Глава 8-5

Так не должно быть. Я столько лет отрабатывала чужой долг, закрывая всё новые и новые. Неужели, я не заслужила свой кусок счастья? Я тоже хочу жить, а не существовать, в конце концов.

Через полчаса позвонила подозрительно радостная Анжела. Трудно сказать, что именно изменилось в её отношении ко мне, но разговор по рабочим вопросам был на несколько градусов теплее, а ещё я слышала нотки равенства, что ли. Напрямую спрашивать, что происходит не стала. Мне показалось логичным приехать и разобраться на месте.

Поклонский вернулся в номер после обеда. Я как раз только вышла из душа, намереваясь посидеть на террасе и почитать принесённую в номер газету, когда он направился к обеденному столу, где на краю лежал договор. И вот первая мысль, которая прострелила мой мозг была похожа на истеричный вопль.

«Твою мать!»

Я промчалась через всю комнату и вскарабкалась на стол, проползла по нему ещё полметра, схватила договор и судорожно запихнула его за пазуху! Подняла взгляд на охреневшего, а по-другому и не скажешь, Поклонского, смущённо закусила губу и медленно поползла со стола, стараясь не свалиться. Это было бы апофеозом нелепости данной ситуации. Но в любом случае оно того стоило.

— Простите, — выдала я. — Это очень личное.

Да, продажа квартиры, это всегда очень-очень личное. Особенно, когда нужно спрятать договор с риэлтором, от человека, подарившего данную жилплощадь.

Он меня убьёт, если узнает. Или тут уместнее фраза «когда узнает»? Надеюсь, я уже буду далеко отсюда. Ведь ей-богу, убьёт.

— Настолько личное, что позволила мне едва ли не в подробностях рассмотреть твою грудь? — в его голосе звенела сталь.

Я невольно поёжилась и опустила взгляд, прижимая края халата к упомянутой. Чуть не брякнула «Чего вы там не видели?», но вовремя вспомнила, что вменяемый Поклонский как раз ничего и не видел до этого момента.

В общем, красная как рак я, молча ретировалась обратно в душ, не зная, куда деть проклятый договор. Была мысль смыть в унитаз, но хлопок входной двери дал понять, что шеф вышел и у меня есть возможность убрать его куда подальше, что я, собственно, и сделала.

Господи, иногда мне кажется, что я всё ещё не прошла пубертатный период. Что интересно подумал об этой ситуации Поклонский? И это я трезвая вытворила. Стыдоба-то какая…

Шеф так и не вернулся в номер даже к ночи. Я нервничала и размышляла над тем стоит ли звонить. Но когда время перевалило за полночь, поняла, что это выше моих сил. Хриплый голос Поклонского порадовал мой слух уже после пятого гудка.

— Алло?

— Сергей Андреевич, простите, что беспокою. Вы сегодня вернётесь в номер?

Секунды молчания с его стороны казались вечностью, но в итоге он выдал холодное:

— Нет. Ложись спать, — и бросил трубку.

Я понимала, что, скорее всего, он собирается приятно провести время, и это противно давило на грудь чувством тупой обиды.

— Успокойся, Вавилова. Он тебе не муж и не любовник. Начальник вправе делать всё, что ему заблагорассудится, пока это не касается тебя лично, — попыталась я себя образумить.

Но отсутствие любимого мужчины в постели как-то неправильно сказывалось на нервной системе. Мне было не по себе. Больно. Неприятно.

Кажется, я и в этот раз выла в подушку, крепко закусив наволочку. Я уже не понимаю, что со мной происходит. Мне срочно нужно исчезнуть из жихни Поклонского и успокоится, хоть я и понимаю, что сбежать от своих мыслей и чувств мне не удастся.

Кажется, ещё месяц я не выдержу.