Глава 17

Вера

— Ладно, я в полном замешательстве, — говорит Данил за обедом во вторник.

В последний момент он пригласил меня в это новое кафе в пешей доступности от нашего микрорайона, и поскольку Лариса весь день сидит с малышкой, а Максим на тренировке, а потом на деловых встречах, я подумала: почему бы и нет.

Только я уверена — приглашение имеет меньше отношения к шумихе вокруг этого места и больше к любопытству Данила насчёт моей ситуации.

— Итак, ты знаешь Максима Новака давно, — продолжает он. — И недавно вы снова связались.

Киваю, отпивая глоток «Ессентуков».

— В общем-то, да.

— И он в городе, — развивает свою мысль Данил, — но вместо шикарной гостиницы в центре… живёт у тебя?

— Именно.

Расстилаю белую льняную салфетку на коленях, аккуратно складываю пополам. Мимо проезжает чёрный внедорожник, на мгновение отвлекая внимание, но это не он.

С тех пор как мы увлеклись в субботу вечером, всё стало… интересным.

Он держит руки — и свои роскошные губы — при себе, но я сбилась со счёта, сколько раз ловила его взгляд: то задумчивый, то задерживающийся на части тела, которую он знает — не может коснуться.

— Как он ладит с Надюшей? — спрашивает Данил.

— Они обожают друг друга. Две горошины в стручке, — отвечаю.

— Здорово.

Тон его ровный. Я уверена, он хочет порадоваться за меня. Но это даётся ему нелегко.

Официант приносит свежую корзинку с бородинским хлебом.

— Ваши блюда скоро будут готовы. А это чтобы не скучать.

— Спасибо, — говорю, с аппетитом беря кусочек.

— Что ест Максим? — спрашивает Данил.

— Что? — хихикаю.

— Что ест всемирно известный спортсмен каждый день? Всегда интересно. Знаю, в журналах полно его интервью, но не верю. Слишком уж идеально всё.

— Он очень дисциплинирован, — говорю. — Много протеиновых коктейлей и суперфуд-смузи. Рыба, курица.

Хотя прошло меньше недели с его переезда…

Но кажется — намного дольше.

Странно: он в моей жизни меньше двух недель, но клянусь — будто знаю его всю жизнь. Настолько комфортно с ним.

— Ты сияешь, — замечает Данил.

Глотаю кусочек хлеба.

— Сияю? В каком смысле?

— Не знаю, выглядишь… лучезарной. Причёску сменила?

Качаю головой.

— Нет.

— Улыбаешься больше…

Хмурюсь:

— Нет, не больше.

— Каждый раз, когда чёрный внедорожник проезжает мимо, ты смотришь в окно, — добавляет Данил.

— К чему ты клонишь?

Беру ещё один тёплый кусочек хлеба. Он не тронул ни одного.

— Думаю, между вами больше, чем ты рассказываешь.

Разочарование окрашивает его лицо, и в груди что-то сжимается.

Ненавижу скрывать от Данила — он стал хорошим другом, но не хочу причинять боль. А если правда о визите Максима выплывет наружу, пострадают и он, и Надюша.

— Уверяю тебя, между нами ничего нет, — говорю.

И это правда.

Конечно, сердце замирает, когда он входит в комнату. Конечно, я специально прохожу мимо ванной после его душа, чтобы уловить аромат его умопомрачительного геля. И, возможно, прокручиваю ту субботу в голове чаще, чем следует. Но это ничего не значит.

Мы просто увлеклись после пары коктейлей от Ларисы — и после такой напряжённой недели нам обоим была нужна разрядка.

Я не влюбляюсь в него.

А он просто показывает, что достоин места в жизни Надюши, поэтому так помогает и подстраивается под нас.

— Ладно, как дела с новой начальницей? — меняю тему. — Её зовут Воронцова Елена Викторовна?

Широкие плечи Данила расслабляются, пока он рассказывает о женщине, заменившей ту, что заменила мужчину, который нагулял ребёнка с секретаршей вдвое моложе…

А я мысленно отмечаю: после обеда обязательно обзвоню знакомых, найду хорошего юриста по медицинским делам, чтобы проверил договор с клиникой. Глупо отказываться от бесплатных денег, но хочется убедиться, что меня не обманывают. Было бы непростительным упущением не обеспечить лучшее для будущего Надюши.

После обеда мы идём по бульвару к парковке, останавливаемся у моей машины. Данил сегодня работал в офисе, мы приехали порознь, хотя он предлагал заехать за мной. Типичный Данил — всегда готов сделать лишний крюк ради других людей.

— Знаешь, мне не соврёшь, — говорит он, пока я отпираю дверцу. — Я вижу тебя насквозь.

— О чём ты говоришь?

— О тебе и Максиме.

Произносит тихо, поднимает руку в знак протеста.

— И я это понимаю. Не нужно ни подтверждать, ни отрицать. Ты вольна быть с кем захочешь — это не моё дело. Но такой, как он, Вера? Это разбитое сердце на подходе. И не только твоё, но и Надюши. И вопрос не «если», а «когда».

— Серьёзно, Данил, между нами всё совсем не так.

Слова отдают горечью на языке — будто голова и сердце ведут спор.

— Может быть, пока что нет, — говорит он. — Но подумай хорошенько. У него большая, роскошная жизнь в Сочи, а он всё бросил, чтобы жить с тобой целый месяц? Пытается произвести впечатление.

Я сдерживаю смех, сожалея, что он не знает — дело вовсе не во мне.

— Возможно, скажет правильные слова, пообещает весь мир, — добавляет он, — но в итоге такие люди… как он… всегда ищут что-то новенькое.

Отступаю назад, переваривая его слова, мотаю на ус на тот случай, если снова поскользнусь с Максимом.

— Если захочешь поговорить о чём угодно, — говорит он, — я всегда буду рядом.

Без колебаний обнимаю его, хотя он на полметра выше, и мне приходится вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до его плеч. Когда отстраняюсь, он улыбается — натянуто, грустно. Я уверена, этот жест значит для него больше, чем могу себе представить. Он одинок, а человек, которого он хочет, отдаёт своё время и внимание другому.

Это, наверное, очень больно.

— Ты потрясающий друг, — говорю. — Помни об этом.

Еду домой, сворачиваю на нашу улицу — и желудок проваливается при виде пустой парковки у подъезда. Заезжаю в гараж, выхожу из машины и злюсь на саму себя. Нет никакого смысла радоваться компании Максима — в любом её проявлении, позволять себе идти по этой тропинке означает безрассудный, скользкий спуск в пропасть.

Он донор моего ребёнка.

Никогда не будет больше.

И никогда меньше.

Нажимаю кнопку пульта на козырьке, выхожу из гаража. Но как только захлопываю дверцу, вижу чёрный внедорожник Максима, подкатывающий к дому.

Без всякого на то позволения желудок делает кувырок.