Глава 35

Корсаков. – Вам грозит наказание по статье 316 – сокрытие преступления. Год лишения свободы, – вдыхаю я, наблюдая за стремительно меняющимися лицами Агаты и Филатова. Его физиономия не выражает ничего, кроме досады. Агата же… На Римскую больно смотреть. Все это ее трогает. Царапает нутро, как острое лезвие, вызывая проклятое, совершенно ненужное в этой ситуации сострадание. Она переживает за Татьяну, гоняет мысли о ее будущем и настоящем. Наверняка, размышляет, сможет ли та пережить предательство? Филатов много лет скрывал от нее, что Лида жива… Подло врал и продолжал общаться с дочерью. И также подло изменял… Я ничем его не лучше. Когда Римская узнает, кто скрывается под маской Сереженьки Корсакова, она возненавидит меня. – А соучастие, Сергей Юрьевич? Он помог спрятать тело и скрыться дочери за границу, – хмурится Агата. – И я… Не верю ему. Кто хотел убить Лизу, Константин Игоревич? Только не надо рассказывать сказки про угон! – Заявление лежит в полиции, уважаемая Агата Васильевна. Так что… Ко мне не подкопаешься. И я не знаю, кто ее сбил. – Знаете, черт возьми! – вскакивает с места Агата. – Агата, прекрати. Он ничего не скажет, – произношу нарочито спокойно, мягко сжимая ее плечи. – Но мы сами все выясним без труда. Запросим распечатку его телефонных звонков и узнаем, кому многоуважаемый Константин Игоревич звонил чаще всего. – Ага! Думаете, у меня один телефон? Ха-ха… Не такой я и дурак, чтобы оформлять симкарту на свое имя. – Значит, опросим его коллег в университете. Окружающие знают куда больше, чем кажется. Студентки, преподаватели… Походим по коридорам универа от силы… час. Ему не скрыться, а тебе надо успокоиться. – Ты вызвал наряд, Корсаков? Пусть оформляют подписку о невыезде и… – Вызвал, Агата Васильевна. Гречка приедет и все оформит. А Интерпол совсем скоро обнаружит Лиду. Ее принудительно выдворят из страны. Так что… Мы раскрыли дело, Агата. Посадить виновных – дело десятое… – Быстрые вы. Сначала докажите, – фыркает Филатов. – Я записала наш разговор на диктофон, – парирует Агата. – Так что… Майор Корсаков прав – посадить вас – дело времени. Я сделаю все, чтобы вам дали максимальный, положенный по закону срок. Гречка приезжает через пятнадцать минут. Сирена полицейский машины пронзает воздух и затихает совсем рядом – на парковке возле университета. Агате не терпится покинуть маленький кабинет Филатова. Она потирает руки и строчит кому-то сообщения. Поднимается с места, садится, снова встает и подходит к окну. Застывает, рассматривая унылый пейзаж за окном. И тотчас срывается, когда в проеме вырастает Гречка. – Костя, оформи здесь все, – произносит она. – А в отделении нельзя было, товарищ капитан? – гундосит дежурный следователь, вошедший в кабинет вслед за Гречкой. – Мы через весь город перлись с сиреной. Он что маньяк или убил кого? – Отставить, лейтенант. Выполнять приказ, – отрезаю я. – Оформите все бумаги здесь. И впредь не обсуждайте приказы начальства при посторонних. – Есть, товарищ майор, – тушуется он, почесывая немытые русые волосы. Мы с Римской торопливо выходим из здания университета. Сажусь за руль, запускаю двигатель и перевожу взгляд на Агату. Нам точно надо ехать на место преступления? Тем более, когда мой преследователь снова висит на хвосте? Может, они установили датчик, подключенный к моим мыслям? Иначе, как можно объяснить все это дерьмо? Решили проверить, не заеду ли я на пустырь, чтобы ее трахнуть? Или что эти суки хотят? – Косраков, чего ты уставился? Все потом. Газуй на Пролетарскую, – шумно вздыхает Агата. – Кого убили? – А я откуда знаю? – Знаешь. Ты переписывалась кем-то. Что говорят? Нам надо знать хотя бы вершки, Римская. Чтобы не выглядеть совсем уж… дебилами из отдела «Д». – Вячеслав Шеин, тридцать три года, программист. Работает – то есть работал – в Совкомбанке. Женат, есть сын. – Как убили? – Сбили на машине. И возле трупа криптограммы Бейла, распечатанные на листах. – Может, он кого-то сбил? Ведь наш мститель повторяет способ убийства? – Я уже поручила Пирогову узнать, проходил ли наш Шеин свидетелем или обвиняемым в каком-либо деле. И он узнал, – с придыханием произносит Агата. Вскидывает на меня ясный, до безобразия умный и красивый взор и почти по слогам произносит: – Год назад Шеина оправдали в суде. Он сбил девушку, но адвокат доказал, что эта самая… Марина Ястребова сама бросилась под колеса, решив покончить с собой. Неожиданно нашлись доказательства ее психической невменяемости, свидетели… Корсаков, он точно кто-то из нас. Откуда ему знать о каком-то Шеине? Он вращается в наших кругах. Знает обо всех спорных делах. Надо искать по спискам адвокатов и… – Следаков, прокуроров. Римская, нас четвертуют, ты что? Но ты права: он знает о многих проблемных делах. Знаешь, кем он может быть? – Давай, Корсаков, жги. Мы выруливаем на Пролетарский проспект, издали замечая оцепление. Возле одной из парадных натянули оградительную ленту, перекрыли движение транспорта по периметру, расставили стажеров с дубинками. – Он может занимать маленькую должность. Уборщицы тоже слышат все наши разговоры. Убирают в кабинетах и видят лежащую на столе документацию. У стен есть уши, Агата. А у людей… – Нет, Сереж, он не может быть человеком с низким интеллектом. Слесарем или каким-нибудь… – Такую должность может иметь человек с высоким интеллектом и незаурядными способностями. А вот должности следователей занимают порой люди с куриными мозгами. Ты сама знаешь. – Приехали. Нам не пробиться через такую ограду. О, твоя Дашенька тут как тут, – фыркает Римская, прищурившись. – Она не моя, Агата. Я уже говорил тебе. Ну было… разок. Ты ревнуешь, Римская? – Сдался ты мне больно. Но от твоего обаяния зависит, пустят нас туда или нет. Иди, Корсаков, улыбайся Даше и проси. – Иду, Римская. А ты язва.