Глава 34

Дмитрий

Бросаю взгляд на запястье. Экран фитнес-браслета сообщает, что с момента, как я потерял Олю из вида, прошло больше двух часов. По моим расчетам до отеля неспешным шагом можно добраться за полчаса.

Под дверью ее номера я торчу минут двадцать. Я бы мог ее вынести, эту чертову дверь, если бы знал, что моя жена мне просто не открывает. Клянусь собственными яйцами, от которых толку оказалось ноль, меня ничего бы не остановило снести к хренам любую преграду, но Оли в отеле нет. Об этом я узнал на ресепшене.

Я понятия не имею, где она. В не-для-чужих-глаз платье и на шпильках, способных опустить на колени любого мужика, даже слепого. У меня нет никакого права ее ревновать. Точно так же, как и находиться здесь, но, твою мать, если уж подыхать, то хотя бы без недосказанностей и доделав все дела на этой грешной земле. У меня появилось одно неоконченное дело, и теперь оно свербит в одном месте.

На шум со стороны лифта реагирую как сторожевой пес — поворачиваю голову и выпрямляюсь. Громко смеясь, из лифтовой кабины вываливаются малолетки.

Плечи падают.

Я психовано дергаюсь словно контуженный.

Волнуюсь. Я, мать твою, паникую. Оле есть, куда пойти в Москве. У нее полно знакомых, с налаживанием контактов и умением заводить знакомства у моей жены никогда не было проблем. Вокруг нее всегда крутились мужики, но восемь лет назад она выбрала меня, а я, блядь, динозавр. Вымерший вид ослов, раз похерил ее доверие.

Последняя капля терпения иссыхает, когда на этаже появляется женщина, и это не Оля.

Выдергиваю телефон из кармана штанов. Номера моей пани у меня нет, иначе я бы уже давно оборвал провод, но ее цифры есть у Лебедева, и я собираюсь ими разжиться. Мой адвокат чуток агрится на меня. Я в целом не милый парень и порой веду себя как задница, но сегодня превзошел даже свои ожидания. Я действовал на примитивных мужицких инстинктах, когда, сидя в тачке у ресторана, увидел, как Володя бодрой походкой с охапкой подсолнухов продефилировал внутрь. С подсолнухами, сука!

Дальше я импровизировал. Плевать, что топорно, но всё получилось. Володя уезжал с такой рожей, что я оценил его попытки послать меня зрительно на хрен, но я достаточно ему плачу, чтобы, «улыбаемся и пашем» превалировало над всем остальным.

В списке контактов Лебедев первый. Мой палец замирает над его номером, так и не нажав на дозвон, потому что слышу глухой стук каблуков со стороны лестницы. Я оборачиваюсь тотчас.

Сейчас это Оля.

Я схлопываюсь до микроскопических размеров, до ничтожно микроскопических размеров, залипая глазами на хрупкой женственной фигуре. Она изящная, тонкая и миниатюрная, но внутри нее металлический стержень, который не каждому по зубам. Я любуюсь. Я, черт возьми, наслаждаюсь возможностью ее видеть, и я даже представить себе не мог, что только от этой возможности буду мочиться кипятком.

Вся моя воодушевляющая мантра, с которой мчался сюда, тоже схлопывается, когда, заметив меня, Оля не сбавляет шага. Не медлит. Она смотрит в упор, целится мне в лоб и на ее лице пустота. Ничего. Она ни удивлена видеть меня здесь, ни раздражена и ни пищит от восторга. Ей просто плевать. Именно так она подходит ко мне — с опустошающим, пробирающем нутро безразличием.

Я не знаю, что мне отдать или сделать, чтобы она смотрела на меня как прежде. Пусть с тем же огнем бешенства или гнева во взгляде, но не отрешенно, черт возьми! Это так физически больно, что сводит зубы. Я заслужил эту боль.

— Дай мне три минуты, — прошу, заглядывая в тусклые глаза, за мутной пеленой на которых не виден их цвет. — Я обещаю, что через три минуты меня здесь не будет.

Я знаю, что и этих трех минут не заслуживаю, и Оля красноречиво дает это понять, воткнув мне меж бровей убийственный взгляд.

Она молчит, но и не уходит. Я не обольщаюсь, ведь это не шанс. Черт, это смачный подзатыльник. Напоминающий и доказывающий, какая моя девочка сильная.

Делаю глубокий вдох. У меня не так много времени, чтобы собираться с силами, но я трачу его, тяну, впитывая в себя красивые черты любимого лица.

От Оли пахнет свежестью. Ветром. Желание узнать, где она бродила, размера вселенной, но желание получить от нее ответ на мучающий вопрос больше. И я спрашиваю:

— В тот день… к тебе приходил Аверин?

Оля коротко, едва заметно вздрагивает, но так как я ловлю её каждое малейшее движение, вижу, как напряглись хрупкие плечи. Она знает, о каком дне я говорю.

Оля поднимает ко мне лицо.

— Да, — отвечает сдержанно.

— Что он тебе сказал? — Я тоже стараюсь сдерживаться, но видеть жену и не иметь права ее касаться, выше моих сил.

— Просил не ждать тебя и не трогать. Дать возможность поразвлекаться, — сообщает бесцветно.

Твою мать…

Я снова делаю долгий вдох.

— Что еще он сказал?

— Когда? Какой из тех дней твоего отсутствия тебя интересует?

Это снова удар ниже пояса. Я и не подозревал о таких «талантах» бывшего агента и даже не думал, что его «я всё улажу» означало крест на моей семье.

Больше мне не требуется что-то знать. Я и так всё понял. Картинки складываются яркие, ослепляющие своей уродливостью понимания, почему мой менеджер так активно убеждал меня в причастности Оли. Я не собираюсь копаться в причинах того, что побудило Аверина стать палачом. Искать причину — значит пытаться найти объяснение. Сейчас мне нужны только факты.

— Всё? — на мое затянувшееся молчание реагирует Оля. — Ты уложился быстрее трех минут, — она делает шаг, но я в который раз преграждаю дорогу.

Я хочу, чтобы она знала. Это не обелит меня, не снимет вину и, возможно, вообще уже не важно, но она должна знать.

Оля вскидывает взгляд, полный угрозы. Требующий освободить ей проход, и прежде, чем делаю это, признаюсь, не сомневаясь ни миллиграмма:

— Я люблю тебя. Я не изменял тебе. Никогда. Ни с кем. Не было никого кроме тебя…

Губы Оли приоткрываются. Потребность прилипнуть к ним своими и терзать до посинения — мучительная. Но я собираю остатки воли в кулак и тоже оставляю её с этой правдой.

Меня стремительно выносит с этажа. Я не оборачиваюсь, не позволяю себе этой слабости. Я сбегаю решительно.

Телефон в моих руках как никогда кстати. Оставшийся висеть на экране номер Лебедева тоже. В этот раз я нажимаю на дозвон, и мой адвокат берет трубку спустя пару гудков.

— Володя, мне нужна информация об одном человеке. Срочно. Где, когда, куда и прочее, — требую без прелюдий. — ФИО скину в сообщении. Второе. Подготовь все необходимые документы для мирового. Неважно, что хочет Алина. Пусть забирает…

Отключаюсь, гашу экран.

На крыльце отеля выдыхаю.

Я понятия не имею, где сейчас мой бывший агент, но достану его из-под земли. Мы разошлись четыре года назад по обоюдному согласию. Мирно. Просто в какой-то момент захотел подтирать себе задницу самостоятельно. Опека Аверина стала напрягать, а моих спортивных достижений стало достаточно, чтобы дальше плыть без него.

После развода с Олей мы крупно поругались. Я отказался переходить в питерский клуб. Борис рвал и метал. А я по сей день остаюсь верен своему клубу. Я стал капитаном, Заболоцкий сменился итальянцем, мой контракт несколько раз претерпевал изменения в выгодную мне сторону и, может, я уже стал легендой клуба, но… всё это ни о чем, когда мои успехи построены на костях. Моей семьи…