Глава 42

Агата. Лампочка противно мигает и шипит, озаряя металлический стол секционной. Прохлада обнимает ступни и ползет выше, по голеням, коленям, еще выше… Зябко потираю плечи, дрожа от холода. Это Дашке нормально – она-то работает. Вскрывает труп Ольги и помогает мне выудить новые сведения о лже-Корсакове. Она виртуозно разделывает тело Ольги, заставляя меня поморщиться. Не люблю я всего этого… Привыкла, да. Вижу часто, но всегда хочется отвернуться. – Что там, Даш? – подаю голос через двадцать минут. – Она была беременна, Агата. Плод извлекала, сравню с образцами трупа, сгоревшего в машине. Признаки отравления налицо, характер яда узнаю после детального анализа. – Они совпадут. Это же настоящий Сергей, он был ее мужем… Господи, в какую они влезли передрягу, не понимаю… Зачем Корсакову понадобилось играть? Позволять кому-то быть им? Какому-то бандиту… Самозванцу и… – Агат, мы ничего не знаем, так? Не суди раньше времени. Кстати, у них разная группа крови. Почему те, кто управляет такими, как оба наших Корсакова, не озаботились этим? Эксперты взяли биологические следы на простыне твоей кровати. Извини, если тебя это коробит… Ты сама просила. У нашего самозванца первая группа крови, а у настоящего Корсакова – вторая. – Постой, – вскакиваю с места, энергично растирая лоб. – Мы проходили медосмотр. Сергей сдавал анализы и кровь тоже. Сидоренко тогда отвечал за явку и результаты. То есть… Мне срочно нужно к Сидору! – Погоди, ты хочешь сказать, он прекрасно знал, что труп в машине – другой человек? Не наш Корсаков, которого мы знали. – Да. Потому что он видел наши результаты. И про мою беременность узнал один из первых. – Ничего не понимаю… Он судебный медик. Никакого отношения к диспансеризации не имеет. – А Змей думает по-другому. Павел Эдуардович так решил после случая со мной. Боится, как бы в следкоме не работали психи, вроде меня. – Ты уверена, что Сидор – тот самый ответственный? – спрашивает Даша, опуская окровавленные инструменты в моечную. – Как бы это проверить… Может, я позвоню заведующему отделением диспансеризации? Уточню. – А ты можешь? – оживляюсь я. – Если он намеренно скрывает правду, значит он… – А ты не боишься разговаривать с ним? Взгляни сюда, – Дарья переводит взор на стол с лежащим на нем трупом. – Я знаю только одно – он забрал собаку Корсакова. О чем-то ведь это говорит? Никто не побеспокоился о судьбе малышки, а он… Хотя, они друг друга терпеть не могли. Поеду я к нему. – Погоди, Агата. Твои разговоры приводят к смертям. Разве ты сама не видишь? Ты хочешь, чтобы еще и Сидора грохнули? – аккуратно произносит Дашка. Смотрит на меня, как на умалишенную… Наверное, я и есть такая… – А как мне узнать правду? – А надо ли ее знать? Ты сможешь что-то изменить или… – Даш, не заставляй меня думать, что сообщник Корсакова – ты! Я ношу его ребенка, понимаешь? Из-за него гибнут люди. Для чего он сюда приезжал? Служил в отеле «Д» и выполнял свой офицерский долг? У него ведь была миссия. – Была. А твоя миссия – остаться живой и родить здорового ребенка. Ты ела сегодня что-то? Посмотри на себя – худая, одежда на тебе висит… Как ты рожать собралась? Хотя… Кому я все это говорю, – отмахивается Дашка. – Ты давно была у мамы? Тебе отвлечься надо, Агата. Уехать на пару дней за город, подышать свежим воздухом. Подумать опять же. Может, мысли начнут складываться в правильный пазл? Загнала ты себя… – Ты права, – нарочито спокойно отвечаю я. – Поеду домой, лягу спать пораньше. Дашка удовлетворенно улыбается, а я сажусь за руль и еду домой к Сидору. Я не знаю, где он живет – приходится влезть в базу и использовать сведения в личных целях. Его пятиэтажка из грязного красного кирпича утопает среди высоких деревьев. Возле подъезда качается и дрожит от порывов ветра уличный фонарь. Паркуюсь и выключаю фары, оставляя работать двигатель. Не хочу мерзнуть. Даша права – я ничего не ела… Не ем несколько дней – перебиваюсь корками засохшего хлеба и яблоками. Наверное, все дело в тошноте, а не в моем пофигизме? Кладу ладонь на живот и глажу кожу, словно успокаивая малыша… Ты нужен мне, кроха… Очень нужен. Просто сейчас такое время – потерпи немного… Я найду твоего папу. Распутаю дело. Посажу настоящего Бейла, а на свободу выпущу липового. Посажу Лиду… А может и не посажу – просто расспрошу ее о том дне. Как-то ведь Бейл узнал про Дженнифер? Про ее убийство, замаскированное под исчезновение. Выходит, убийца – человек из их среды? Напряженно всматриваюсь в темноту, завидев тени. Человек с большой собакой. Сидор, не иначе… Спешно выхожу из машины и без стеснения подхожу к Сидоренко. Присаживаюсь на корточки и обнимаю Варну. – Моя девочка, хорошая моя… – треплю огромную псину, искоса наблюдая за обреченным и усталым взглядом Сидора. – Поговорим? Его глаза блестят в темноте, как маслянистые смоляные пятна. Того гляди поглотят безвозвратно… На миг мне становится страшно. Не разрывая зрительного контакта незаметно тянусь к кобуре, нащупывая табельный пистолет. Он все мне скажет. Или я его убью, терять мне нечего. – Здесь? Или поднимешься? – равнодушно произносит Сидор. Столько лет работаем вместе, а я никогда не называла его по имени… Никто не называл… – Ты знал, что у Корсакова первая группа крови. А у трупа в сгоревшей машине – вторая. Ты с самого начала знал все. Что это не Корсаков… Он не майор и никогда не служил в горячих точках. Зачем он сюда приехал? Для чего весь этот цирк с переодеваниями? Скажи мне хоть крупицу правды, Сидор… – Ты о чем, Агата? Я ничего не знаю. И о группе крови тоже. Сравнил данные с теми, что указаны в его личном деле. Агатушка, тебе надо отдохнуть, солнце. Ты же беременная и… – А об этом ты как узнал? Я никому из коллег не объявляла эту новость. Даже в темноте я замечаю, как Сидор побледнел. Прокололся на ерунде… Теперь тебе от меня не уйти…