Глава 11

Вера

Я никогда не смотрела теннисные матчи, но, наблюдая, как Максим кряхтит и стонет на экране в гостиной, не могу оторваться. Кто бы подумал, что просмотр того, как двое бьют мяч туда-сюда, может быть таким… захватывающим?

Максим подаёт, а я всё ещё пытаюсь разобраться в этом счёте «сорок-лав». Почему нельзя просто один, два, три, четыре… Но его соперник мажет, толпа аплодирует и затихает.

Камера приближает лицо Максима, пока он расхаживает по своей стороне корта, и его выражение почти злое. Или, может, он сверхсосредоточен. В любом случае я бы не хотела оказаться на другой стороне его подачи.

Звонок в дверь вырывает меня из момента. Проверяю часы, кладу Надюшу на одеяло и иду в коридор.

Чёрт.

Каждую среду Данил приходит на ужин — а я была так занята на этой неделе, что совсем забыла.

— Привет, — открываю, сунув руку в задний карман джинсов. — Заходи. Прости, ещё не начала готовить. Сумасшедший день…

И правда был. Утром надрывалась, чтобы закончить проект семьи Лучевских, а большую часть дня бегала по списку, присланному помощницей Максима. Пришлось объехать три магазина, чтобы найти его любимую марку органических льняных семян, и обзвонить четыре магазина здорового питания, чтобы найти нужный вкус протеинового порошка. Вернувшись домой, нашла посылку у двери — комплект простыней на тысячу нитей и две дорогих на вид подушки.

Молю, чтобы это был предел его привередливости, иначе я могу пожалеть о каждом из наших двадцати восьми дней вместе.

Данил заходит с мисочкой оливье и бутылкой вина в руках и следует за мной на кухню. Он сам берёт штопор из ящика и достаёт два бокала из шкафчика, пока я роюсь в кладовке в поисках чего-то, что можно быстро приготовить.

Вытаскиваю пачку вермишели и бутылку подсолнечного масла. По милости божьей нахожу в холодильнике тушёнку, банку горошка и кусочек плавленого сырка.

— Наденька, Наденька! — Данил идёт в гостиную и садится у её одеялка. — Как моя любимая малышка сегодня? Хорошо провела день с этой чокнутой тётей?

Он подмигивает мне. Лариса и Данил странным образом как горох в стручке, хотя они полные противоположности. Честно, не знаю, почему они ещё не встречались.

Нет, вру.

Знаю точно почему.

Его взгляд прикован ко мне.

Я кипячу воду и открываю банку тушёнки, пока он развлекает Надюшу.

— С каких пор ты любишь теннис? — Он кивает на экран. — Или спорт вообще?

Пожимаю плечами, промывая горошек в дуршлаге.

— Пробую, смотрю, смогу ли втянуться.

Он смеётся.

— Серьёзно? Потому что на днях, клянусь, я видел Максима Новака у твоего дома, а теперь он на твоём экране телевизора. Ты что-то недоговариваешь?

Попалась.

Обычно Данил живёт в своём блаженно-невежественном мирке, где легко закрывает глаза на неприятные реальности, но парень может быть чертовски проницательным, когда захочет.

— Вообще-то, — говорю я, — это был он.

Его челюсть отвисает.

— Что? Я шутил… вроде как. Это был он?

Киваю, поворачиваясь посолить воду, пока на поверхности появляются пузырьки.

— Откуда ты его знаешь? — спрашивает Данил. — И как я не знал об этом раньше?

— Мы знакомы давно, — говорю я, давая крайне урезанную версию правды. — Недавно снова связались.

Он передаёт Надюше плюшевую балеринку, плечи опускаются.

— Ну, надеюсь, у вас двоих всё будет хорошо.

В его тоне разочарование.

— Ты любишь горошек с макаронами, да? — Меняю тему.

— У Максима репутация ловеласа, ты ведь это знаешь, не так ли? — Данил игнорирует мой вопрос. Не думаю, что специально. — Разве он не встречался с той супермоделью? Которая сделала операцию, чтобы глаза были как у лисицы?

Я смеюсь.

— Возможно.

Ещё одна причина, почему наши миры никогда не пересекутся. За мной тянется бухгалтер, а Максим встречается с женщинами, похожими на диких зверей.

— Не знала, что ты такой фанат сплетен о знаменитостях, — говорю я.

— Не я. Бывшая. Она жила этим. Никогда не забуду, как в два часа ночи её телефон пиликнул, когда Тимати объявил о помолвке с Анастасией Решетовой. Разбудила меня из мёртвого сна. И ради чего? — Он закатывает глаза. — Честно, никогда не понимал, почему людям интересен так называемый образ жизни богатых и знаменитых. Эти люди не настоящие. Ну, физически — да, но то, что нам показывают, курируется СМИ.

— Это правда. — Сбрасываю половину пачки макарон в кипящую воду и размешиваю.

Я выглядываю в гостиную и ловлю момент игры. Максим выигрывает. Ещё одно очко — или как там — и матч за ним.

— Если захочешь поиграть в теннис, у моего начальника членство в загородном клубе, — говорит Данил. — Я мог бы записать нас на корт.

Хихикаю над этой идеей.

— Кажется, я никогда не держала теннисную ракетку в руках.

— Я мог бы научить.

Милое предложение — но мысль выставить себя дурой перед кучей чужаков и ненавидеть каждую секунду не привлекает.

Тем не менее я мягко отказываюсь.

— Подумаю и дам знать.

Занимаясь ужином на скорую руку, я заканчиваю готовку и накрываю на стол, пока Данил берёт Надюшу на руки и усаживает в высокий стульчик в торце стола. Он всегда такой, на шаг впереди меня. Будто читает мысли.

Моему бывшему стоило бы взять с него пример…

Он кладёт пару игрушек на её столик, прежде чем принести наши бокалы с вином и сесть напротив меня.

Мы делаем это уже месяцами — наши маленькие еженедельные ужины. И мне нравится компания и разговоры с Данилом. Не говоря уж о том, что Надюша его обожает. Иногда я ловлю себя на том, что в голове притворяюсь, будто мы маленькая семья. И пытаюсь представить, каково быть за ним замужем. Думаю, он был бы из тех мужей, кто помогает со стиркой и гладит простыни. Косит газон узорами. Подметает гараж по выходным. Планирует семейные отпуска до мелочей.

И, может, это было бы мило и замечательно.

Но без страсти или связи всё остальное не имеет смысла.

Однажды я представила, как целую его в губы. По-настоящему вообразила. Глаза крепко закрыты. Губы увлажнены и приоткрыты. Его руки в моих волосах. Всё такое. Но я ничего не почувствовала. А когда всё закончилось, думала, меня стошнит.

Это было как поцеловать двоюродного брата — тревожно и неправильно.

Не то чтобы я знаю по опыту.

— Это блюдо невероятное, Вера, — говорит он не отрываясь от макарон. — Не знаю, как, но каждую неделю ты превосходишь себя.

Следующие полчаса я стараюсь наслаждаться нашим утомительно-милым ужином… потому что после этой пятницы что-то подсказывает — моя жизнь будет совсем другой.