Глава 23

Сергей. Мне нужно отказаться от задания… Объяснить все Боссу, придумать причину и свалить, откуда пришел. Ну не копает Римская под него, не копает! Она оплакивает верного друга и сослуживца Андрея Акимова, учится работать в отделе «Д» и… Сводит меня с ума. Не понимаю, почему я на ней так зациклился? Хочу ее разгадать, забраться в душу грязными сапогами, испачкать ее своей нечистотой… И вместе с этими мыслями приходит другая – оставить ее в покое. Не понимаю, чего хочу больше – прилепиться к ней или навсегда отпустить? Агата, она… Необыкновенная. А, лучше сказать настоящая, потому что все, что она делает – правда… Она не лукавит, живет, как считает правильным, злится на врагов и радуется справедливости, остро чувствует окружающий мир, обладая неведомыми способностями. О них, кстати, отчеты умалчивают. Римская – обычный человек и больше ничего. Единственное, что ей хорошо удается – скрывать свои особенности. И свои чувства ко мне… Хотя в этом я теперь сомневаюсь. Агата никак не отреагировала на новость о моем спешном отъезде. Ничего не спрашивала, не писала и не доставала звонками, хоть я ждал их… Стыдно признаться, но я их ждал… Крутил спящий смартфон в руках, жалил взглядом мигающий на экране индикатор «online» и… молчал… Наверное, я мог написать ей «привет», и она бы ответила, но… «Мы просто трахаемся», – приходило на ум в такие моменты. Я думал о ней постоянно… Смотрел на стремительно бегущие за окном иллюминатора дома, деревья, ползущие по трассе машины и… Вспоминал ее огромные сине-голубые глаза, по-детски пухлые губы, необыкновенно нежную кожу. У меня вставал только от мыслей о ней, меня выворачивало, тошнило от страха перед чувствами, влекло и отталкивало одновременно. Она словно заразила меня неизведанной болезнью, пропитала насквозь свое магией так, что я не мог думать о делах… Похерил поручения Босса и не подготовил отчет о своих находках. Я с удовольствием согласился на поездку в Москву, намереваясь отвлечься, но… Со мной увязалась Дарья. Признаюсь, я был рад ее видеть. В прошлом мы работали вместе и пару раз трахались. Она и полетела для этого. Хотела расслабиться и провести со мной время. Соблазняла, касалась, словно украдкой, томно вздыхала. А в самолете накрыла мой пах ладонью, очевидно, заметив, как крепко у меня стоит. – Попросить у стюардессы плед? – прошелестела она, игриво улыбнувшись. – А что ты собралась делать? Отсосать мне или… – Что захочешь. Я рада, что ты так на меня реагируешь. Не на тебя! Не на тебя… На другую. Я повернулся к ней, испытывая жгучее желание нагрубить. Нашел ее взгляд, развязный, какой-то не такой, одним словом… Все не такое – шлюховатая улыбка, легкое поведение, слишком резкий запах, кожа, покрытая румянами и пудрой. Она красавица, несомненно… Но я хотел тогда Агату. До боли в конечностях и искр перед глазами. Пальцы словно помнили ощущение ее молочной, поразительно гладкой кожи, волшебной, не иначе… Я, как идиот взмахивал ими, вспоминая, как держал ее бедра в руках и толкался… – К тебе это не относится. Мы едем работать, уймись и попроси себе воды, – кисло протянул я, убирая с себя ее ладошку. Мое состояние опасно для общего дела. Я должен отказаться от него и уехать. Агата ничего обо мне не узнает. Она проснется, придет на работу, а Мышкин объявит ей, что меня куда-то перевели… Так как «мы просто трахаемся», она ничего не спросит… Погорюет денек-другой, а потом забудется в чьих-то объятиях… Странное дело, но я не испытывал ревности к ее воображаемым любовникам. Агата казалась мне чистой, почти девственной, нетронутой, неопытной… Все ее разговоры про парней из бара я пропускал мимо ушей. Я не понимал, что со мной происходит. Сделал все, что планировал и сорвался домой… Поменял билет на другой рейс, оставив Дарью на произвол судьбы. И сейчас я у нее… Ласкаю, глажу, пью ее, жру, как голодное дикое животное… Наслаждаюсь ее восхитительным телом, несмотря на шрамы, которых Агата так стыдится. Она прекрасна, но я не балую ее комплиментами – не такие у нас отношения… Ее голова лежит на моей груди. Римская рисует на моем животе узоры пальчиками и часто дышит. Она и кончает, как никто другой – невероятно сладко и долго… Возможно, ее особенности распространяются и на это? Я держу язык за зубами и боюсь ее о чем-то спрашивать. Боюсь погрязнуть в ней еще больше… – Меня ударила молния, – наконец, произойти она. Приподнимает голову, ища моего взгляда. – Ты серьезно? – улыбаюсь, поглаживая ее по голове. – Да. После этого я перестала стареть, обрела острый слух, зрение и… остальные чувства. Я не знаю, как с этим жить? И что будет дальше, тоже не знаю… – Ты правильно живешь, Агата, – успокаиваю ее я. – Используешь свой талант на благо человечества. – Только это секрет, Корсаков, – она поднимается на локтях, обнажая налитые груди. Заласканные, с сосками, истерзанными моими губами, они действуют на меня, как красная тряпка. – У тебя очень нежная кожа, Агата. Как лепестки роз… Ты… Ты вкусная, Римская, везде… А там особенно, – прижимаю ее к груди, намереваясь поцеловать. – Корсаков, у тебя снова стоит. Если ты не успокоишься, мы не уснем вовсе, – вздыхает она. – И ты мне ничего не сказал о поездке. Неужели, ничего не нашли? Не поверю. – Нашли. На записях с камер девушка в платке и темных очках. Это точно не Дженнифер Джонсон. Кто-то улетел в Америку вместо нее, я думаю, что это Лида. – Это слабый аргумент, ты же сам понимаешь. Ну, захотела девушка надеть платок, так и что теперь? – Походка, осанка, полнота… На видеозаписях точно другая девушка. Кто-то грохнул Дженнифер, Лида узнала об этом и воспользовалась ситуацией. Забрала документы покойной, одела ее в свою одежду и… – Что «и»? Похоронила на берегу реки? Сама? – Нет, конечно. Ей помогали, там не обошлось без сообщников. Возможно, Лидия знала убийцу и не боялась его. Покрывала. Как тебе такая версия? Она была близка с убийцей. – Версия правдивая, – сонно произносит Римская. – Давай спать? Или ты поедешь к себе? Как твоя Варна? – Оставил у приятеля, не волнуйся. Я вас обязательно познакомлю. Ну и дурак… Варна ни с кем не знакомится, она машина для убийства, а тут Римская… Боюсь представить реакцию псины на нее. И зачем вообще я выпалил это? – Давай спать, Сереж? – протягивает она. Боже, теперь я еще и Сережа… Завтра же подам в отставку. Напишу Боссу отчет и прошение о другом задании. Завтра… А пока я здесь, в ее постели, между вчера и завтра, в шаге от нового дня и в шаге от провала…