Глава 17

Ольга

— Не боишься, что я расценю твои действия как подкуп адвоката истца и доложу об этом куда следует? — задаю провокационный вопрос, глядя на Баровски, бегающего глазами по разложенным продуктам, будто раздумывая над тем, что из них можно состряпать.

— Боишься впечатлиться? — не менее провокационно спрашивает он, изогнув губы в ухмылке и подняв ко мне взгляд. Этот гад понимает, что делает. Ни одна брошенная им фраза не прозвучала просто так. Делать что-то просто так — не в манере Баровски, и он осознает, что каждая из его провокаций находит во мне ту самую кнопку, от которой я зажигаюсь.

Бешенное раздражение вспрыскивается в кровь большой порцией. С ним невозможно разговаривать! Я уже жалею, что согласилась на это всё, потому что его ответы вопросом на мои вопросы, кроме ненужных воспоминаний, ничто не дают. Только за нервы цепляют.

— Я здесь не для того, чтобы впечатляться, — напоминаю, выдерживая его взгляд. — У нас исключительно деловой ужин. Будь добр, не забывай об этом. Свой ироничный флирт оставь для кого-нибудь более впечатлительного, — советую я.

— Считаешь, что я флиртую с тобой? Или тебе хотелось бы этого? — не без тени веселья, словно забавляясь, интересуется он, но мое сердце взвивается так, что его стук я слышу в каждой клетке тела.

Слегка наклонив голову вбок, Баровски смотрит на меня выжидательно.

— Считаю, что ты ведешь себя бесцеремонно, — заявляю, скрипя зубами.

— Исключительно для дела, — пожимает плечом он. — Вроде «держи друга рядом с собой, а врага — еще ближе».

Сощуриваюсь. Ах, вот даже как? Значит, я враг?

Ну отлично.

Находиться в замкнутом помещении наедине с Баровски-мерзавцем куда привычнее и безопаснее, чем с Баровски-заботушка.

— Лук? — кивает он на большую луковицу с ехидцей в глазах, вероятно, ликуя внутри себя, что сумел в этом раунде оставить последнее слово за собой.

Ничего, рано закладывать оружие.

— У меня ногти, — фыркаю я и ловлю всепонимающую улыбку бывшего мужа.

Готовить вместе? Как те влюблённые романтичные парочки из Пинтереста?

Уж точно не для нас с Баровски.

Подтягиваю к себе высокий стул со спинкой. Красиво отбросив полы пиджака, сажусь напротив Баровски, закинув ногу на ногу, и складываю на груди руки, демонстрируя бывшему мужу, что в таком положении собираюсь провести время, пока он будет готовить.

Пробежавшись по мне глазами, Дима понимающе усмехается, но, к удивлению, избавляет меня от своих спорно-философских комментариев.

Берется за томаты, которые предварительно моет, а затем нарезает мелкими ювелирными кубиками. Зачарованно пялюсь на его руки, умело справляющиеся с ножом и помидорами.

И все-таки есть что-то магическое в том, когда готовит мужчина. А если он еще и умеет это делать, да и в фартуке на голое тело, так вообще особый вид визуального искусства. Я не умею готовить, и когда Баровски впервые приготовил для меня завтрак после первой совместно проведенной ночи, я была готова родить ему троих детей сразу. Потому что женщина она такая… на природном, неискоренимо-подсознательном уровне чувствует, что с таким мужчиной размножаться не страшно. С таким и рай в шалаше и от голода не опухнешь.

Стряхнув томатные кубики в миску, бывший муж принимается за красный перец, режет его тонкой соломкой. На глаз, без суеты, выверенными движениями, словно эти длинные ровные пальцы сами знают пропорции.

Еложу на стуле, тесно сжимая бедра, что не остаётся от Баровски незамеченным. Подняв от разделочной доски лицо, он смотрит на меня своим фирменным «всё-знаю-понимаю» — взглядом.

— Ты прямо как семейный психолог, к которому таскала меня Алина, — внезапно произносит он, к чему я, разумеется, была не готова.

Подбираюсь на стуле.

А вот с этого места поподробнее, пожалуйста.

— Вы обращались к психологу? — мой голос тихий, вкрадчивый, крадущийся. — Что-то пошло не так в вашем браке?

На лице Баровски полнейший штиль. Он молча смотрит на меня несколько секунд, за которые я мысленно молюсь всем святым покровителям адвокатов, а потом, чуть запрокинув голову, начинает глубоко смеяться.

— Адвокат Баровски, ваша попытка выпытать из меня информацию засчитана, — сквозь смех произносит гаденыш.

Хмыкаю.

Я знаю, что мой бывший муж — человек, который не скажет больше, чем готов сказать, но, как известно, попытка не пытка.

— Ты обещал отвечать на мои вопросы, — в который раз припоминаю ему.

— Тебе так важно знать, почему мы разводимся? — не глядя на меня, отправляет нарезанный перец к томатам. — Ну окей. Твои предположения…

Ар-р-р-р! Желание схватить лоток с яйцами и запустить в его ухмыляющуюся физиономию душераздирающее!

Подбадриваемая этим желанием отправляю в задницу принципы дипломатичности, с которыми собиралась вести разговор с Баровски, потому что с ним ни черта не работает!

— По моему авторитетному мнению ты просто мудак, не умеющий хранить верность в трусах! — с обличительным ожесточением бросаю ему прямо в лицо, с которого за мгновение стекает расслабленная непринужденность, делая линию подбородка напряженно-твердой.

Между нами вклинивается оглушительная тишина, а через секунду она рассекается свистом дыхания Баровски, когда он выдыхает.