Глава 25

Агата. – Это… Этого не может быть, как? Почему она скрывается? Каким надо быть человеком, чтобы так наказывать своих родителей? – не сдерживаюсь я. – Корсаков, ты уверен, что эксперт не ошибся? – Римская, давай рассуждать логически: Лида пропала. Нашли труп другой девушки в ее одежде. Кому понадобилось наряжать девицу в чужую одежду? Правильно – хозяйке этой самой одежды. Я всегда так думал. Она замела следы и свалила за бугор под чужим именем. Мы не знаем ничего о ее настоящих взаимоотношениях с родителями. Я почти уверен, что ее отчим – тиран, а мамаша – страдающая синдромом жертвы личность. – Какой ты умный, Корсаков. Аж тошнит, – фыркаю я. – Обувайся, а я… Секундочку, забегу сполоснуть руки. Он скрывается за дверью ванной комнаты. Тишину пронзает звук вытекающей из крана воды. Я в прихожей одна, а на вешалке висит его куртка… Что, если мне все это привиделось? Молитва, озаренное лунным светом лицо Сергея, слова на незнакомом языке? Тянусь к внутреннему карману его куртки, касаясь пальцами целлофанового плотного пакета. Так и есть – в нем коврик для молитвы. Значит, все это правда? И Корсаков исповедует ислам? Возвращаю предмет на место и обуваюсь в легкие весенние кроссовки. – Я готов, Римская. Едем? Каждый на своей машине? Или… – На своей. Мало ли как изменятся твои планы к вечеру. – Я планировал провести вечер с тобой, – Корсаков набрасывает на плечи куртку и сгребает меня в объятия. Он даже зубы успел почистить после завтрака – пижон и перфекционист. Как еще о моем беспорядке промолчал? – Я не хотела бы видеть твою самодовольную рожу так часто, – бубню в ответ. Все это просто защита – он и сам это видит… От чувств, опутывающих меня, как лиана… Я его люблю… Так сильно, что кружится голова и подкашиваются ноги… Не хочу потерять, но своим признанием или подозрительным поведением навлеку беду. И, да… Держу марку, пытаясь казаться равнодушной. – Ну-у вот… А я хотел помочь тебе убраться, Римская. У тебя пыльно и… Квартира хорошая, вещи лежат на своих местах, но… Надо что-то приготовить, завести цветок. – Чего? Поехали уже, умник! Я подумаю насчет твоего предложения. Если готовить будешь ты, то… – Конечно, я! Ты же не умеешь. – С чего ты взял? Еще как умею. – Врушка. Купим после работы мясо, я его замариную и запеку в рукаве. – А зачем в рукаве, рубашку не жалко? – недоумеваю я. – Ох, Римская. Замуж тебя никто не возьмет, попомни мои слова, – вздыхает Корсаков. – Ладно, дуй в свою тачку, увидимся в офисе. Я заеду к приятелю, заберу Варну, ладно? Предупредишь Мышкина? – Езжай уже… Корсаков. Видит бог, я не хотел, чтобы Агата становилась частью моей жизни. Прорастала в меня, как свежий тонкий побег. Опутывала чарами, о которых не подозревает… Она ведь на самом деле считает себя обыкновенной. Не видит со стороны, как прекрасна и соблазнительна. А ее глаза… Боже, ну не могут глаза быть такими по-детски чистыми. Она и «там», как юная девчонка… Боже, у меня сердце заходится, когда я вспоминаю нашу ночь. Крепко сжимаю руль, сворачиваю к дому своего сообщника. В отличие от Андрюши Акимова, он работает чисто – не вызывает подозрений, живет скучной и обычной жизнью. Такие частенько становятся шпионами. Под видом дворников или уборщиц они с доблестью защищают родину, помогая чистить ее от недоброжелателей. Они незаметные, серые, молчаливые… Не понимаю, что тогда в этом деле делаю я? Как живу до сих пор, сохраняя прилипшее ко мне прозвище – Бессмертный. – Привет, – вхожу в его квартиру, вдыхая аромат свежего молотого кофе. – Здорова, Дамир. Как дела? Поездка удалась? – равнодушно спрашивает он, разливая кофе по чашкам. Варна скулит и трется огромной головой о мои колени. Лижет руки и смотрит на меня, как самый близкий друг. Только ей я и нужен… Вот сгину, как она будет жить? – Босс решил, как ты отсюда сольешься? И когда? – Нет. А ты что-то знаешь? – с тревогой в голосе спрашиваю я. – Агата не копает под транш. Я ночевал в ее доме, залез в ноутбук, пока она спала. Никакой информации. У нее никого не бывает, ей незачем шифроваться и создавать секретные папки. – Но ты неуверен в этом? Может, папки существуют? Если Римская потянет ниточку от Акимова, нам… пиздец. Ты-то сольешься, а мне что делать? – шумно прихлебывая кофе, произносит он. – Она точно не копает под него. Она давно забыла об этом, ей хватает своих проблем. Клянусь, Римская не нарушит планов Босса. Партия уйдет на Ближний Восток, как и планировалось – через два месяца. Мне надо быть здесь ровно столько… Посижу, раскрою дело. Знаешь, мне даже нравится, – ухмыляюсь я. – И мне интересно. Надо же, как совпало… Старый висяк, а столько всего интересного уже накопали. Прямо как мы… Копнешь глубже и… – Заткнись лучше. Мне надо продумать, как свалить отсюда и не вызвать подозрений. Она же может… меня искать? Выяснять отношения, звонить? – Пусть это будет самой малой проблемой. Зря ты ее трахнул, Дамир. – Не твое дело. Это… Римская – всего лишь задание. Одна из многих. Мы роботы без чувств и желаний. Ты ли не знаешь? – Она тебя задевает и это плохо. В его скромной квартире висит тишина. Аромат кофе, тонкий запах Варны, дешевых сигарет и свежести из окна сплетаются в единое целое, вызывая тошноту. Или это я сам так реагирую на свои поступки… Что это – некстати проснувшаяся совесть, сомнения, давно терзающие меня? Правильно ли я поступаю, что работаю на них? Мое ли это дело – военные конфликты, двойные агенты, террористы? Сегодня ночью я впервые за долгое время молился Аллаху… Плакал, просил прощение за свои страхи и молил его направить меня на путь истины… Надеюсь, Агата спала и не слышала ничего – моих слов и шороха, когда я обыскивал ее дом. Я мерзавец, лгун, предатель… И впервые мне до тошноты плохо от этого… – Ты изменился, Дамир. Будь осторожен. – С чего ты взял? Не выдумывай. Я соскочу, как всегда. – Босс не потерпит предательства. Надеюсь, в порыве страсти ты не разболтал Римской, кто ты? – Нет. Не держи меня за дурака! Я в норме. Все хорошо. Это только работа. Она – задание, работа и больше ничего. Я уеду, когда мы убедимся в безопасности и отсутствии у нее намерений копаться в этом. Если начнет расследовать – доведет дело до конца. Подставит себя под удар. Церемониться с ней никто не будет – уберут и все. – Так может сделать это сейчас? Не рисковать? Ты же знаешь баб – сегодня не копает, завтра вспомнит. – Не мне это решать, но… Погоди передавать свои размышления Боссу. – Ты опасен, Дамир, – не унимается он. – Откуда в тебе жалость? Ты не должен рисковать всеми ради… какой-то чокнутой. – Да, я опасен. И что, ты побежишь рассказывать об этом? Может, и меня уберете? – Иди на работу, потом поговорим. Тебе надо остыть, – смягчается он. – Пока. – Варну-то заберешь? – Нет. Не успеваю. Вечером заеду или… Давай ее сюда, поедем на службу вместе.