Глава 39

Агата. Они приезжают на следующий день… Жена Корсакова и маленький сынишка. Я даже не успеваю как следует нареветься по поводу его преждевременной кончины. Лежу с подушкой на голове. Дышу его запахом, глажу простыню, одеяло, с жадностью вдыхаю аромат его тела, оставленный на полотенце… Плачу. Почти не поднимаюсь. Пью воду и ем черный хлеб. Ничего другое не лезет в горло из-за тошноты. Продираю глаза, встревоженная вызовом на телефон. Гречка, черт бы его побрал… Вытираю слезы и нехотя отвечаю: – Я взяла отгул, Костя. Зачем меня… – Приехала Ольга Корсакова. Я подумал, вам будет интересно ее допросить. – Она уже в конторе? – Пирогов забрал их с вокзала и везет к нам. Агата Васильевна, может, помощь нужна? Как вы? – Спасибо. Скоро буду, – торопливо сбрасываю звонок, не позволяя никому видеть мою слабость. Где ты, Корсаков? Где ты, черт возьми? Шарю под подушкой и вынимаю прощальный подарок Сережки – фигурку из полимерной глины. Почему он бросил сына? Почему не жил с красавицей-женой? Отчего-то, я уверена, что она красавица. Шлепаю босыми ступнями по грязному, покрытому кошачьей шерстью полу, и становлюсь под душ. Мою голову, с силой тру тело мочалкой, так, что кожа покрывается красными пятнами. Крем для лица, немного макияжа, пудры… Никто не должен видеть моих страданий. Никто. Я разлагаюсь изнутри… Сгораю, вытравливая воздух в комнате. Мне с каждым днем становится труднее вдохнуть… Заставить себя жить… Мне так без тебя плохо, Сергей… – Мне плохо без тебя, Корсаков, – произношу своему отражению в зеркале. – Делай что хочешь. Живи с кем хочешь, только вернись… Наверное, сюда нужно вызвать криминалистов? В моей квартире полно его отпечатков. Пусть сравнят их с ДНК того, кто сгорел в машине… Нет, меня на смех поднимут. Сидор установил 100% совпадение ДНК трупа с ДНК майора Корсакова. Пора признать – Сережи больше нет… И плевать, с кем он встречался незадолго до смерти… Со шпионом, с папой Римским или с преступником. На все плевать теперь… – Здравствуйте, меня зовут Агата Римская. Я была напарником Сергея Юрьевича, – произношу нарочито спокойно. Внутри же тлеет пожар из разочарования и боли. Она и правда красавица… Блондинка с ясными голубыми глазами и слегка вздернутым носом. Заплаканная, маленькая, хрупкая… И сынишка на ее руках – копия Сергея. Или мне мерещится… – Спасибо вам за помощь с расследованием, – всхлипывает она. – Мне помогут увезти тело в Санкт-Петербург и похоронить Сережу на родине. – У вас есть… совместные фотографии? – хрипло произношу я. – Он часто вам звонил? Вы были счастливой семьей? – Агата, а это еще зачем? В семейные отношения майора тебе лезть не следует, – вмешивается Мышкин. Он сидит за столом Корсакова. Трогает его вещи и… до чертиков меня раздражает. – Конечно, часто. Он Максу сказки читал на ночь по видеосвязи. Мы очень друг друга любили. – А фотографии… Покажите мне ваши фотографии. Вы поймите, напарники – это как… Эта связь крепче, чем дружба. Мы готовы были жизнью пожертвовать ради друг друга. Позвольте мне взглянуть на ваши фотографии. Сергей не был таким уж открытом человеком, он… – Вот, пожалуйста. Ольга неуверенно тянется в сумочку и вынимает оттуда фотоальбом. Интересно, она его всегда с собой возит? Или ждала расспросов от коллег? Судорожно цепляюсь за небольшой, в кожаном переплете предмет, и тяну его на себя. Вдруг передумает? На фотографиях Корсаков. Мой Корсаков, а не подставное лицо… Вот он с Ольгой в парке, а вот они катаются на лодке… Черт… Я ждала подставы, а тут все чисто. Как такое могло случиться? Он трахал меня так, словно никогда не видел женщины. Он пошел со мной в баре… Легко согласился на секс с незнакомкой. Как. Такое. Возможно? Думай, Римская, думай… Я переворачиваю странички, отмечая странную закономерность – фотографии словно сделаны в один день. На них одно и то же время года. – А Новый год он как любил отмечать? Есть фотографии с родственниками? У него была мама? – Она… давно умерла, – Ольга выхватывает альбом из моих рук. – Новогодний альбом остался дома. Я взяла только один. А так… У нас их много. – Римская, отвянь от Ольги Михалны, а? – раздраженно протягивает Мышкин. – Давайте проводим сотрудника, как полагается. Поможем одинокой вдове, так сказать. Ты скидываться будешь? – Да, конечно. – Ой, не надо ничего. Что вы! У нас все есть, Сережа всегда присылал деньги, я откладывала. Свою зарплату почти не тратила. Нам хватит… Жаль только, что у Максима теперь нет отца. Ольга жалобно всхлипывает, а мое сердце вновь предательски сжимается. Не только у Максима не будет отца – у моего малыша тоже. Корсакова опознала жена. У него есть сын. Его ДНК совпадает с генетическим материалом сгоревшего в машине человека… Что еще тебе, Римская, надо? Почему сердце упорно не верит в происшедшее? Цепляется за тонкую ниточку надежды? Или намека на что-то… Зачем он подарил мне фигурку с чужими отпечатками? Я прощаюсь с коллегами и Ольгой. Выхожу на улицу, сажусь за руль, гадая, что предпринять? Звоню, наконец, Дарье: – Привет. Мне нужен независимый эксперт, который не будет болтать. – Что опять случилось, Агата? – Я не верю в случайности, Даш. Корсаков и случайности – несопоставимые вещи. Он не просто так оставил мне эту фигурку. И зачем кому-то другому ее трогать? Нужно снять отпечатки пальцев в моей квартире. Их там полно… – А зачем, Агата? Отпечатки Корсакова есть в базе. – Не знаю. Считай это моей животной интуицией. – А как же медицинская экспертиза трупа? Сидоренко подтвердил, что Корсаков и есть сгоревший труп. С этим как поспорить? – Тогда надо покопаться в родственниках его жены. Мне показались странными фотографии. Обычно в альбом собирают лучшие фотки за многие годы или месяцы, а у нее… Такое впечатление, будто сделали показушную фотосессию. Везде одно и то же время года. И одежда одинаковая. – Ну и что? У меня полно таких фотоальбомов. Если фотографии удачные, их собирается много. – Ладно, Даш… Пока отбой. – Искать эксперта? Это несложно. Приехать могут из центра на Пятницкой. Выльется опять же в кругленькую сумму, но раз тебе надо… – Вызывай. И сама приезжай ко мне. Нечисто все тут… И я не верю никаким экспертизам. Мое сердце редко ошибается.