Глава 27

Сергей. Римская что-то говорит, а я почти не слышу… Все думаю, как Боссу удалось так быстро меня вычислить? Выходит, сообщник еще утром знал, что за мной следят. И что не верят… А я дурак, делал вид, что ничего не случилось… Может, они и раньше за мной следили? Или… наставили камер дома у Римской и наблюдали, как мы трахаемся? Упускаю момент, когда кабинет покидает Татьяна. Но факт остается фактом – когда я поднимаю голову, ее уже нет. – Сегодня же подготовить запрос в Интерпол, – командует Агата, передавая бумаги Пышкину. – Не понимаю, кто покрывает Лиду в Америке? У Дженнифер были родные? Или Лида от них скрывается? Тогда, почему родственники пропавшей американки не подали ее в розыск? Пирогов, проверь все! Может, есть запрос из Лос-Анджелеса? – Есть личное дело из университета, – спешит ее упокоить Гречка. – Дженнифер – сирота. Она давно съехала от опекунов. Поступила в университет, а потом приехала в Россию, как студентка по обмену. Она вполне могла и не общаться ни с кем… – Такого не бывает. У нее же были знакомые? – недоумевает Агата, а я против воли пялюсь на ее грудь, обтянутую тканью блузки. – Могу предположить, что Лида поехала в другой город. Завела новых друзей, тех, кто не знал настоящую Дженнифер. Агата без умолку болтает, а я не могу избавиться от мыслей о слежке… Что хочет Босс? Убрать меня? Тогда к чему миндальничать? Это не в его духе – так себя вести… Если я утратил доверие, никто не станет со мной разговаривать. Оправдания ни к чему, извинения тоже… Я получаю пулю в лоб, или на меня падает кирпич – вот и весь разговор… Но сообщник промолчал, получается, не знал? Или побоялся предупредить? А кто предупредил? Неужели, Дарья? Стоит подумать о ней, девица вырастает в проеме. Испуганно вскрикивает, завидев мою Варну, и тихонько со всеми здоровается. Что ей тут делать? Ее место – в медицинском кабинете судебной экспертизы, рядом с Сидором. – Добрый день, – холодно протягивает Агата, впиваясь в Дашку взглядом. – Вы не перепутали адрес? Ваше место… – Я знаю, где мое место. Мимо проезжала, решила лично отдать вам результаты более тщательной экспертизы, – фыркает она, едва ли не бросая бумаги Римской на стол. Мне хватает секунды, чтобы понять – это Даша что-то наплела куда не следует… Болтала обо мне, не зная, что среди нас есть тот, кому известны все тайны… Срываюсь с места и подхожу ближе. Сжимаю ее локоть и, под молчаливым наблюдением коллег увожу в коридор. Оттуда на лестничную площадку. Ее глаза наполняются ужасом, когда моя напряженная ладонь сдавливает ее горло… – Отпусти, козел! Ты с ума сошел, Корсаков! – Кому и что ты болтала обо мне, сучка? – шиплю сквозь зубы. – Ну… пожаловалась, что ты импотент. У себя… в анатомичке. – Дура… Что еще говорила? Вспоминай. – Только это. Сказала, что раньше ты с удовольствием меня трахал, а теперь… Оброс принципами, повзрослел. Отпусти, задохнусь же, – скулит она. – Заруби себе на носу: говорить обо мне запрещается. Ты поняла? Никому и нигде. – Поняла. Пошел ты, Корсаков, – задыхается Дарья. – Ненавижу тебя… Так тебе и надо. Она срывается с места и убегает по ступенькам на улицу. А я возвращаюсь в кабинет, делая вид, что ничего не случилось. Молча сажусь, лениво откидываюсь на спинку кресла, делая вид, что мне до черта интересно, что в заключении. Хотя нет, вру… Мне интересно. И преступника я хочу найти. – Мне повторить, Сергей Юрьевич? – чопорно произносит Агата, замораживая взглядом. Ты разозлилась, крошка… Внешне не показываешь этого, но тебя не на шутку штормит от ревности… Она не хочет прятаться, кричит изнутри так, что слышат все… – Да, пожалуйста. – Экспертиза установила, что Дженнифер убил человек высокого роста. Она не упала, ее толкнули. Перелом черепа слишком глубокий. Если бы она просто оступилась и упала, этого не случилось. Лида высокая, но так толкнуть она не могла. – Мужчина? А как же признаки удушения? Выходит, сначала он ее душил? – спрашиваю я, стараясь не смотреть Римской в глаза. – Думаю, она кричала, а преступник пытался закрыть ей рот. Так написано в заключении. Уж не знаю, как Сидору удалось все это выяснить спустя три года… – Очень просто. Стараниями преступника труп хорошо сохранился. Знаете, что я думаю? Ее убил Степан. Они вышли поговорить на чердак, разгорелась ссора, Дженнифер начала кричать. Возможно, она признавалась в беременности. Степан не мог допустить, чтобы его возлюбленная – Лида Краснова – узнала об этом. Сначала он зажимал ей рот, а потом толкнул как следует. Она упала и… Умерла от перелома основания черепа. Или что там у нее? – Да, именно так. Был сильный удар. Такой мог нанести только мужчина. И характер перелома именно такой. Когда нападающий ниже ростом – точка соприкосновения с поверхностью смещена кверху. Остается открытом вопрос, кто убил Степана? И почему о смерти Дженнифер никто не узнал? Наверняка, в лофте они были не одни. – Не факт. Они могли быть там одни. – Степан мог позвать Дженнифер для разговора, – включается Гречка. – Но он не стал бы зажимать ей рот, будь они одни. Там были и другие люди. Те, кому нельзя было знать о беременности. – Правильно, молодец, Гречка, – оживляется Римская. – У него был сообщник – Лида Краснова. А тот, кто убил Степана, догадался обо всем. И любил Дженнифер… Или уважал. Тогда причем тут Лиза Селезнева? Кто на нее покушался? – Убийца Степана. Она знает, кто это, – добавляю я. – И знает, что Лида жива. Не удивлюсь, если в люфте была хренова туча обдолбанных студентов. – Сидор описывает, что у трупа обнаружены посмертные травмы. Думаю, Степан скинул ее вниз, используя старую лифтовую шахту, а потом спустился на улицу под каким-то предлогом и избавился от трупа с чьей-то помощью… Нам снова стоит наведаться к бывшим студентам Лиды. Там был кто-то еще, кроме Лизы Селезневой. Не верю, что Степан и Лида смогли бы поднять такое тело… – Могли, – качаю головой я. – Степан высокий и тренированный, да и Лида не Дюймовочка. Только зачем она ему помогла? – Любила она его, вот зачем. И все равно уехала в Америку… Спряталась там до поры.