Глава 10

— Да никто! Вообще, никто не знал, пока эта твоя подрастающая замена не растрепала своим подружкам из офиса, — пьяно выдала Кира, закусывая последний шот текилы кусочком лайма. — Оно ведь как? Где знает один, там и двое. А где двое, там и всё! — развела она руками.

Я чувствовала себя отвратительно. Пьяной, растрёпанной, жалкой. Зачем люди пьют? Зачем вообще употреблять алкоголь, когда душа раскурочена в кашу? Только хуже. Это кажется, что алкоголь приглушает боль. Но нет. Наоборот, обостряет все чувства. Делает их вязкими, как смолу и оттого нестерпимыми. И ты позволяешь себе выплёскивать эмоции, потому что не контролируешь их. Просто не можешь.

— Почему он мне ничего не сказал насчёт свадьбы? Неужели я не заслуживаю того, а?

Я ведь всё для него, а он посчитал нужным скрыть от меня эту информацию. Почему? Надеюсь, не по той причине, что догадывался о моих чувствах?

Я взглянула на мигнувший смартфон, вздохнула и открыла сообщение.

«Марина, если вы сейчас же мне не перезвоните, на работу завтра можете не приходить»

Часы показывали одиннадцать вечера. Я была уже не в состоянии скрывать своих чувств и эмоций, а громкая музыка не располагает к спокойной беседе.

Пожав плечами, я отодвинула телефон и взглянула на улыбающуюся подругу.

— Угрожает?

— Сказал, что на работу завтра могу не идти, — хмыкнула я.

Кира понимающе рассмеялась, хлопнув ладонью по столу и махнула официанту, стоящему у барной стойки.

— Тогда завтра у тебя будет возможность хорошенько выспаться. Вряд ли шеф уволит тебя за прогул.

— Он меня уже уволил! — задрала я указательный палец. — Вопрос лишь в том, какой датой.

С Кирой мы просидели ещё около часа, прежде чем к нам подсел не менее расстроенный Карпов. Я даже оторопела, увидев его рядом с собой за одним столиком, но хитро брошенный взгляд подруги в его сторону выдал её глупый поступок.

— Ну и зачем? — спросила её, когда Никита молча отобрал у меня наполненный шот и употребил его по назначению.

— Это не для тебя, — хмыкнула подруга, подпёрла щёку кулаком и влюблёнными глазами посмотрела на мужчину.

О том, что она слюни на него пускает, я знала давно. Другое дело, что у неё парень есть, которого она, вроде как, любит очень. Что за дела?

— Я, Мариш, Серёгу козлом считаю, — отвлёк меня Карпов. — Подонок он и есть. Помнишь, сказал, что лезть не буду?

— Н-ну? — хмыкнула я, силясь вникнуть в суть происходящего.

Мыслительный процесс неприятно тормозил, о чём наверняка было понятно любому, кто смотрел в мою сторону. Давно я не практиковалась в употреблении крепких спиртных напитков. Состояние редкостная гадость.

— Мстил он. С первого дня мстил.

— Кому? — не поняла я.

Карпов неприятно усмехнулся, наполнил ещё один шот мексиканской отравы и выпил, даже не поморщившись.

— Матери твоей, я полагаю. Твой отец денег задолжал не ему, а брокеру. Поклонский его выкупил за пятьдесят процентов от суммы долга и изменил условия договора, в который включил жуткие пени. Именно за счёт них сформировалась эта бешеная сумма долга.

— Не понимаю, — хмурилась я.

Каждое слово Карпова стучало в ушах набатом. Я прокручивала их в голове, пытаясь услышать какую-то другую информацию, но слышала именно то, что он говорил. Поклонский украл мои восемь лет из-за своей детской никчёмной обиды.

— Я не знаю, что именно он планировал сделать с тобой, но это каким-то образом вылилось в то, что вылилось. Ты не стала его сексуальной игрушкой или куклой для битья. А стала верным другом и соратником, несмотря на то что все восемь лет он пытался издеваться, так?

— Ты смеёшься, что ли? — я сжала салфетку с такой силой, что собственные ногти впились в кожу ладони. — Каждый божий день первые полтора года я только и слышала унижения в свой адрес!

— Твоя мать увела его отца из семьи, — стиснул зубы Карпов. — В день, когда его мать об этом узнала, он был выпорот кожаным ремнём с металлической пряжкой до реанимации! Тот грёбанный кошелёк, из-за которого он каждый раз ловит триггер, стал худшим подарком на десятую годовщину свадьбы его родителей. Подарком любовнице, которую пригласили в числе гостей!

Я вспомнила каждый раз, когда шеф видел этот кошелёк. В глазах такое бешенство, что он готов был убивать. Наверняка, ему невыносимо было, а я всё продолжала таскать мамину вещицу даже не подозревая, с каким прошлым она была связана.

— Моя мать не могла быть любовницей Поклонского старшего, — проговариваю убито. — Это бред, Никита.

Карпов достаёт смартфон из внутреннего кармана пиджака, находит то, что ему нужно и протягивает мне. На экране старые цветные снимки милующейся парочки. Прогулка в парке, посиделки в кафе, на одном фото они входят в гостиницу держась за руки, а на следующем целуются на аллее, словно какие-то студенты. Все фото были сделаны в разные дни, я поняла это по одежде. Повторяющейся на снимках не было.

— Они вместе учились в колледже и Поклонский старший был без ума от этой женщины. Но та предпочла твоего родного отца, которому было плевать на неё и тебя. А после она вышла замуж за Вавилова, о чём тебе и так известно, — мужчина постучал пальцем по сенсору. — Эти снимки были сделаны детективами. Мать Серёги хотела подавать на развод, но…

— Но?

— Андрей Павлович был из тех людей, кто дорожит своим бизнесом, — улыбнулся Карпов, погладив пальцы Киры. — Антонина Васильевна была дочерью магната и имела неплохие связи, с помощью которых могла не просто откусить огромный кусок бизнеса, но и задавить бывшего мужа. И Поклонский старший это понимал. С того момента начались моральные издевательства над ней, за что та срывалась на собственном сыне восемь лет подряд. Вот так и изуродовали нашего Поклонского. Грехи родителей, Мариша.

Мне было больно. Безумно больно от той правды, что поведал Карпов. Я не знала и не понимала, в чём моя вина. Пусть мама и влюбилась в какого-то урода, это был её выбор. Её, а не мой! Как он посмел мстить мне?..

Я тут же представила его ребёнком с исполосованной спиной. Плачущим мальчиком, которого только что истерзала собственная мать. И поняла, что он думал.

«Это всё она. Это всё из-за неё»

А я росла в любви, достатке и неведении о жестокости этого мира, пока в нём воспитывали того, кем он стал сейчас. Монстра, который не чурается мстить дочери женщины, что разрушила его семью.

Можно ли его понять?

И да, и нет.

Я понимаю его, как чудовище, к которому привыкла. Как монстра, чью суть приняла и влюбилась, несмотря ни на что. Но как женщина, не могу. Мне больно, что меня использовали для ублажения собственного эго, вытерли ноги и сейчас выбросили, как переломанную куклу. Как грязную половую тряпку.

Я резко вскочила, чувствуя новый приступ истерики, схватилась за стол и шмыгнула носом.

— Подонок.

Карпов посмотрел на меня с сожалением, ведь это была и его вина тоже.

— Я с первого дня остановить пытался, Мариш. Не мог рассказать тебе, но с ним каждый день… Я знаю, что он неравнодушен к тебе. Это видно по тому, как он относится, — Никита запустил пятерню в волосы и взъерошил их, становясь похожим на растерянного мальчишку. — Я даже номер вам перебронировал в Ялте, чтобы подтолкнуть его к тебе.

— Что? — у меня даже дыхание перехватило от неожиданности. — То есть, это тебя я должна благодарить за семь самых адских ночей в своей жизни?!

— Марин, давай без истерик, — поднялась подруга, хватая меня за руки.

— Кирюсь, не лезь, пожалуйста. У меня преотвратнейшее настроение.

— Мариш, я сожалею, что не рассказал раньше. Его свадьба стала для меня ударом. Честно говоря, я до последнего считал, что если он и жениться когда-нибудь, то только на тебе. А так выходит, что восемь лет он рядом тебя держал совершенно зря…

Слёзы сорвались с ресниц, и я взбешённо их смахнула.

— Да иди ты! — повысила голос до крика. — Восемь лет! Восемь грёбаных лет, Карпов! Какие же вы уроды. Оба! Конченые придурки!

Никита промолчал, соглашаясь с каждым словом. И даже не остановил, когда я подхватила свою сумку и резко зашагала на выход, не видя толком ничего сквозь пелену слёз.

Дыра в душе всё разрасталась. Это не день, а одно сплошное чёрное пятно событий. Маховик раскручивался с самого утра, а сейчас наступил апогей.

Я доехала на такси до дома Поклонского, поднялась на этаж и поставила палец на звонок, даже не подумав открыть дверь своим ключом. Даже пьяная сообразила, что он может быть не один.

Чудовище открыл дверь быстро. Оно и понятно, когда кто-то не снимает палец со звонка, невольно поторапливаешься.

Окинув меня холодным взглядом, он втянул меня в квартиру, когда я уже набрала побольше воздуха в грудь, чтобы выдать гневную тираду о том, какой он сволочь и подонок, и как сильно я его ненавижу. Но вместо этого не сдержалась и кинулась с кулаками. Потому что чёрная дыра в душе была наполнена гневом.

— Вы урод! Ничтожество! Гадкий, самовлюблённый перфекционист! Подонок! Как вы посмели?! Как посмели, а?! За что мне мстить? Что я вам сделала?! Ненавижу! Как же я вас ненавижу!

Я всё продолжала колотить, но Его Светлости было будто всё равно. Единственное, что он сделал, когда я выдохлась, это стянул с меня пиджак и снял туфли.

Молча.

А после также молча перекинул через плечо и понёс в душ, где принялся раздевать плачущую и совершенно не сопротивляющуюся меня.

— Почему вы не сказали? Неужели за восемь лет не было ни единого повода и шанса во всём сознаться? Вы же знаете, что я бы приняла. Знаете, что простила бы.

— А простила бы? — Поклонский поднимает острый взгляд и смотрит серьёзно.

У меня внутри всё переворачивается при мысли, что он сам бы мне всё рассказал.

— Я давно к вам привыкла и принимаю таким, какой вы есть, — повторяю я сказанные сегодня слова. — Это ведь не ложь.

По моим щекам снова покатились слёзы.

— Всё это время я лгу только сама себе, убеждая, что ненавижу вас. Что хочу сбежать.

— Не хочешь? — снова спрашивает шеф, стаскивая с меня юбку.

— У меня нет выбора. От вас нужно бежать, потому что вы разрушаете меня.

Он ничего не сказал на это. Включил воду в душе и толкнул меня в кабинку под прохладные струи. Я даже не сразу сообразила, что он вошёл следом, а я стою совершенно обнажённая. Погрузившись в собственные чувства, я несколько утратила связь с реальностью.

— Что вы делаете? — выдохнула, отступая к стене и наблюдая, как Поклонский берёт с полочки мочалку и свой гель для душа.

— Собираюсь тебя помыть, только и всего. Не переживай.

Видимо, вода несколько отрезвила, и я ужаснулась от такой перспективы. Не за этим сюда шла! Как вообще оказалась голой с ним в одном душе?!

Резко дёрнувшись в сторону, я попыталась выйти, но шеф схватил меня за плечи и прижал к холодной стенке. Сам же склонился, как коршун, и заглянул в глаза.

— Ты сама пришла, Марина. Я не звал, не просил. Ты сама созналась в том, что чувствуешь. Я не спрашивал, не давил. И ты сама виновата в том, что произойдёт дальше.

— А что произойдёт? — спросила потяжелевшими под его взглядом губами.

— Всё, Марина. Произойдёт всё.

Я не знаю, что он имел ввиду, говоря эту фразу. Но она точно не означала сексуальную близость между нами. Завороженная его резкой переменой в отношении, я позволила ему вымыть себе голову, но не более. Было странным, что Поклонский вообще сделал нечто подобное. Забота о других не его прерогатива, насколько мне известно.

После душа, он дал мне свою футболку и велел ложиться спать, пока сам сидел в кресле и что-то просматривал на ноутбуке.

Я же, перед тем как отрубиться, размышляла над тем, как оказалась в его кровати, и почему вообще позволила себе остаться. А главное, зачем? Я с ума сошла?

***

— Мне всё равно. Даже, если я потеряю часть теневого бизнеса, я не намерен доводить соглашение до конца.

Голос Поклонского неприятно звенел в тяжёлой голове. Я поморщилась и открыла глаза, чтобы посмотреть на него, но внезапно поняла, что его вообще не должно быть в моей квартире. Какого чёрта?!

Села в кровати, оглядываясь по сторонам и признавая спальню шефа. И ме-е-едленно в похмельную голову вплыли воспоминания о моей ночной попойке и истерике. И душе. И…

Господи.

— Можешь передать ему мои извинения, но я не изменю решения. На этом всё, — его голос доносился из кухни.

Я вздохнула нервно, поморщилась от боли и обратила внимание на прикроватную тумбочку, где стоял стакан с таблеткой. Предположительно от похмелья. Предположительно для меня.

Пить хотелось неимоверно, поэтому «угощение» взяла не задумываясь, таблетку положила на язык и припала к краям стакана, принявшись жадно проглатывать жидкость.

— Анжела, уведоми Анисимову младшую о расторжении соглашения. Пусть прекращает тратиться на побрякушки. Нет, свадьба состоится. Измени имя невесты на буклетах, в статьях и приглашениях на Вавилову Марину.

Потребляемая жидкость встала колом в горле и рванула обратно, забрызгав часть сатинового белья и пол. Я раскашлялась и потрясённо уставилась на дверной проём, откуда доносилось данное требование и пыталась понять, проглючило меня сейчас или как?

Поклонский через секунду выглянул, оценил моё охреневшее выражение, сбросил вызов и вошёл в спальню, сунув руки в карманы брюк.

— Доброе утро, Марина.

Я с сомнением посмотрела в его глаза, стараясь не вспоминать, что было вчера. Поклонский же подошёл к зеркалу и принялся застёгивать рубашку.

— Я так понял, что ты слышала и повторять не нужно. Тем лучше.

Я изумлённо посмотрела на него, не понимая происходящего. Нет, определённо Анисимову решили заменить мной. Но с какой, простите, стати я должна соглашаться?

— А меня спросить не хотите? — возмутилась я неподдельно.

— А нужно? Мы заключим новый договор, только и всего. Брачный, — отвечает даже равнодушно, продолжая как ни в чём не бывало застёгивать пуговицы.

Я же потрясённо молчу, ощущая, как от волнения колотится сердце.

— Думала, я позволю уйти? Буду откровенен, последние несколько месяцев я очень много и долго размышлял над этим. Ты идеальная кандидатка для супруги, но… Тебе уже известна причина моего отношения, так ведь? Карпов не подвёл. Предсказуемый до мелочей, — хмыкнул монстр. — Виной всему твоя мать. Изначально я был убеждён, что ты такая же. Хотел в это верить. Но наблюдая, с каждым днём разуверялся. Дочь женщины, что увела из семьи мужчину, сама будучи в браке, оказалась верной настолько, что мне даже измерить нечем. Об этом говорит то, как ты ведёшь себя не только со мной, но и с другими мужчинами, — Поклонский нашёл мои глаза в отражении зеркала. — Ты ведь девственница ещё?

Я поджала губы, чувствуя, как свербит в носу от обиды. От непонимания. Думает я соглашусь стать ему договорной женой ради денег и положения?

— Нет.

Поклонский резко разворачивается и внимательно меня оглядывает, явно пытаясь понять, когда и с кем я успела совершить грехопадение.

— Жаль, — усмехнулся невесело. — Мне казалось, я занял всё твоё время, — снова отвернулся, поправляя воротник белоснежной рубашки.

— А вы и заняли, — процедила я, сжимая кулаки. — И даже за девственность, которую отняли заплатили щедро. Правда, денег я не взяла.

Поклонский напрягся всем телом, замерев в той позе, в которой находился. Я же слушала, как натужно стучит сердце, качая густую кровь по венам.

— В каком смысле? — оборачиваясь, спрашивает он.

— В самом прямом, Сергей Андреевич, — Я поднялась с постели, и найдя свою одежду, принялась нервно одеваться. — Вы не помните, потому что были пьяны после встречи с одноклассниками.

Он внимательно смотрит на меня, силясь вспомнить тот день, а я молчу. Мне хочется послать его нахрен и уйти, но я хочу сделать это красиво. Пусть узнает всю правду. Пусть знает, что уже года два прошло, как он нарушил собственное правило не спать с сотрудниками. Хоть в такой мелочи, но отомщу.

— Это была пятница, — припоминает он. — Должна была быть одна из девочек. Диана, кажется. Утром ты приехала и разбудила меня, сказав, что она тебе позвонила и сообщила, что хочет уйти.

— Она позвонила вечером и сказала, что не хочет больше с вами работать.

— А ты решила её заменить, — ухмыльнулся подонок, засунув руки в карманы брюк.

— Не я. Вы, — процедила я сквозь зубы, поворачиваясь к шефу спиной и стягивая его футболку с себя.

Поклонский замолчал, а я чувствовала его тяжёлый взгляд на своих лопатках. Когда одела блузку и застегнулась, то повернулась к нему и напоролась на злой взгляд.

— Я не мог взять тебя силой, — прошипел, подходя ко мне. Я даже с места не сдвинулась, хотя очень хотелось отойти подальше. — Чушь собачья.

— Не силой. Но вы были очень настойчивым, Сергей Андреевич!

Он завис на несколько секунд, пережёвывая информация, а потом сделал резкий вдох, достал руку из кармана и коснулся большим пальцем моей щеки, глядя прямо в глаза.

— И ты согласилась? — уже более мягко.

Молчу, вспоминая, что именно он говорил, когда целовал, как обезумевший. Когда горячие губы касались, плеч, шеи подбородка. Когда твёрдые пальцы сминали талию. Вспоминаю и медленно начинаю заливаться краской. Он не помнит. Не помнит моей мольбы остановится и того, как отчаянно я нуждалась в том, чтобы он продолжал. Не может знать, что небольшой напор сейчас меня сломает.

— Почему не взяла деньги? — пальцы скользнули по подбородку и крепко ухватили его, чтобы не позволить уйти от ответа. Но я и не собиралась.

— Потому что я не ваша дешёвая шлюха!

— Поэтому отдалась бесплатно? — хмыкнул он, но во взгляде не было и капли издёвки. Сталь. Вечная холодная сталь, сковывающая в цепи сознание любого, кто осмелится слишком долго смотреть ему в глаза.

— Это был мой выбор, — выдавила из саднящего горла. — Мой!

Любимый босс хищно улыбнулся, читая все эмоции на моём лице. Мне было так хреново, что держать себя в руках было уже выше моих сил.

— Так вот, Марина. Свой выбор ты сделала ещё в ту ночь, поняла? Никуда ты не денешься от меня. Жить не сможешь.

— Идите на хрен, Сергей Андреевич! — послала его от души, дёрнув подбородком и освобождаясь от захвата. — Не нужны мне ни вы, ни ваши деньги, ясно?! Плевать я хотела…

— Остановись, — процедил Поклонский. — Мы оба знаем, что я тебе нужен. Ты вчера мне всё показала и рассказала, разве нет?

Я попятилась назад, выставила руку и показала ему средний палец, после чего под тяжёлым взглядом развернулась и рванула прочь из этой проклятой квартиры, которая за столько лет стала мне вторым домом.

— Марина! — позвал он, но я не собиралась ещё раз попадать в лапы этого чёрствого тирана. В его сердце нет места любви. Я просто идеальная кандидатка в супруги, а большего ему и не надо.

— Катитесь к чёрту, дорогой босс!