Глава 9

Утром я проснулась по будильнику на смартфоне. Открыв глаза, сразу же увидела шефа, читающим газету за обеденным столом и попивающим кофе. Вид бодрый, отдохнувший, что наталкивало на мысль, что время он всё-таки провёл хорошо.

Проклятая мышца в груди пропустила удар, отозвавшись тупой болью. Я поднялась на кровати и потёрла глаза, стараясь не вспоминать вчерашний день.

— У тебя полчаса на сборы. Машина уже ждёт.

Я сонно кивнула и выползла из-под одеяла. Сегодня мы возвращаемся домой, но я почему-то совсем этому не рада. И предчувствие какое-то тревожное.

Душ, сборы и лёгкий макияж. Кофе пила прямо в машине. Как хорошо, что нанятый водитель оказался асом в своём деле. Ни капли мимо, несмотря на виляющую дорогу.

Настроение перед вылетом было неважное, да и шеф вёл себя более, чем холодно, что только усугубляло ситуацию. Казалось, что в один миг мы стали друг другу абсолютно чужими, хотя раньше я и не думала иначе. Я просто всеми своими антеннами, настроенными на Поклонского чувствовала его отчуждённость. Пыталась как-то разрядить обстановку, настроить на рабочий лад, ведь с самолёта мы сразу должны ехать в офис, но… Он не слышал. Скользил задумчивым холодным взглядом, отвечал однозначно или вовсе молчал. Так что к середине полёта, я просто махнула рукой, истратив все моральные силы.

Должно быть, мы просто устали друг от друга, вот и всё.

Уже по прилёте в родной город, сидя в машине с водителем Поклонского, я неожиданно наткнулась на странную фразу в рабочей группе в социальной сети. Комментарий одного из сотрудников офиса гласил: «Церберша, наверное, рвёт и мечет от злости. Ни пуха, народ. Это будет самый трудный период!».

О том, что я знаю про данное сообщество, они не в курсе. Более того, группа закрытая, и, когда я подала заявку со своей страницы, меня тупо продинамили. Пришлось просить добро у Киры на регистрацию аккаунта-однофамильца и добавляться от её имени.

Должна же я знать, что творится в коллективе за моей спиной?

В общем, о моём присутствии не знают, поэтому я нередко узнаю о себе и Поклонском много нового, но также и черпаю информацию о рабочих косяках, придумываю вместе со всеми, как и кого отмазать, пока сама «типа» не вижу, а иногда даже создаю ситуацию, в которых можно найти выход. Да, таинственный супергерой в юбке иногда про меня. Впрочем, сейчас мне было интересно, что имел в виду автор топика, о чём я и спросила. В комментариях получила неожиданный ответ, от которого в горле встал колючий комок.

«Так слух ходит, что её гендир решил рассчитать»

Я раз пятнадцать перечитала ответ, вникая в каждое слово. Нет, я поняла, что имел в виду автор, но до меня никак не доходило, откуда эта информация. Что за бред? До конца моего контракта ещё месяц.

«Вы сами-то в это верите?» — задала вопрос я. — «Вы же знаете, Поклонский без неё, как без рук»

«Ну, судя по последним событиям, не так уж важны эти руки!»

Я нахмурилась и смахнула приложение. Нет, на месте. Я буду разбираться во всём на месте. Шефа нервировать вопросами точно не стану, у него и так настроение на грани.

Когда приехали, босс молча направился к лифту, даже не пытаясь нарезать мне задач на день. Наверное, сам ещё не знал, чем именно будет заниматься сегодня. А может, планировал сразу поехать домой и хорошенько отдохнуть после ночных гуляний?

Незаметно выдохнув, я нажала на кнопку нужного этажа на панели. Если отпустят, то я договорюсь о встрече с риэлтором и потенциальными покупателями. Уладить этот вопрос как можно скорее и съехать на съёмную квартиру, чтобы потом спокойно свалить из страны на отдых, не переживая о том, что может случиться с папой. Об этом я позабочусь, но крайне важно, чтобы девочки приняли верное решение.

Из лифта мы выходили также молча. Сотрудники офиса встречали тихим здравствуйте или кивком. По бегающим глазам было видно их нервозность. Боялись, что шеф будет с порога увольнения раздавать? Нет, он, конечно, мог, но настроение у него было не настолько хреновым. Поклонский мыслями находился явно очень далеко отсюда.

Анжела встретила его радостной улыбкой, предложила кофе и вообще чуть не облизала всего. Было даже забавно наблюдать её попытки умаслить Его Светлость. Метит на моё место? Не исключено, конечно. Как говорится, после нас хоть трава не расти, так что мне глубоко наплевать уже.

Я вздохнула и, проследив взглядом за закрывающейся за шефом дверью, рухнула в своё родненькое кресло, по которому даже истосковалась слегка за время отсутствия на рабочем месте.

— Анжел, а что у нас происходит? — задаю вопрос с ходу. — Все какие-то затаившиеся. И что там за слухи?

Девушка повернула голову, открыла рот, судя по всему не имея сил выдать:

— Только не говори, что ты ещё не знаешь! — она посмотрела на меня с таким неприкрытым удивлением, что мне стало очевидно — событие довольно громкое, чтобы прошло мимо меня. — Поклонский женится на Анисимовой! Он и её папаша собираются слиять компании.

Моё несчастное сердце сжалось так сильно, что едва не превратилось в чёрную дыру.

Это была новость ниже пояса. За что он так со мной? Почему не ввёл в курс дела? Почему я узнаю об этом от той, кто вообще ничего знать не должна? Когда было принято это решение? Слияние — это достаточно шумное событие, оно должно оставаться втайне до поры до времени. Ведь, как только подобные вещи всплывают на поверхность, они превращаются в уязвимые места, по которым бьют конкуренты.

Незаметно выдохнула, беря себя в руки. Никаких эмоций сейчас, Вавилова. Никаких.

— Договор уже составлен? — спрашиваю у неё.

— Ты действительно ничего не знала? — неподдельно удивляется Анжела, вздёргивая тонкие брови.

— Отвечай на вопрос! — строго проговариваю, нахмурившись. — Договор составлен?

Анжела хмыкает и улыбается, отводя взгляд.

— Он уже и подписан той стороной, Марина Александровна.

Я содрогнулась от волны боли. Господи, дай мне сил не уронить собственное лицо при встрече с ним, ибо желание затянуть на его шее галстук сейчас просто сильнее меня.

— И когда мероприятие?

— Через две недели уже.

Значит, мои первые предположения были верны. Я достала смартфон, вышла в туалет и принялась искать Анисимова в социальных сетях. Нашла. И дочь его в друзьях нашла. Изучение профиля принесло свои плоды мгновенно. Ссылочка на инстаграм, несколько минут на видео и прочтение комментариев к фото, и я уже имела представление о том, что она из себя представляет.

Честно говоря, самая худшая кандидатура из всех возможных. Блондинка, утвердившая все штампы, какие о них только слагают. Как женщина, она… у меня нет правильных слов, чтобы выразить всю полноту моего мнения. В общем, единственный плюс от такого брака — поглощение холдинга Анисимова и полное его растворение в себе. С позиции бизнеса — выгодно, с позиции мужчины-перфекциониста…

Я поморщилась, наблюдая за поведением Анисимовой на одном из видео, где она в бутике устраивает сцену. Если он её не прибьёт, то запрёт в загородном доме, выдаст безлимитную кредитку и знать забудет о существовании Карины Витальевны.

А чего ты нервничаешь? Это не твои проблемы. После свадьбы отработаешь две недели и прощай Поклонский! Привет, Мальдивы, пина-колада и курортные романы!

Прикрыла глаза на миг. Ну кого я обманываю? Уеду я, а этот проклятый Поклонский останется здесь. Будет сжимать в своих жёстких пальцах моё агонизирующее сердце и улыбаться холодно, как делает всякий раз, видя мою "непоколебимую" уверенность в чём-то. Я просто не сумею вытравить восемь лет жизни из своей головы. Не смогу уничтожить его образ в мыслях…

Схватилась за раковину, глядя в глаза своему отражению и боясь сорваться. Только не сейчас! Дома. Ночью. В подушку. Как всегда…

На выходе из туалета столкнулась с Карповым. Ведь и он, наверняка, всё знал. Все они знали, но почему-то молчали… уверенность в моей осведомлённости возведена в абсолют?

— Мариш, ты чего?

Заглянула в голубые глаза, слыша в голосе нотку беспокойства.

— Всё нормально, — привычно улыбнулась я. — Подташнивает немного, — я сделала шаг назад, намереваясь снова вернуться в туалет. — Ты проходи, Поклонский у себя.

Карпов светит мне лучистым взглядом в ответ и кивает.

— Мне уж показалось, что ты чем-то расстроена. Может, из лекарств что-то нужно?

— Всё нормально, Никит. Лекарство выпила уже, сейчас пройдёт.

Улыбнулась шире, развеивая чужие сомнения и отступила в уборную, тихо лелея растущую дыру в душе.

Он вытравил из меня привычку демонстрировать посторонним свои слёзы, и мне давно не приходилось показывать кому-то свою боль. Разреветься, как девчонка я могу только перед ним, да и то, до последнего кусаю губы, стараясь держать лицо. Когда это было в последний раз? Года три назад?

Вошла в женский туалет, включила холодную воду и снова зависла над раковиной.

— Может и увольнение моё не слух, а реальность, о которой я до сих пор ни сном, ни духом?

Выдохнула, сполоснула руки прохладной водой в десятый раз, вытерла о бумажное полотенце и, выпрямившись, направилась обратно в приёмную. Нет времени на страдания. Я буду работать, а всё остальное потом.

Уже минут через пятнадцать босс попросил кофе. Я занесла поднос как раз в тот момент, когда Карпов собирался выходить.

— Ты, Серёг, сам себе яму роешь. Попомни мои слова, братан, до локтей потом не дотянешься!

Поклонский не ответил. Он стоял у стола, засунув руки в карманы брюк. Взгляд напряжённый, даже немного злой. Карпов же вышел из кабинета. И я точно знала, что эти двое поругались. На моей памяти впервые. И что интересно послужило причиной?

«Я сам на ней женюсь, если этого не сделаешь ты» — снова вспомнила его слова.

Не думаю, что именно это стало причиной. Ведь Поклонский женится на этой вполне реальной «ней», имеющей раскрученный аккаунт в инстаграм и несколько миллионов подписчиков.

Я сглотнула, ставя поднос на стол. К глазам всё же подступали слёзы, но у меня ещё были силы держаться. А вот пальцы дрожали. Именно об этом уведомило звяканье чашек на фарфоровых блюдцах.

Над головой раздался знакомый тихий смешок, от которого у меня по спине поползли мурашки.

— Только не говори, что собираешься плакать. Мне казалось, мы избавили тебя от излишних эмоций на работе.

Выпрямилась и промолчала. Не могла ответить — мешал вставший ком в горле. И да, Поклонский очень не любит женские слёзы. Его буквально корёжит от них. Вообще, он много чего не любит. Излишняя эмоциональность в женщинах, неповиновение в рабочих вопросах, наплевательское отношение к себе и окружающим. Можно перечислять часами, но…

— Я могу идти? — выдавливаю из себя, сама не зная от чего именно хочется плакать. Обида или жалость?

— Приведи себя в порядок, подготовь отчёты из финансового отдела и не вздумай входить, пока эта горечь из голоса не пропадёт, — привычно поморщился он.

— Как скажете, Сергей Андреевич.

Выходя из кабинета, я наткнулась на задумчивый взгляд Карпова, который всё это время нагло подслушивал, не чураясь собственной репутацией друга Поклонского.

Не стала выдавать. Прошла мимо, не обращая внимания на натужную улыбку. Не к месту она, подобное меня не взбодрит. Не тогда, когда ты внезапно понимаешь, как никчёмна твоя жизнь. Ведь даже Поклонский, кажется, понимает, в чём причина моих слёз. А это уже больше, чем просто провал.

***

- Вы же знаете, что я давно к вам привыкла и принимаю таким, какой вы есть, — сглотнула я, глядя в спину шефа.

Входя в его кабинет с подготовленными документами, я как-то не ожидала, что он спросит моё мнение о нём, как о человеке.

- Очередная ложь, — шокирует меня Поклонский неожиданным ответом. — «Я рядом», «Я вас поддерживаю», «Я всегда на вашей стороне», «Мы справимся». Я прекрасно помню с каких пор ты начала это говорить и для чего. И мы оба знаем, что именно тебя удерживает рядом со мной, — он обернулся и довольно холодно посмотрел на меня.

А я вспомнила день, когда поняла, чего именно он хочет от меня добиться и почему вечно срывается. Лучший друг Карпов — это, конечно, хорошо. Но когда есть преданный человек, который во всём тебя поддержит и поймёт… Он думает, что я прогнулась под его напором? А я просто влюбилась. Влюбилась настолько, что напрочь лишилась гордости.

Не знаешь. Ничего ты обо мне не знаешь, Серёжа.

Но лучше пусть считает, что всё дело в деньгах. Так, наверное, проще. Для меня точно.

— Сергей Андреевич, я хотела сказать…

— О чём?

Босс, развернулся и направился к своему столу, где уже лежали все необходимые ему бумаги и стоял остывший кофе. Сегодня мы снова задерживаемся на работе, хотя нет никаких важных дел.

Может ли быть так, что он хотел со мной откровенно поговорить?

Я знаю, что всё это — лишь мои желания. Знаю, что в голове самого Поклонского нет и намёка на чувства ко мне, но господи! Как же приятно думать, что я могу быть для него кем-то большим, чем просто неидеальной дурочкой на побегушках!

Выдохнула, силясь собраться с мыслями и сделала себе выговор.

Ненависть, Вавилова. Ненавидеть его — лучший способ перестать страдать.

Внутренне критиковать каждое его действие и выдавливать из себя раздражительность, лишь бы не коснуться дна. Не пробить его, ведь я не могу быть преданнее собаки, которую лупят, а она с надеждой смотрит на хозяина…

— Почему ты замолчала? — спрашивает он, разрывая эту напряжённую тишину. — Я всё ещё жду ответа.

Кого я обманываю? Дно давно пробито и мерцает осколками где-то над головой.

Ненавижу его за это! Он меня такой сделал. Целенаправленно растаптывал гордость и лепил под себя, чтобы в один прекрасный день убить ножом в спину. Раздавить, раскрошить и вымести, как грязь.

— Я по поводу завершения контракта, — проговариваю улыбнувшись. — Его срок истекает уже через несколько недель.

— Хочешь продлить? — хмыкает он, словно бы уверен в положительном ответе, ослабляет галстук и садится за стол, заглядывая в бумаги, что на нём лежали

Я сжала пальцы до боли и ответила, как сама себя настраивала.

— Нет. Хочу уйти.

Поклонский даже бровью не повёл. Не взглянул на меня, продолжая просматривать мелкий шрифт очередного отчёта.

— И в чём проблема?

— Я хотела узнать, нужно ли мне искать достойную замену себе?

Босс оторвал наконец взгляд от бумаг и посмотрел в мои глаза. Вновь улыбнулась, стараясь разрядить обстановку. У него и впрямь не было настроения. Сейчас почему-то это ощущалась, как никогда сильно.

— Я удивлён тем, что вы ещё не в курсе, Марина, что вас на днях должны рассчитать.

Меня пронзило ответом насквозь. Нанизало, как бабочку на острие булавки. И, кажется, даже сердце перестало стучать от боли. Или это я настолько была оглушена ответом босса, что перестала слышать его стук?

Нельзя показывать. Вавилова, не будь тряпкой. Будь гордой, держи удар с прямой спиной, пусть всё к чёрту катиться!

Я широко улыбнулась и кивнула, принимая ответ. Надеюсь, радости в глазах достаточно, чтобы он понял, насколько я счастлива свалить от него?

— Могу идти?

— Идите, — снова на «вы».

Выходя из кабинета, я старалась не думать об этом разговоре. Старалась…

"Стараться и постараться — слова лжецов, Марина. Можно сделать или не сделать и чётко аргументировать почему".

Поморщилась, вспомнив эту моральную порку и прошла на своё место. Это был самый странный разговор. Нужно было радоваться, что Поклонский решил отпустить меня раньше. Но мне хотелось только рыдать от боли, сжавшей грудную клетку.

Отдушину я нашла там, где давно определила себе приют. Кабинет архива встретил сострадтельной тишиной. Подруга без всяких слов выскользнула из мягкого удобного кресла и сжала в своих объятиях.

— Солнышко, мне так жаль…

Я не стала спрашивать, почему она всё ещё на работе. Догадывалась, что ждала меня, ведь прекрасно знала, как обстоят мои дела. Серпентарий полон ядовитых гадюк, готовых растрепать известия о Церберше всем и вся.

Сама не поняла, как разревелась. И нет, это были не хрустальные слёзы принцессы из башни, которую охраняет дракон. А самая настоящая сопливая и некрасивая истерика. С влажным шмыганьем и размазанной подводкой для глаз. Я не должна была реветь. Я обязана была сопроводить Поклонского до дома, но сегодня он однозначно будет послан на хрен. Скажу, что у меня неотложные дела личного характера. И пусть думает, что хочет.