Глава 45

Агата. – Вам ребенок нужен или нет? Врач УЗИ прищуривается и окидывает меня строгим взглядом. – Да, а с ним что-то не так? – У вас повышенный маточный тонус. Угроза прерывания беременности. Почему ваш лечащий доктор утверждает, что вы написали отказ от госпитализации? – Потому что мне нужно найти убийцу, – отвечаю твёрдо, надеясь на ее понимание. И на что я рассчитываю? Суровая докторша смотрит скорее с сожалением. Как на сумасшедшую… – Всех убийц не переловите. Да это и невозможно. А вот малыша лишиться можете. Я вообще не понимаю, как он до сих пор живет в вас? У вас же истощение! Когда вы в последний раз ели? А спали? В анамнезе написано, что вас похищали… Агата, будьте благоразумны – не отказывайтесь от лечения. У вас же синяки по всему телу. Да и рана на затылке еще долго будет заживать. Там что, некому расследовать? – Вы не понимаете… Счет идет на минуты. Преступник сгубил не одну жизнь. А я – последняя, кто его видел. Мне нужно отлучиться на пару часов. Потом я, так и быть, вернусь сюда… Останусь в отделении. И мне очень нужен ребенок. Он от любимого человека. – А он не помогает вам? Вы уж простите меня за любопытство, Агата, – вздыхает врач, протягивая мне салфетку. – Он… пропал без вести, – отвечаю, нервно стирая гель с живота. – Но я обещала его найти. Себе обещала… И сыну. – Еще не видно, кто там. Сейчас ваша главная задача – беречь себя. А то узнавать пол будет некому. – Я хочу отлучиться на час. Пожалуйста… И сразу вернусь. – Ладно. Что с вами делать? Идите… Я успела отмыться, переодеться в чистое и немного поспать. Дашка все-таки нарушила обещание и позвонила моей маме. Та приехала в больницу тотчас. Долго плакала и обнимала меня. Ничего не спрашивала… Молчала, сглатывая упреки. Да, я и дочь хреновая. Звоню редко, а навещаю еще реже… Но в тот момент прошлое оказалось неважным. Я просто плакала, обнимая маму. Молчала о Корсакове, но о беременности пришлось признаться. Но и тут мама проявила чудеса деликатности. Вздохнула, оставляя мнение при себе. И только обняла крепче… – Агата, ты все-таки решила присоединиться к осмотру его квартиры? – спрашивает по телефону Даша. – Ты же понимаешь, что я судебный медик? Я ни на что права не имею… Все, что я делала – незаконно… – Плевать. Ты спасла меня. Подняла на уши Гречку и Мышкина, направила следствие в нужное русло. Я – последняя, кто его видел. И я должна – нет – обязана присутствовать во время обыска. Я отпросилась у врача, так что все легально. – Пообещай, что прежде поешь. – Еще бы! Мама принесла суп и… Всякую всячину. Я успела пообедать, не волнуйся. Ерзаю на больничном матрасе, поглядывая на тумбочку. А там… Выстроенные в ряд контейнеры с первыми блюдами, соусом, котлетами, запеченными в духовке яблоками. Я останусь в больнице. Буду лечиться и сохранять малыша. – Заеду через двадцать минут. Мышкин меня убьет. Ну да ладно… Быстро одеваюсь и мышкой выбегаю из здания больницы. На улице тепло… Совсем недавно я мечтала, как мы с Корсаковым будем отмечать его день рождения. Ездить на шашлыки, гулять по весеннему лесу с Варной. Целоваться… Я хотела носить платья. Планировала сделать ремонт в квартире, а летом поехать с ним в отпуск. Вот как не верить после такого в Бога? Ведь кто-то же вмешался в мою судьбу? Злой рок или Вселенная. Дашка обнимает меня при встрече. Справляется о здоровье и требует показать рану на затылке. Ничего больше не спрашивает – не бередит душу воспоминаниями или новостями о следствии. А мне очень их не хватает… Зажмуриваюсь, представляя, как прямо сейчас мне звонит Гречка. Волнуется, сообщая, что нашли Сидора. Арестовали и получили чистосердечное признание. Или поймали Лиду Краснову… Или… Полная воодушевления, поднимаюсь в квартиру Сидора, встречая на пороге дежурную группу. Ну и… Разъяренного Мышкина. Гречку, Пирогова… Они, напротив, улыбаются, завидев меня. – Агатушка Васильевна, вас отпустили? – Ее надо ремнями к койке привязывать! Чокнутую эту! – гремит Мышкин. – А вы тут какими судьбами, Федор Михалыч? Вам как-то не по статусу… – Не тебе решать. Дело о Бейле взяли под контроль… там! – Мышкин поднимает палец, указывая на небо. Надеваем бахилы, входим в обычную квартиру. Пахнет псиной. В углах лежит пыль. Обои выцветшие и местами ободранные. В углу миска с собачьим кормом, в другой – вода. Я разочарованно вздыхаю, проходя в спальню. Диван – разложенный, с несвежим бельем, старый. Тумба в углу – покосившаяся, с облупленным лаком. С потолка свисает лампочка. Сидор жил, как монах. Или аскет. Ничего примечательного. – Сюда идите, – кричит Гречка, выглядывая из другой комнаты. С гулко бьющимся сердцем шагаю на голос Костика. Мышкин застывает в коридоре, позволяя мне его опередить. Медлю на пороге, вдыхая запахи. Пыль, корвалол, плесень… Старая бумага… Стоп, бумага? – Взгляните, коллеги, – Гречка подхватывает с пола бумагу с распечатанным на ней шифром Бейла. Выхватываю ее из его рук и подношу к носу. Кажется, она уже где-то была… И пятна на ней странные… – Все, нашли Бейла, – вздыхает Мышкин. – Агата, чего ты там вынюхиваешь? Все, улика обнаружена! Сидоренко и есть наш маньяк! – Погодите, Федор Михалыч, я… Я не уверена. Бумагу нужно исследовать. Посмотреть отпечатки пальцев. Взгляните, здесь следы… Может, ее подкинули? – Римская, видать, хорошо тебя по головушке приложили! Ну кому нужно что-то подбрасывать Сидору? Никто ни о чем не знает. Мы сохранили тайну следствия. Руководство приказало молчать. Пресс-служба не догадывается, а ты говоришь… Никто ничего ему не подбрасывал. – Так вы отказываетесь делать экспертизу? – А нафига? Шифр в точности такой же, как и на распечатках с места преступления. Такой же ведь, Гречка? – Похож, да. – У Сидора был доступ к делам. Он все знал. Все и обо всех подозреваемых. – Есть что-то из его биографии, – произношу нарочито спокойно, умело пряча бурю. Не верю я, что это он… Бумага с шифром в квартире одна. При этом принтера нет. Как и компьютера. На чем он ее распечатал? – Ничего. Разведен, родители давно умерли, – отмахивается Мышкин. – А как они умерли? – не унимаюсь я. – Римская, вон в больницу! И хватит страдать ерундой! – Федор Михалыч, я настаиваю на экспертизе бумаги. В квартире нет принтера и компьютера. Или вы хотите снова повестить все на того, кто первым подвернулся под руку? – Агата, во-первых, я не сажал Бориса Панова. А, во-вторых, Сидор ударил тебя по голове и утащил в подвал, чтобы скрыться. Скажи, Римская, зачем невиновному человеку так поступать? И зачем ты к нему приперлась? Это как-то связано с Корсаковым? – Да, именно так. С тем человеком, который выдавал себя за настоящего Корсакова. Сидор об этом знал. Он понял все, когда вскрыл труп… того мужчины. – Ты сошла с ума, Агата. От горя, детка… Я просто промолчу. – Известно, как и за что убили Ольгу Корсакову? – Да. Это простое ограбление. – Федор Михалыч… Ладно, я промолчу… Молчу… Стискиваю зубы, понимая, что придется заниматься всем самой. Мышкину нужно закрыть дело. Его ничто больше не интересует… Но во взглядах ребят замечаю недовольство. Значит, я могу рассчитывать на Гречку и Пирогова. Это радует… А еще на Дашку…