Глава 32

Сергей. – Ты с ума сошла, Римская! Ты собралась ехать к нему? Поговорить или… – почти бегу за Агатой, испытывая странное, непривычное чувство опасности. Оно не связано со мной, скорее с ней… Что, если все это ловушка? Откуда взялся отдел «Д», внезапно обнаруженный труп на берегу реки, серийный убийца-мститель? Почему Римской надо во что бы то ни стало ехать в Новочеркасск и говорить с преступником? Что она хочет услышать? И почему интуиция поднимает голову так некстати? – Корсаков, ты хочешь остаться в отделе «Д»? Тебе это так нравится? Копаться в висяках и ловить осуждающие взгляды? Да, я хочу карьерного роста. Воспринимай это как мою прихоть. Если ты считал меня ангелом, забудь – я не такая. Я расчетливая особа. Люблю, когда меня уважают, считаются со мной. – Погоди, я что-то волнуюсь. Думаешь, Мышкину наша идея понравится? – нежно сдавливаю ее локоть, наблюдая, как взвиваются от порывов ветра ее волнистые пряди. – Не знаю. Давай позвоним или спросим. Погоди, телефон звонит, – она освобождает руку, чтобы ответить. – Корсаков, Лиза пришла в себя! – Как это возможно? Ты же говорила, что… Так она может дать показания? – округляю глаза. – Врач сказал, что попробовал новую схему лечения. Мозг отреагировал, она вышла из комы. Подробностей я не знаю. Едем, Корсаков, чего ты глазами хлопаешь? Агата возбужденно срывается с места и подходит к тачке. Мы снова вместе, на моем джипе. Странно, что она даже не вспомнила про свою ласточку. Могла бы уколоть побольнее и высказаться про Дарью и тот день, когда я был вынужден оставить ее возле квартиры Лизы. Но Римская молчит… Погруженная в мысли, ничего не замечает – меня, моего настроения, проклятой слежки… У меня закрадывается мысль признаться ей во всем. Бросить все и уехать – денег у меня хватит. Дамир Хасанов заработал их сполна. Жаль, тратить некуда… Врач встречает нас в отделении. Восторженно рассказывает, как его новый способ с использованием микродоз тока помог безнадёжной Лизе. Римская слушает вполуха, торопливо бредя по коридору. Уверен, в ее голове выстроился целый список вопросов. – Ну вот наша пациентка, проходите. Она говорит медленно, нужно время для обдумывания. Я побуду с вами. Не хочу, чтобы ей стало хуже, – на круглом, гладковыбритом лице доктора пылает румянец. – Хорошо. К ней точно никто не приходил? – прищуривается Агата. – Нет, вы что! Ваше конвоир ни на секундочку не отлучается, а потом его сменяет другой. Так что… – Лиза, ты хорошо меня слышишь? – начинает Агата. – Д-да… – надломленно произносит девушка. – Кто пытался тебя сбить? Что ты знаешь? Твои показания – решающие. – Я не видела кто… Честное слово. Я хотела рассказать свои догадки, и только, – беспомощно бормочет Лиза. Ей трудно говорить, дышать, жить… На лбу девушки набухают капли пота, глаза блекнут от напряжения. Но Агата словно не замечает этого… – Говори, какие у тебя догадки? Ты знала, что Степан убил Дженнифер? – Догадывалась, – скулит Лиза. – Дженни поднялась на самый верхний этаж, а обратно в лофт не вернулась. Потом… Мы все были обделанные и ничего не поняли. Когда проснулись, Степа и Лида были на месте. Правда, на Лиде лица не было, она сидела… синюшная какая-то… Когда я спросила, где Дженни, ребята ответили, что ей стало нехорошо, и она уехала. Вот и все… Но потом я заметила, что шахтой пользовались. Были сорваны тросы, и дверь на нижнем этаже хлопала от ветра. Ее открывали. Я прямо спросила у Краснова, зачем кому-то понадобилось открывать дверь шахты? Вот как вы думаете, зачем? – с надеждой в голосе спрашивает Лиза. – Незачем, ты права. Если только они обронили какую-то ценную вещь. – Так они и сказали. Мол, Лида уронила телефон. А о достоверности своей лжи не позаботились – телефон оказался целым и невредимым. Она не роняла его. – Но ты не успокоилась, так? – продолжает Римская. – Нет. Залезла в шахту и нашла следы свежей крови. – Лиза, а почему ты ничего не сказала, когда Лида пропала? – Потому что Дженнифер Джонсон благополучно долетела до дома и написала в наш общий чат сообщение. Я тогда подумала, что перебрала с наркотиками. И все это мне привиделось… Но она долетела. И даже какую-то фотку прислала в подтверждение своих слов. Как думаете, что подумал бы следователь, услышав мои невнятные показания? – А когда пропала Лида, у тебя не было мыслей, что Степан избавился от нее, как от свидетеля? – Были, а как же? Я вообще не поняла, как он связался с Дженни? Он до смерти любил Лиду… Все очень переживали, когда они расстались. Мирили их, разговаривали с каждым, но… Когда Лида пропала, Степа ходил такой несчастный… А потом и его убили… Вы не нашли преступника? – Мы очень надеялись, что ты поможешь. Кто-то знал, что мы едем к тебе. И знал, что ты подозреваешь Степана и Лиду в убийстве Дженнифер. Кто это может быть? Кто так точно рассчитал время? – Агата, можно тебя на минутку? Черт, похоже теперь и меня осенило. Наводящие вопросы Агаты будто запустили мыслительный процесс. И плевать, что у мамы Лиды Красновой железное алиби… – Корсаков, чего тебе? Ты хочешь, чтобы наш доктор накачал девушку препаратами? Говори скорее, что ты… – Только Татьяна знала, что мы поедем к Лизе. И она догадывалась, что Лиза подозревает ее дочь в убийстве и мошенничестве. Выдавать себя за другого – такая же статья, Римская. – А как бы она успела? Черт… Она слышала наш с тобой разговор. Могла кому-то позвонить. Что у нас по телефонным переговорам? Кому ты поручал сделать распечатку? – Римская, в ней ничего интересного, иначе я бы сразу рассказал. Никаких международных звонков, входящих или исходящих. Они кристально чисты… У родителей Лиды есть левые симкарты. – Именно, Сереж. Что делаем, говори? Надо прижать их к стенке и выбить признание. Эти напыщенные интеллигенты всегда знали, что дочь жива. – Думаю, надо как минимум предъявить Татьяне обвинение. Папаша испугается и расколется.