Глава 26

Корсаков. "Она тебя задевает…" "Ты изменился, Дамир…" Крепче сжимаю руль и прищуриваюсь, с трудом справляясь с головной болью. Варна тихонько сопит на заднем сидении, а я не могу выбросить Римскую из головы. Задевает… Если бы… Она проникла мне под кожу, растворилась в моей крови и стала мной… Я не могу позволить, чтобы ее убили. Это как отрезать себе руку и ничего не почувствовать. Впервые за эти годы я усомнился в том, что живу правильно… Да, я служу Родине и помогаю слабым бороться с сильными, но… Все равно я на другой стороне. Такие, как я не улыбаются чиновникам и не ищут наград. Не стремятся получить очередную звезду на погоны. Я незаметный воин и мои подвиги никому не видны… И я бессмертный… Римская не знает, что так меня кличут. В каких только я не был передрягах, но из всех выходил живым. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Волоски на коже поднимаются, по телу пробегает ледяная дрожь… Слежка? Уже? Быстро же мой сообщник среагировал. Доложил, что Дамир по кличке Бессмертный намертво влип и его надо скорее убрать? У Босса за каждым кустом есть свои люди, установить наблюдение несложно. Только чего они добиваются? Перестраиваюсь в левый ряд, наблюдая, как водитель серого седана делает то же самое. За мной едешь, родимый? Ну… получай. Рискуя жизнью, проезжаю на красный свет. Слышу, как истошно сигналят машины, а отборный мужской мат растворяется в воздухе. Ну и пусть… Горе-преследователь не решился повторять трюк и остался ждать разрешающего сигнала светофора. Сворачиваю в проулок и добираюсь до офиса другой дорогой. Займусь этим позже… Номер машины я срисовал, завтра навещу ее хозяина и выпотрошу из него все подробности. На парковке возле офиса отдела «Д» замечаю знакомые машины – старенькую «хонду» Римской и служебную тачку Мышкина. Мотоцикл Пушкина и… Похоже, у нас гости. Здесь есть еще одна машина. Ее я видел на парковке возле дома Красновых-Филатовых. Поднимаюсь, придерживая Варну за поводок, издали заслышав громкие всхлипывания Татьяны Красновой и твердые, уничтожающие слова Римской. – Вы знали, что Лида жива! Вы промолчали, понимая, что следственный комитет объявит девушку в международный розыск. И вы намеренно скрыли от следствия информацию об убийстве Дженнифер. Ваш муж сделал вид, что ничего не знает! Он утверждал, что в могиле Лида. Надеялся, что мы – эдакие идиоты – не догадаемся сделать ДНК-эксперизу. Так скажите же сейчас, что вам известно? Татьяна, неужели в вас нет никакого сострадания? В реанимации лежит еще одна девушка – Лиза Селезнева. На нее покушались. А вы… – Здравствуйте, – дослушав речь Агаты, вхожу в кабинет. – Ой, а это, наверное, Варна? – расплывается в улыбке Римская. – Ты моя хорошая девочка. Обижает тебя этот… вечно опаздывающий самодовольный индюк? А, моя хорошая? Римская точно хорошо видит, кто перед ней? Моя Варна загрызла не один десяток преступников. Впивалась в сочную плоть и трепала, пока я не приказывал остановиться. И она совсем не лапочка… Но сейчас я готов поклясться, что такой свою псину вижу впервые. Она вырывается из моих рук и подходит к Агате. Громко надрывно скулит, словно и вправду жалуется на меня – идиота и индюка. – Моя красавица, какая у тебя гладкая шерстка, большие блестящие глазки. Моя девочка, моя… С тобой сегодня хорошо погуляли? А лапы свои покажи? Сергей мажет тебе подушечки вазелином? Нет, не мажет? Бессовестный, я поговорю с ним, и он исправится. Или сама куплю тебе крем. Огромная морда добермана, скрещенного с дворнягой крупной породы, ложится на колени Римской. Варна протяжно, тонко скулит, мотает головой, словно понимает каждое слово Агаты. Я и правда такой плохой хозяин? Ну уж нет… Перевожу взгляд на притихшего и бледного Мышкина, Гречку, Пышкина, Пирогова… Все боятся посмотреть на Варну, не то чтобы заговорить или погладить. А Римская чешет ее за ухом, целует в мокрый нос и что-то щебечет. – Корсаков, что за зоопарк ты развел? Эта… махина будет нам помогать? – блеет Мышкин. – Варна, ко мне! Сидеть, девочка. Сиди возле дверей и жди, ладно? Поедем ловить бандитов. Варна нехотя вырывается из объятий Агаты и выполняет приказ. Садится неподвижной статуей возле входа и ждет указаний. Вот такой я ее знаю… – Корсаков, почему ты так долго прятал от нас это чудо? – улыбается Агата как ни в чем не бывало. – Ее все боятся, Римская. Все, кроме тебя. Потом об этом. Что по делу? – Мы правда не знали, что Лида в Америке, – возобновляет всхлипывания Татьяна. – Я клянусь малышами, Агата Васильевна… Пожалуйста, поверьте мне. Я чувствовала, что Лида жива. Только мать так может… Я не прекращала ее поисков. Даже по бабкам ходила и все они в один голос вопили, что Лидочка жива. Знаете, я кое-что вспомнила, – оживляется Татьяна. – На домашний телефон несколько раз звонили и молчали в трубку. – Вспомните, когда это было? Может, вам показалось? – уточняет Римская. – Нет. Долго молчали и дышали. Первый раз в мой день рождения, второй – на Новый год. Это было в прошлом году. В этом… не было. – Пышкин, закажи детализацию звонков, – командует Римская. Я молча присаживаюсь и наблюдаю за работой Римской. Вбиваю номер машины преследователя в базу, едва не захлебнувшись удивлением. Владелец седана – Корсаков Сергей Юрьевич. Дата рождения совпадает с моей, а значит… Ничего это не значит – Босс, как обычно, подстраховался. Если я где-то проболтаюсь о слежке, все будет выглядеть так, словно я идиот. И за мной следит… я сам. Только одного он не предусмотрел – адрес владельца отличается от моего. Да и зачем сравнивать что-то с моими данными? Они от начала до конца липовые. Березовая шестнадцать… Завтра же поеду и поговорю с ним. Что они, интересно, хотят? Замочить меня? Тогда надо держаться от Агаты подальше, хотя бы первое время, пока мне не станет ясно, как ее защитить…