Глава 3

Ольга

Я опоздала всего на четверть часа. Уже на подъезде к офису адвоката Лебедева встала в жуткую пробку, но мне повезло попасть в безосадочный коридор и проскочить в здание, не промокнув.

Стук моих каблуков нервирует секретаршу, женщину лет пятидесяти пяти с посеребренными висками. Она бросает на меня косые взгляды, пока болтаюсь мимо нее в ожидании Лебедева.

На стене висит картина с изображением коровы и трех мужиков. Один из них тянет корову за хвост, другой — за рога, и только третий в это время доит — адвокат.

Как мило.

— Ольга Валерьевна?! — прилетает из-за спины энергичный мужской голос. Желание присовокупить к нему смайлы вспыхивает мгновенно, и я досрочно понимаю кому он принадлежит.

Лебедев ВэВэ.

— Да, это я. — Оборачиваюсь.

Он улыбается во весь свой огромный рот и выглядит точь-в-точь, как все те позитивные рожицы, которыми нашпиговывает сообщения.

Быстро пробегаюсь по нему оценивающим взглядом — потертые джинсы, бардак на светловолосой голове, будто над укладкой поработал тот самый чокнутый ветер с улицы, слегка помятая футболка под пиджаком свободного стиля. Молодой. Точно младше меня.

Широкая улыбка на половину лица с ровными рядами зубов режет глаза.

Боже…

С виду далеко не акула адвокатуры. Неудивительно, что Айматов о нем ничего не знает. Признанных мэтров по пальцам пересчитать можно, а этот… похож на участника движения за мир во всём мире.

И как с таким спорить? На него даже прикрикнуть страшно, вдруг расплачется?

Обычно вот такой быстрой оценки внешнего вида моего оппонента достаточно для составления первоначального портрета, чтобы иметь представление, как вести с ним диалог дальше. Этого же… просто хочется обнять и накормить.

Соревнуясь с более сильным противником, достигаешь нового уровня развития, но сейчас я даже рада, что мне досталось это смайловое недоразумение, потому что торчать в Москве до посинения не собираюсь.

Предстоящее дело взыграло совершенно иными красками, и план — очаровать, обработать и убедить на мировое на взаимовыгодных для обеих сторон соглашение уже обеими ногами на старте!

Сделав ко мне несколько шагов, ВэВэ протягивает руку:

— Добрый вечер! Рад знакомству!

— Взаимно! — Изобразив улыбку, вкладываю в мужскую ладонь свою.

Вглядываюсь Лебедеву в лицо.

Блефует или сам по себе такой?

Краснеет. И очень натурально.

— Извините, что заставил вас ждать…

Ой, да брось! Это я опоздала, но окей, принимается.

— Не беспокойтесь, — кокетничаю.

Ну до чего очаровательный милаш. Как ты выжил-то? В адвокатском мире покупной совести…

— Прошу, — Лебедев машет рукой в ту сторону, откуда явился.

Благодарно улыбаюсь, когда ВэВэ пропускает меня вперед.

Внутри себя ликую. Запах победы уже щекочет мой нос, а ладонь приятно сжимает пальму первенства.

Лишняя хромосома «синдрома победителя» прочно вплетена в мою ДНК, так что перфекционизм у меня в крови. За всю мою адвокатскую практику я проиграла несколько раз. В первые годы работы. Я умею проигрывать, а проигрывать перцам адвокатуры — не стыдно. Это опыт, который сделал меня сильнее и конкурентоспособнее.

Лебедев толкает вперед дверь и снова галантно предоставляет мне возможность войти первой.

Игриво веду плечом и делаю шаг внутрь кабинета.

Мой желудок сжимается еще до того, как удается сделать второй шаг, а дыхание сбивается, когда мои глаза прилипают к мужской фигуре, стоящей спиной ко мне у единственного в помещении окна.

— Я еще с утра подумал, с чего вдруг погода слетела с катушек… Вчера было солнце, а сегодня поливает как из ведра. А оно вон че — сама Ольга Валерьевна собственной персоной пожаловала… — чертовски знакомый голос с акцентом шевелит волосы у меня на затылке. Акцент, который восемь лет назад свел меня с ума и над которым годы оказались не властны. С тягучими гласными, заставляющими покрыться мурашками.

Мое сердце взвивается, когда, медленно обернувшись, карие глаза безошибочно находят мои. Карие глаза Дмитрия Баровски.

Моего. Бывшего. Мужа.

Какого чертова хрена?

— Баровски? — сбросив секундное оцепенение, удается выдавить из себя вполне закономерный вопрос для моего стопорного состояния.

— Сюрпри-из! — Фальшиво улыбается он. Его глаза с блеском носятся по моему лицу, будто стараются зафиксировать все, что на нем видит. — Или нет? — прищуривается. — Все-таки сюрприз… — самодовольно заключает и складывает на груди руки.

Он галлюцинация?

«Хрен тебе!» — орет чертовски знакомый прищур на его лице. Он настоящий.

С подозрением кошусь на него, потом перевожу взгляд на рядом стоящего Лебедева. Смайловый по-прежнему улыбается. Пожимает плечами, мол, да, всё, что сейчас происходит, взаправду.

Мне больше не хочется его накормить.

— Извини, что расстроил твои планы. Но выражение твоего лица… — бывший муж испускает короткий смешок, — стоит того.

Семь долбанных лет. Столько мы не виделись.

— Что… что ты тут делаешь? — выталкиваю из себя хрипло, все еще находясь в дымном ступоре.

— Хороший вопрос. И я бы тоже им задался, если бы встретил вот так неожиданно. Но я рад, что мне удалось тебя удивить так же, как был удивлен сегодня утром я, когда Володя сообщил, что моя благоверная выписала себе какого-то профи-адвоката по имени Ольга Валерьевна, — Баровски быстро пробегается по мне взглядом с ног до головы. — А ты молодец… — кивает с мнимым одобрением, — как лихо умение «разводить» и разводиться ты сделала своей профессией…

Последнюю реплику оставляю без комментария, пропустив мимо ушей обвинительно-обличительную интонацию, потому что… твою мать, это же не то, о чем я думаю?

Перевожу взгляд на Лебедева, стараясь в его лице найти опровержение своему неутешительному предположению, но тот только блаженно улыбается и выглядит мерзко увлеченным, словно смотрит любимый мультфильм, и мне приходится довериться своей профессиональной интуиции, у которой грандиозно развитое чутье.

— Стоп, стоп, стоп… — вскидываю руку. Нервный хохоток вырывается изо рта. Настороженно бегаю глазами между бывшим мужем и ВэВэ. Холодок от осмысления проносится по позвоночнику, но я из последних сил хватаюсь за хвост ускользающей от меня надежды, что мой бывший муж — случайный участник сегодняшнего мероприятия. — Ты хочешь сказать, что находишься здесь не потому, что просто мимо проходил? — вопрошаю медленно и членораздельно.

Баровски прищуривается. Окидывает меня внимательным, пристальным взглядом.

— Только не говори, что для тебя это всё неожиданность? — спрашивает недоверчиво он.

— Черт возьми, да! — всплескиваю руками. — Господи, Баровски… — я зажимаю переносицу двумя пальцами, на секунду прикрыв глаза. — Ты — муж… как ее там…

— Алины Князевой, — подсказывает моему внезапно отупевшему мозгу Лебедев.

— Твою мать! — вырывается из меня.

Сдуваюсь. Плечи падают, в горле першит словно наглоталась песка. Пол под ногами становится мягким, зыбучим как ил. Ну класс, че.

— Не делай вид, будто для тебя это незнакомая информация, — чуть вперед подается Баровски.

За семилетнюю адвокатскую практику я столько всего «лесного» получала в свой адрес, столько угроз и проклятий сыпалось на мою голову, что, придя в церковь, от меня свечи гасли, настолько радиоактивно вокруг меня поле. Я обросла прочной хитиновой шкурой, но такое несправедливое обвинение и этот цинично-упрекающий тон бывшего мужа выводят из себя с астрономической скоростью.

— Представь себе — да! — отбиваю в ответ с раздражением.

— То есть… — задумчиво почесав подбородок, продолжает развивать мысль мой бывший муж, чего ранее за ним не наблюдалось, — ты говоришь, что понятия не имела, кто твоя клиентка? — он вглядывается мне в лицо.

— Я ничего не говорю… — ощетиниваюсь я. И, должно быть, достаточно убедительно, раз Баровски делает следующий вывод:

— Поверить не могу, что Алина смогла провернуть такое… — будто бы впечатляется он. — Это прямо новый повышенный уровень для ее мозгов…

Я игнорирую язвительно-саркастичный подтекст эскапады бывшего мужа в отношении его все еще жены. Мне до их «высоких» отношений — раком. Меня волнует другое.

Айматов.

Он был в курсе? Тоже в этом замешан? Человек, который при первой подвернувшейся возможности был готов оторвать моему первому бывшему мужу голову, вынудил меня приехать в Москву, зная о неминуемой с ним встрече?

Что ж, Айматов, если так, заказывай уже сейчас себе панихиду. А лучше вообще не приезжай!