Глава 33

Сергей. – Господи, Римская… Нужно одобрение Мышкина, ты же сама это знаешь, – прищуриваюсь, пытаясь разглядеть в ее глазах хоть какое-то благоразумие. Но его нет… Его вытесняет чудовищный, граничащий с безумием азарт. Она хочет немедленно арестовать Татьяну Краснову и Константина Филатова. Заявиться к ним в дом и устроить скандал. Опозорить следственные органы бездоказательными обвинениями… – Да, Корсаков. Я все знаю. Но некоторые вещи о тебе узнала только что, – с каменным лицом произносит она. Боже… Только не это… Все-таки копала под меня. И что теперь? Выскажет мне все в лицо? Плюнет едкими обвинениями и доложит Мышкину? Или… приговорит меня к смерти где-то на пустыре? Да, да, Агата, я не тот, за кого себя выдавал. Я мусульманин, бесстрашный убийца, наемник, а не милый Сережка Корсаков, каким ты меня знаешь. – И что же это… за вещи? – отвечаю нарочито спокойно. – Ты зануда, Корсаков. – И… – И это все, что я хотела сказать. А ты чего напрягся? Прячешь скелеты в шкафу? – хитро улыбается Римская. – Нет, Римская. Я кристально чист. Так что ты решила? – Наплевать на все запреты, Сергей. Я лишилась всего… Мне терять нечего. Ну… попрут меня из отдела «Д», так и что? – Едем. Попробуем говорить с ними максимально деликатно. Но это не точно… Татьяна Краснова непонимающе хлопает глазами и заламывает руки, встречая нас на пороге. В ее взгляде отчетливо читается страх – неприкрытый, животный… Мальчишки льнут к ее боку и хнычут, требуя внимания. Она не собиралась бежать или скрываться от полиции. В доме беспорядок – повсюду валяются игрушки, по полу катаются воздушные клубочки кошачьей шерсти. Жаль, что экспертиза одежды Лизы Селезневой не подтвердила совпадение с котом Красновых. Гораздо удобнее следствию думать, что Селезнева таскалась везде, где можно – оттуда и шерсть… Нам даже не дали выяснить, какой породы животное – завернули идею на корню. – Татьяна, у вас все хорошо? – сглатывает Агата. Кажется, женщина почти не в себе… Уставшая, с копной немытых волос и синяками на руках. Она глубоко несчастна и одинока – без слов понимаю я. – А вы зачем приехали? Татьяна демонстративно поджимает губы, игнорируя вопрос Агаты. Хватает пацана на руки и нервно прижимает к груди. Второй тотчас начинает плакать. Из маленького носа выглядывают зеленые пузыри соплей. – Мы приехали поговорить. Пройдемте на кухню? – вмешиваюсь я. – Давайте мы вам поможем? Дети заболели? – Да, – вздыхает она облегченно. Я вроде как проявил сочувствие, а Татьяна вмиг расположилась к беседе. Защебетала, приглашая нас к чаю. Я молодец, да… Римская бы до такого не додумалась. Я давно понял, что она несгибаема и бескомпромиссна во всем. – Татьяна, у вас только один телефон? – спрашивает она, пристально наблюдая, как Татьяна разливает чай. – Д-да… – Вы уверены? – Абсолютно. Ее голос спокоен, но дребезжание чайной ложки о край чашки выдает волнение. Татьяна грубовато откладывает чашку в сторону и произносит надрывно: – У Кости есть… второй телефон. Я давно подозревала, что он мне изменяет. Мне Лидочка все время пыталась глаза открыть. Постоянно, представляете? Комнату наполняют вздохи и детское нытье. Всхлипывание, дребезжание посуды, шорохи… Хочется крикнуть что-то или хлопнуть кулаком по столу, чтобы изгнать повисшее как молот напряжение. И так тошно… – Вы знаете что-то конкретное? – уточняет Агата. – Татьяна, давайте начистоту. Никто не знал, что мы едем к Лизе Селезневой. Никто, кроме вас. Вы подслушали наш разговор с майором Корсаковым, а потом… Не прошло и получаса, как на Лизу совершили покушение. Преступник взял машину вашего мужа. Константин Игоревич же сказал, что машину угнали. Не слишком ли много совпадений? Говорите, что вы знаете? – Клянусь, ничего, – всхлипывает она. – И я никому не сообщала, что вы едете на встречу с Лизой. Можете проверить исходящие звонки и… – Глянь-ка, Римская, здесь камеры? – произношу, впиваясь взглядом в маленькую светящуюся точку. – Точно. И смотрит их Филатов. Татьяна, камеры наблюдения записывают звук или… – Какие камеры? – устало протягивает она. – У нас в доме нет камер. – А это тогда что? – Агата тычет пальчиком прямо на светящийся круг. – Не знаю… Я не замечала. Знали бы вы, как мне с ними тяжело… Очень тяжело. Здоровье уже не то, да и… Мне никто не помогает. Муж проводит вечера в другой компании – очевидно, очаровательных девушек. От него так разит духами! Надо быть дурой, чтобы не догадаться. – Почему вы не поговорите начистоту? – косясь на камеру, произносит Агата. – Не хочу пока ничего менять. Правда ведь поставит меня перед выбором. А так… Если Костя молчит, значит его все устраивает, ведь так? – А вас тоже такое положение вещей устраивает? – возмущенно произносит Римская. – Нет, меня нет… Но пока я зависима от Кости – морально и материально. У меня нет никаких сил начинать новую жизнь. Я просто плыву по течению. – Вы сказали, что Лида знала об изменах вашего супруга. – Да. Она умоляла меня его проверить, устроить эдакий экзамен, но… Я боялась его потерять. Верила… Понимаю, что была дурой, но теперь уж поздно. – Татьяна, в котором часу приходит ваш муж? – спрашиваю, придавая голосу стойкость. – Не знаю. Он не докладывает, – отвечает она, смахивая слезу. Римская отвлекается от Татьяны и тянется к телефону, вибрирующему у нее в кармане. – Да, Гречка. Мы с Корсаковым на допросе свидетеля, что случилось? Она не отвечает. Сбрасывает звонок и медленно возвращает телефон в карман. Молчит, вмиг поменявшись в лице. – Агата, отойдем в подъезд? – предлагаю я. Уж там нас не достанет всевидящее око Филатова! – Сереж, это просто… Это пиздец какой-то. Я не понимаю, как? – тараторит она, когда мы выходит на пыльную, пахнущую спертым сигаретным дымом лестничную площадку. – Говори, только шепотом. – У нас еще одно убийство. На месте преступления найден шифр Бейла.