаюсь, небрежно набрасываю куртку на плечи и ступаю к выходу. Поравнявшись с длинноволосым незнакомцем, вдыхаю тяжелый воздух и тотчас отворачиваюсь – чужой запах, резкий от обилия парфюма, совсем для меня непритягательный… Не то что Корсаков – я готова была рассыпаться на молекулы, как только приблизилась к нему. – Как дела, красотка? Не желаешь составить компанию? – гаденько улыбается он. – Я не красотка, а капитан юстиции. И я тороплюсь, – бросаю сухо, пытаясь понять, почему он мне равнодушен? Симпатичный, высокий, сексуальный – он не вызывает во мне трепета. – А капитанам не положено отдыхать? Я Стас, а тебя как зовут? – Хорошего вечера, красавчик, – бросаю, даже не обернувшись. С наслаждением вдыхаю ароматы улицы и звоню лечащему врачу Лизы. Девушка в медикаментозной коме, значит, ехать в больницу не имеет смысла. Показания она дать не может. Пока такси едет, звоню Гречке: – Костя, что с протекторами? – Совпадают с колесиками на машине Филатова, но есть одно «но»… Он подал машину в угон за несколько часов до покушения на Лизу. – Черт… Камеры что-то показали? – Нет, лица водителя не видно. Филатов напуган, по телефону тараторит, что ни в чем не виноват, обещает содействие следствию. Никуда не бежит, мы там поставили человечка возле его дома. Дежурить. – Правильно. Ладно, спокойной ночи. – Вы отдыхайте, Агата Васильевна, – вздыхает Костя в ответ. Отдохнешь тут… Я думать ни о чем не могу… Сажусь на заднее сидение подъехавшего такси и еду домой, любуясь горящими вывесками и гирляндами, украшающими деревья на проспекте. Правильно Гречка сказал, надо отдыхать… Еще и губы начали покалывать. Юлька выдала мне какую-то мазь и наказала втирать ее в место укола. «Один день, Римская. И все пройдет, никаких неприятных ощущений быть не должно». Квартира встречает меня густой тишиной… Она витает в пространстве, как грозовая туча. И в атмосфере обманчивого спокойствия плакать хочется еще больше… Малыш Ники трется о мои колени. Ложится рядом и урчит, успокаивая и напевая колыбельную. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон… Утро навевает тоску… По стёклам струится дождь, в оконные щели рвется холодный ветер. Он качает верхушки деревьев и путается в электрических проводах. Зябко растирая плечи, смотрю на унылую картинку за окном управления, слушая монотонную речь Мышкина: – Кто-то знает о вашем расследовании. Или в нашем отряде завелся засланный казачок, или… Римская, ты меня вообще слышишь? – Слышу, Федор Михалыч, – вздыхаю и разворачиваюсь. На языке вертится вопрос, где Корсаков, но я напускаю на лицо умный вид и отвечаю: – Я говорила с майором Корсаковым о Лизе, находясь в квартире Красновых-Филатовых. И я уверена, что наезд совершил Филатов. Никто другой не знал, что мы собираемся к ней ехать. Это сделал он! Не понимаю, почему никто не собирается его арестовывать? И где, черт возьми, Корсаков? – Ах, я забыл своем предупредить, – трет затылок Мышкин. – Они улетели с Дарьей в Москву. Дыхание стремительно покидает легкие, во рту становится сухо… Зачем в Москву? – Понимаю. К работе эта поездка… не относится? – Относится, Римская. Зачем им еще лететь? Это я их послал. Пышкин пробил передвижения Дженнифер Джонсон, она возвращалась в Америку с пересадкой в Москве, я послал ребят расспросить сотрудников аэропорта. Вдруг, они заметили что-то странное? На месте легче договорится со службой безопасности, просмотреть записи с камер. – А почему нельзя было их просмотреть в нашем аэропорту? Она же здесь садилась в самолет? – Наши записи удалены. А в московском аэропорту они хранятся куда больше времени, так требует законодательство. Они вернутся рано утром. Давайте уже перейдем к делам, коллеги? Римская, какие будет поручения? – Надо вызвать на допрос Филатова. Можете сами его допросить, Федор Михалыч. Я хочу съездить к Сидору. Гречка остается за страшего. – Есть, товарищ капитан, – важно отвечает Константин. Я не уточнила, почему Мышкин отправил «ребят» вдвоем? Корсаков мог бы справиться с задачей сам, но… Они полетели вместе. Мне больно представлять, как я увижу их завтра… Как себя будет вести рыжая соблазнительница? А Корсаков, наверное, и вида не подаст? Плевать на них… Есть пропавшая Лида, мертвая незнакомка и еще одна особа, находящаяся в коме… Колеса плавно скользят по мокрой трассе, проворные дворники стирают падающие с неба крупные капли. Наверняка рейс отменят… Или задержат по причине нелетной погоды. Паркуюсь возле входа в бюро судебной экспертизы и иду в кабинет Сидора. – Привет, Сидор. Держи шоколадку, – протягиваю ему лакомство. – Есть новости? – Римская, думаешь шоколадкой можно отделаться? Давай ее сюда, садись, напою тебя чаем. Что у тебя с губами? Пчела укусила? – прыскает он. – Так заметно? Че-ерт… – взмахиваю рукой и касаюсь губ. – Нет, все очень гармонично, не волнуйся. Это я так, троллю тебя. Слушай меня сюда, Агата. Ребенок в теле убиенной зачат от Степана Астахова. – Вот так новости… И он сам мертв. Может, это он убил девушку? – Или ее и его убил кто-то третий… Может, виной всему ревность?