Глава 6
Максим
Я откинулся в кожаном кресле, подбрасывая теннисный мяч к стене гостиничного номера, когда зазвонил телефон.
— Маргарита, здравствуйте, — отвечаю, проверив номер звонящего.
— Максим Александрович, — произносит она. — Рада, что ответили. Звоню с хорошими новостями.
— Если это касается компенсации, советую звонить Власову и Петровой. Они всё мне передадут.
— Нет-нет. — В её голосе слышится волнение. — Только что говорила с вашей получательницей — она передумала и готова к встрече.
Неважно, что мы уже виделись…
Интересно, что изменилось?
Выпрямившись, отпускаю жёлтый мяч, который укатывается из виду. Подхожу к широким окнам, выходящим на серое московское небо. Только подумал, что поездка — пустая трата времени, а теперь, похоже, могу ошибаться.
— Она просила вас позвонить ей, — говорит Маргарита. — Скажите, когда будете готовы записать.
Шагнув к письменному столу в углу, беру блокнот с гостиничной бумагой и фирменную шариковую ручку.
— Готов.
— Хорошо, её зовут Вера Сергеевна Спасская, номер 983-654-88-99.
— Понял. — Завершаю звонок и набираю её номер. Мало что в мире заставляет меня нервничать, но, шагая у окна в ожидании ответа, лёгкая тошнота заполняет живот.
— Алло? — Отвечает мягкий, сладкий голос.
— Вера, — произношу я, её имя чужое на языке. — Это Максим.
— Быстро… Только положила трубку после разговора с Маргаритой пять минут назад. — Она хихикает в телефон.
— Я в городе только до вечера, — говорю, едва скрывая нетерпение. Обычно не бросаюсь перезванивать, но эта — не просто кто-то. — Маргарита сказала, вы готовы к встрече?
— Да. Ещё раз всё обдумала, — отвечает она. — Но перед согласием хочу уточнить ожидания.
— Естественно. Продолжайте.
— Хочу убедиться, что мы понимаем друг друга насчёт юридических обязательств и прав. — Она подбирает слова осторожно, говорит медленнее обычного. — Я не против, чтобы вы встретили свою биологическую дочь, и если решите быть частью её жизни в каком-то виде, обсудим. Но я не хочу от вас ни копейки. И хочу ваше слово, что вы не подадите в суд на опеку или что-то безумное.
Сдерживаю смех при мысли о себе, таскающем младенца по миру. Никогда не подверг бы ребёнка своему образу жизни и не стал бы менять жизнь ради ребёнка.
— Будьте уверены, Вера, опека — последнее, что мне нужно.
— Хорошо. Похоже, мы понимаем друг друга…
— На сто процентов.
Некоторые представляют будущее и сразу знают, что хотят быть родителями. Видят детей. Составляют списки имён. Воображают себя на футбольных матчах или балетных концертах. Не сомневаются. В тридцать семь я жду этого отцовского порыва. Поглядываю на чужих младенцев, гадая, когда же зацепит. Но желания нет. Ни зуда, ни намёка на тоску.
— Не хочу быть обузой, — говорю. — Не планирую нарушать вашу жизнь. Честно, никогда не хотел детей и первым признаю, что был бы ужасным отцом. Но зная, что у меня есть ребёнок… Упустить шанс встретиться хотя бы раз, раз уж я здесь, было бы ошибкой.
Иначе это может преследовать меня всю жизнь. Всё, что останется, — пятиминутный разговор на парковке с её прекрасной матерью. Память, всплывающая случайно, засевшая в глубине сознания. Как фильм, который не досмотрел и никогда не досмотрю. Неразрешённая незавершённость.
— Я ценю это больше, чем вы можете знать, — говорит она.
Провожу руками по волосам, зачёсывая их назад, игнорируя голос в голове, гадающий, не шантаж ли это. В ранние, наивные дни я встретил милую, скромную девушку. Сексуально застенчивую. Она оказалась на моём пути, когда я был в стельку пьян в баре отеля после изнурительного турнира в Лондоне. Мы занимались любовью часами, как одержимые звери, и я ушёл до рассвета, чтобы успеть на рейс в Домодедово. Месяц спустя она связалась с моим пиарщиком, утверждая, что у неё есть интимное видео и компрометирующие фото, которые она сольёт в прессу, если не дам полтора миллиона наличными.
Я не поддался, и юристы разобрались с её шантажом, но я рано научился держать даже самых милых на расстоянии. Деньги притягивают безумцев, как мёд — мух.
— Думаю, можно встретиться у меня дома, — говорит Вера. — Это конфиденциально, что, уверена, важно для вас — и для меня тоже.
Как будто говорим на одном языке.
Почти готов назвать это слишком хорошим, чтобы быть правдой.
— Только мы трое, — добавляет она.
— Идеально.
— Это ваш мобильный? Могу прислать адрес. Где остановились?
Шагаю по номеру, рука в кармане.
— В центре. «Метрополь».
— Значит, два часа езды от меня. У меня дом в Подольске. Надежда ложится около восьми. Шесть подойдёт?
— Надежда? — спрашиваю. — Так её зовут?
На другом конце гробовая тишина. Затем тихое:
— Да.
Надежда.
У меня есть дочь, и её зовут Надежда.
Эта маленькая деталь лишь добавляет веса серьёзности ситуации, делает реальность чуть ярче.
Даю ей впитаться пару секунд, затем беру себя в руки.
— Шесть часов? — Снимаю телефон от уха, проверяю время. Полпятого. — Справлюсь.
Она кладёт трубку, и через минуту телефон звенит сообщением с её адресом. Копирую и вставляю в поиск, чтобы проверить, настоящий ли — странности случаются, — и нахожу просроченное объявление о продаже дома с двумя спальнями. Белый дом с лакированной жёлтой дверью, яркой, как одуванчики и солнце — не совсем цвет теннисного мяча, но близко. С глубоким крыльцом, висящими ивами и цветочными кустами вдоль подъезда и тротуара — как у родителей в моём детском доме.
Прокручиваю пятнадцать фото объявления. Дом построен в семидесятых, но внутри полностью отремонтирован. Белая кухня. Светло-серые стены. Светлые деревянные полы. Камин в гостиной и маленькая застеклённая лоджия у столовой. Задний двор огорожен деревянным штакетником, покрашенным в цвет пушистых облаков на фоне голубого неба.
Открыв чат, пишу Даше, что сегодня она свободна. Взял её в поездку на случай, если понадобится кто-то для поручений или мелких неудобств.
Она отвечает через секунды, спрашивая, собираюсь ли я куда-то сегодня поехать. Не дав ей ответа, иду в ванную номера, чищу зубы, причёсываюсь, освежаюсь. Хоть этап первого впечатления позади, быть презентабельным — часть меня.
Телефон снова пиликает — Даша опять спрашивает, куда еду. Не отвечаю ей: куда направляюсь сегодня — личное дело, и раз она не при исполнении, её это не касается.
Хватаю ключи, иду к лифту, забираю внедорожник у парковщика, вбиваю адрес в навигатор и начинаю путь по московским улицам.
Час спустя сворачиваю на усаженный цветами подъезд того же белого дома с фотографий — но не успеваю переключиться на парковку, как меня захлёстывает тот же дикий, полный адреналина вихрь, что обычно заполняет грудь перед матчем. Ощущение настолько сильное, что на миг вырывает из тела, унося куда-то ещё.
Странно.
Такое не случалось вне корта.
Задвинув это подальше, глушу мотор, и скрыв эмоции за маской, выхожу, чтобы встретить дочь. Чем скорее сделаю это, тем скорее закрою вопрос и вернусь к жизни, какой она должна быть.