Глава 40

Агата. Сердце взволнованно трепещет в груди, когда я хожу из комнаты в комнату, наблюдая за экспертами. Их двое – высокий брюнет в очках и худенькая блондинка с пучком на затылке. Дашка была права – исследование вылилось в кругленькую сумму. Совсем скоро я узнаю, кто он… Кто этот гребаный предатель, посмевший так со мной поступить? – В вашем доме появлялись другие люди? Может, коллеги или родители? – с участием спрашивает меня Алина – одна из экспертов. – Нет, к маме я езжу сама. Коллеги не приходили. Они бродят по комнатам, рассыпают специальный порошок, выявляющий следы на неметаллических поверхностях. Потом так же исследуют металлические – для них свой порошок. Я хожу за ними, как хвостик. Стыжусь пыльных полок и немытого пола, запаха кошачьего туалета, витающего в воздухе. Мне надо остановиться… Убрать квартиру, сходить в салон или на массаж. А, может, массаж, обертывание, кедровая бочка? Стоп! Я же беременная. Теперь мне ничего нельзя… Только есть сухари и лимонные дольки. Пока эксперты работают в спальне, убираю лоток Доминика и протираю пыль в прихожей. Та-ак… На тумбе возле входной двери нахожу еще одну фигурку из полимерной глины. Когда-то Корсаков меня трахал на этой тумбе… А я ругала его за поздний визит и странное поведение. Слезы против воли набегают на глаза. Я сглатываю, собираясь позвать Алину или Мишу, а потом замираю, заметив торчащий из тумбочки уголок конверта. Выходит, я ничего не замечала? В моем доме появилась фигурка и конверт, а я… Рывком открываю шкафчик и заглядываю в желтый, из плотной бумаги конверт. Там деньги… Евро, доллары, рубли… По виду очень много, считать у меня нет времени и сил… Значит, этот… мудак свалил в небытие, ничего не объяснив? Просто оставил мне кучу денег? И все? Посчитал, что так правильно? – Михаил, я нашла еще одну фигурку. Посмотрите ее тоже, – зову эксперта. Дашка приезжает к завершению осмотра. Мы вместе провожаем специалистов до дверей. Я расплачиваюсь купюрами из конверта и… бегу со всех ног в туалет. Меня рвет. Не знаю от чего… Я почти не ем. И мне тошно от поступков Корсакова. В глазах темнеет, мышцы наливаются предательской тяжестью… Я хочу плакать и лежать в постели. Но у меня Дашка… – Агата, ты давно ела? Давай я что-нибудь приготовлю и помогу прибраться? – Тоже заметила, что у меня срач? – Да плевать! Тебя извиняет работа. Да и не до этого сейчас… Не комплексуй. Картошку пожарить с луком? – О, нет… Даш, меня тошнит. Я только думаю о ней и… Господи, сейчас опять начнется. – Беременная? – Да. – Бедная ты моя… Тогда я закажу доставку из супермаркета. Ряженку, творожок, черный хлеб, галеты. Ты ложись и спи. Я потихоньку уборку сделаю. Пылесосом не буду шуметь. – Спасибо тебе. Даш, а почему ты мне помогаешь? – Потому что, хочу научиться у тебя быть профи. Лучше тебя нет, Римская. Другая бы слезы лила, а ты… В общем, это ты. Ответ экспертов приходит через два дня. «Пальчики» человека, бывающего в моей квартире, принадлежат не тому Сергею Корсакову, который есть в базе… Они другого мужчины – того, кто оставил свои отпечатки на фигурке. Кто мылся в моем душе и трахал меня… Улыбался, ел со мной яичницу, ловил преступников… Молился в моей гостиной и расспрашивал об Андрее Акимове. Кто он, черт возьми? И почему Ольга Корсакова нагло врет? Выдает его за своего мужа? Почему? Какую роль он играет? А как же совпадения? У сгоревшего трупа тоже нет пальцев. В кармане его куртки был коврик для молитвы, да и одет он был в вещи Сергея? Или… Я не знаю, как его зовут. Мне срочно нужно поговорить с Ольгой… А потом с Мышкиным. Мы должны подать незнакомца в федеральный розыск. Нет, в международный… Он преступник или шпион. Что он хотел от отдела «Д»? Почему его призвали сюда? И кто призвал? Неужели, Корсаков специально закрутил со мной роман, чтобы выведать информацию об Акимове? Он точно в чем-то замешан! Просто я раньше не замечала этого… Вот же дура. Корсаков спал со мной, выполняя задание. Выуживал информацию об интересующих начальство людях. Поэтому и не открылся мне. Лишь намекнул, что жив… Я чищу зубы, смывая стойкий запах блевотины изо рта. Убираю волосы в высокий хвост и звоню Ольге. К моему счастью, она еще не уехала – ждала результаты липовых экспертиз, подтверждающих, что погибший – Сергей Корсаков. А он и есть Сергей, только не мой… Чужой мужчина, майор, которого заставили играть двойника. И убили, сымитировав смерть другого, неизвестного мне мужчины… Корсаков, какой же ты мудак. Мог бы сказать свое имя. Я даже этого не знаю. От кого мой ребенок? От человека призрака, не иначе. Она ждет меня в гостиничном холле. Вспотела от волнения и страха, часто дышит, пытаясь унять бешеный пульс. Облизывает губы, хочет пить… Не желает откровенничать со мной. Опасается за жизнь ребенка. Я от Ольги на расстоянии пятидесяти метров, но уже знаю, что это так… Кажется, с беременностью мои способности обострились. Я даже запах несвежих носков портье ощущаю… Блин… – Ольга, я хочу предложить вам защиту. Следствие установило, что майор Корсаков, который работал в нашем отделе – не тот человек, который сгорел в машине. Это разные люди. Но на фотографиях из вашего семейного альбома не Корсаков, а наш человек… Самозванец. Расскажите, кто вас пугает? Кто заставил вас изобразить всю эту… нелепую… – Самая умная, да? Хороните майора Корсакова, моего супруга с почестями. Вот вам ответ. Это он сгорел в машине – мой муж и настоящий майор Сергей Корсаков. А фотографии… Я не лезла в работу мужа. Сказали, надо сделать. Я сделала. Не задавала лишних вопросов. – Как звали того мужчину? Как он был связан с вашим мужем? – Не знаю, как его звали. – Не врите. От ваших показаний зависит судьба многих людей. Возможно, он убийца и преступник. Его кто-то внедрил в наш отдел. – Тем более, в моих интересах молчать. Мне важна судьба сына, поймите меня… Вы не мать, куда вам? – Я… Я беременна от этого мужчины. Так что я тоже мать… И я хочу знать, как зовут отца моего малыша. Пожалуйста. Обещаю, что сохраню ваши слова в тайне. Никто не узнает ни о чем… – Сергей звал его Бес. Думаю, от уменьшительного Бессмертный. По имени никогда. – Спасибо вам. Значит, Бессмертный. Завтра после похорон уезжайте. Так безопаснее. – И без вас знаю, – бурчит она и уходит.