Глава 20

Максим

Переодеваюсь в своей комнате в четверг, волосы ещё влажные после душа, когда слышу незнакомые голоса из прихожей.

Мужчина и женщина.

Высовываю голову — Вера порхает по коридору, размахивая руками.

— Мои родители здесь!

— О.… понятно.

— Они были неподалёку и решили заскочить. — Кусает нижнюю губу. — Пришлось рассказать им.… о нас.

— Они знают обо мне?

— Теперь знают. Пришлось выдать им сокращённую версию событий, чтобы папа не схватил инфаркт, но, кажется, они справились с шоком. Лариса сейчас развлекает их, но они очень хотят познакомиться. — Берёт мою руку. — Прости, что навязываю тебе это. Но они действительно замечательные люди, обещаю.

— То же самое ты говорила о Даниле… — Наклоняюсь, краду быстрый поцелуй, улыбаюсь. — Но не переживай. Я справлюсь.

Иду на звук смеха и оживлённой болтовни, нахожу троих взрослых — плюс Надежда — за кухонным столом.

Как только появляюсь на пороге, комната мгновенно замолкает, словно кто-то нажал кнопку «выкл звук».

— Мама, папа, знакомьтесь — это Максим Новак. — Вера кладёт руку мне на спину.

Отец поднимается, протягивает крепкую руку, но лицо остаётся серьёзным.

— Максим, очень рад познакомиться. Сергей Владимирович. Дочь только что… ввела нас в курс дела. Довольно… необычная история.

Мать Веры прикладывает руку к декольте, глаза блестят, пока она приближается.

— А я Валерия Юрьевна, мама нашей Верочки. Можно вас обнять? — спрашивает она. — Вы ведь почти что семья. Ведь вы Надюшин… — Голос затихает, пока она подбирает подходящее слово.

Папа?

Донор?

Биологический отец?

Распахиваю руки, принимаю тёплые объятия Валерии Юрьевны, вдыхая аромат сиреневого шампуня и это особое материнское тепло.

— Это просто невероятно, — говорит она, отстраняясь. Голубые глаза светятся неподдельным восхищением.

— Помните, — предупреждает Вера, — это строго между нами.

— Именно, — вмешивается Лариса, покачивая Надежду на коленях. — Только не рассказывайте тёте Маше, иначе вся родня узнает к воскресному обеду.

Мать отмахивается.

— Девочки думают, что я неисправимая сплетница, но обещаю: мой рот на замке.

Отец внимательно изучает меня, выдвинув подбородок чуть вперёд. Взгляд придирчивый, густой как мёд, но отнюдь не сладкий.

— Какие у вас планы относительно внучки? — спрашивает он прямо. — На будущее, я имею в виду.

— Мы ещё разбираемся в ситуации, но решение остаётся за вашей дочерью, — отвечаю честно. — Именно поэтому я здесь.

— Максим будет жить с нами, — добавляет Лариса, лукаво подмигивая. — До конца месяца.

Выражение лица матери слегка тускнеет.

— Ах вот как? Значит, вы просто… въехали сюда?

— В гостевую комнату, — уточняю я. — Но да, съехались. Мы решили, что так будет проще узнать друг друга получше, если… с головой погрузимся в общий быт.

— А что вы хотите получить от всего этого? — спрашивает отец, не церемонясь. — Стать полноценным отцом или остаться анонимной фигурой в жизни внучки?

— Не обращай внимания, папочка любит бить прямо в самое больное место, — комментирует Лариса.

— Пап… — Вера откашливается. — Мы с Максимом ещё во всём разбираемся. Может, отложим серьёзные разговоры?

— Отличная мысль, Верочка. — Мать берёт отца под локоть, мягко направляя к столу. — Мы просто были по своим делам поблизости и заскочили на минутку посмотреть на нашу драгоценную куколку. — Обходит стол, забирает Надежду у Ларисы и осыпает пухлые щёчки поцелуями, оставляя едва заметные следы помады. — Хотя должна заметить, Вера: довольно странно, что целую неделю от тебя ни слуху ни духу…

— Как видите, у нас тут полный сумасшедший дом, — оправдывается Вера. — Я ждала подходящего момента, чтобы всё рассказать, но в общем…

— Ты монополизируешь её, Лерочка. — Сергей Владимирович тянется к Надежде, и она тянется к нему в ответ со слюнявой улыбкой размером с целую планету. — Вот она, моя любимая девочка.

— Эй! — возмущается Лариса.

— Ой, да перестань. — Валерия Юрьевна отмахивается, мелодично хихикая. — Вы все его любимые дочки.

— Мама напекла домашнего овсяного печенья с изюмом, — Сергей Владимирович кивает на белую фарфоровую тарелку, укрытую пищевой плёнкой. — Я ей говорил: хватит уже печь сладости. Я вообще-то на кетогенной диете сейчас.

— У него опять сахар в крови подскочил. — Валерия Юрьевна красноречиво закатывает глаза.

— Врач сказал: семьдесят пять процентов жиров в рационе, — объясняет Сергей Владимирович. — А это значит — никаких тортиков и пломбира. Как, к чёрту, теперь жить?

— Максим отлично разбирается в спортивном питании, — подталкивает меня Вера. — Может, составишь ему правильные списки продуктов?

Густые седеющие брови отца сходятся на переносице.

— Думаете, сможете помочь?

— Я не дипломированный нутрициолог, но в макронутриентах неплохо разбираюсь.

— А что такое эти самые макросы? Врач дал мне кучу брошюрок, но они написаны как на латыни.

Я искренне смеюсь и киваю:

— С удовольствием всё объясню, Сергей Владимирович.

Валерия Юрьевна отрывается от игры с Надеждой и одаривает меня по-настоящему тёплой улыбкой.

Отец Веры смотрит на свои наручные часы и вскидывает руки.

— Сообщение от бухгалтера. Просит встретиться на полчаса раньше, чтобы подписать налоговые документы, иначе всё переносится на следующую неделю.

— Очень жаль, — говорит Валерия Юрьевна с расстроенной гримасой, пока Надежда тянет её жемчужное ожерелье. — А я так хотела побольше узнать о новом друге нашей Верочки.

Новый друг.

Можно и так выразиться.

Еле сдерживаю довольную ухмылку.

— Мне тоже нужно на работу, — говорит Вера. — А Максиму необходимо сделать несколько важных звонков…

Лариса забирает малышку, Сергей Владимирович галантно помогает жене подняться — не то чтобы ей это было нужно, но он явно воспитан в старых традициях. Очень напоминает моего покойного отца.

— Я вас провожу. — Вера уходит с родителями на улицу на несколько минут. Когда возвращается, я перехватываю её у рабочего кабинета.

— Всё в порядке?

— Да… — Она прищуривается. — Они… действительно прониклись к тебе симпатией.

— Ты удивлена?

— Не то чтобы. То есть да. Слишком много информации свалилось на них за раз. Со стороны не видно, но папа внутри просто в панике.

— Серьёзно? А его вопросы звучали довольно…

Она фыркает:

— Он старался выглядеть крутым и непробиваемым, но переиграл — получился просто ледяным.

Притягиваю её к себе, целую это улыбающееся лицо.

— Ага, значит, именно это он и делал?

— Честное слово, они считают тебя классным парнем. И то, что ты делаешь — тоже классно, — говорит она искренне. — Хотя ты сам толком не знаешь, что именно делаешь…

— Пф-ф. — Фыркаю в ответ. — Ещё как знаю.

— И что же?

— Влюбляюсь в маму своего ребёнка…