Глава 34

Корсаков. – О боже, Римская. Кто звонил? – шепчу ей на ухо. – Гречка. Расследование поручили дежурному следователю, но… Мышкину уже доложили о находке. Он хлопочет, чтобы нас включили в состав группы. – И снова мы в квартире Красновых. Блядь… – цежу сквозь зубы, наблюдая за Татьяной. Ничего она не делает. Даже не пытается… Споласкивает чашки, успокаивает плачущего мальчишку. Может, правда, она ничего не знает? Живет, как тысячи среднестатических женщин и терпит измены мужа? – Татьяна, где сейчас Константин Игоревич? – спрашиваю, стараясь не замечать возбужденного взгляда Агаты. В отличие от Красновой я знаю, как ее успокоить. Расслабить так, что она забудет обо всем… – Я… Я не знаю. Честное слово. Утром он сказал, что поедет в университет. Семинары, лекции… – Едем, Римская, – бросаю Агате. – Татьяна, не предупреждайте мужа о нашем визите. Будет только хуже. Мы его все равно отыщем, но последствия могут быть… – Не стану, можете мне поверить. Я сама жажду узнать, что происходит? А когда узнаю… Неважно, – тихо бормочет она, пряча пылающий яростью взгляд. Римская торопливо выходит из подъезда и садится в машину. Лезет в сумку за блокнотом, что-то там пишет. Молчит, пока я выезжаю со двора. Я тоже молчу, гадая, что делать – ловить Краснова или мчаться на место преступления? Мышкин не отдавал приказа ехать, поэтому… – Едем искать Краснова, – выдыхает Агата, нарушая повисшую как грозовая туча тишину. – И это говоришь ты? Римская, я смотрю, ты успокоилась? Или приняла свою волшебную таблеточку? Ну такая… розовенькая. Я видел у тебя и… – Заткнись, Корсаков. Не успокоилась. Единственное, что я хочу – быть на месте убийства. Видеть, кого он убил, за что? Посмотреть на все своими глазами, а не читать показания из архивных документов. Но приказа не было, значит, Мышкину не доверяют… Не хотят впутывать в расследование дебилов из отдела «Д». – Перестань так говорить. Хочешь, поедем туда? – Нет. Давай доведем хоть одно дело до конца. Разворачивайся, Корсаков, нам в другую сторону, – с нотками раздражения в голосе произносит она. – А я думал завезти тебя в кусты. – Куда? – В поле или… В заброшенный двор. Как ты смотришь на это? – жадно вбираю ее эмоции, расцветающие на лице. – Хочу тебя, Агата. И тебе не мешает успокоиться. – Сначала Краснов, Сереж, – смягчается она. – Я ни о чем не смогу думать, пока мы… – Понял. Едем. Мы не предупреждаем Краснова о визите. Нагло суем под нос охраннику свои "корочк"и и входим в здание. Поднимаемся на второй этаж и заглядываем в аудиторию. У него завораживающий голос. Несомненно, такой мужик нравится женщинам. Высокий, привлекательный, белозубый. Константин прерывает речь остроумной шуточкой, а по залу прокатывается звонкий девичий смех. Мда… – Блядун чертов, – шипит Агата, наблюдая за оратором через дверную щель. – Я не собираюсь ждать, пока он закончит свою браваду. Корсаков, как насчет того, чтобы поумерить его спесь? – И я не собираюсь. Я слегка оттесняю Агату от двери и рывком ее распахиваю. Обвожу взглядом аудиторию, встречаю испуганный взгляд Краснова и лениво тянусь за удостоверением. – Все в порядке, мы из полиции, – показываю его сотне любопытных глаз. – Пройдемте с нами, Константин Игоревич. – Я… Я ничего не сделал. Я… Я ни в чем не виноват. Зачем вы… При всех-то зачем? – тихонько скулит он, бегая взглядом от меня к Агате. – Нам нужно поговорить, – безапелляционно произносит Римская. – Пока поговорить. Краснов вымученно вздыхает, извиняется перед студентами и выходит из аудитории. Ведет нас по пыльному длинному коридору с блестящим паркетным полом. Толкает дверь кабинета и взмахивает ладонью, приглашая войти. – Что… случилось? – Константин Игоревич, давайте, сначала мы сообщим, что знаем. А вы послушайте, – начинает Агата. Ровным, нарочито спокойным голосом она рассказывает Краснову о смерти Дженнифер Джонсон и причастности к ней Лиды. О моей поездке в Москву и экспертизе видеозаписи с камер аэропорта – к слову, Краснов знает об этом, но Агата повторяет, пытаясь донести до него всю серьезность ситуации. О покушении на Лизу… Единственное, о чем она умалчивает – об убийце Степана и шифрах Бейла. – Когда мы нашли труп Дженни на берегу реки, вы сказали, что он принадлежит вашей приемной дочери. Но у же тогда вы нас обманули, так как знали, кто там… – добавляет Римская в конце рассказа. – Я могу привлечь вас по статье о препятствии следствию, о сокрытии улик и покушении на Лизу… Отпираться нет смысла. – Не надо, – нервно сглатывает он. – Я все скажу. Так устал от всей этой… лжи. Краснов залпом выпивает стакан воды из графина и тянется в карман за носовым платком. От его внешней мужественности и привлекательности не остается и следа. – Лидочка всегда была со мной ближе, чем с Таней… Она… Она понимала меня. И очень гордилась тем, что я ее отец. С Таней у нее не было близких отношений. Она слабая, чувствительная, беспомощная и… В общем, когда умерла Дженни, Лида мне позвонила. Мне, а не Тане, – для чего-то повторяет он. – Раз уж вы все знаете… Я был уверен, что никто не найдет следов, а вы… – Да, мы знаем, что Лида притворяется Дженнифер. – Это большая удача, что у Дженни не было родственников. Ее родители давно погибли в аварии, а опекуны живут в другом штате. Кстати, Лидочка до сих пор шлет им сообщения с поздравлениями на праздники, – не без гордости замечает он. – Не понимаю вашего ликования по этом поводу, – встревает Римская. – Интерпол уже ищет вашу дочь, так что… От ответственности ей не уйти. – Степка изменил Лидочке с Дженни. Напился и трахнул ее. Лида узнала, они расстались, – вымученно, почти по слогам произносит Краснов. – А в лофте Дженни призналась, что беременна. Степа тогда ее толкнул. Она оступилась, упала в шахту и сразу погибла. Лида была там же… Она позвонила мне, попросила совета, как поступить? Я быстро навел справки о Джонсон, узнал о ее предстоящем отъезде. Я хотел лишь спасти дочь… – Она была только свидетелем, ведь так? Зачем было бежать? Лиде ничего не грозило, – недоумевает Агата. – Лида боялась, что Степа ее выдаст. Я думаю, дочка обманула меня. Это она толкнула Дженни, а не Степа… Не знаю, кому верить? Иначе она бы не ухватилась так за идею выдать себя за Джонсон. Ей есть что скрывать. – Вы поддерживаете связь? – произношу я. – Да, очень редко. Лидочка так влилась в жизнь Дженни, что вычеркнула нас… Вернее, меня… Таня ни о чем не знает. Я решил, что ей будет лучше думать, что Лида просто пропала. – Это… чудовищно жестоко. – Знаю, – вздыхает Краснов-Филатов.