Глава 5

Особняк рода Сморгонских

Центральный обеденный зал

Старый барон увлечённо распинался о квотах на вылов химерной рыбы в северных водах, активно жестикулируя вилкой, на которую был наколот кусок нежнейшей телятины.

Граф Владимир Сморгонский сидел во главе длинного стола, механически кивал и думал о том, что барон слишком много потеет для человека, который пытается выторговать себе скидку в пять процентов.

Из полумрака коридора вынырнул личный решала графа и специалист по самым грязным проблемам рода. Он не стал дожидаться паузы в монологе гостя, просто подошёл к креслу Сморгонского, наклонился и чуть слышно выдохнул ему в самое ухо:

— Объект потерян. Связи нет.

Сморгонский медленно положил серебряный нож на край тарелки. Барон Шереметьев осёкся на полуслове. Вилка с телятиной так и застыла в воздухе возле его приоткрытого рта. Он почувствовал резкое изменение атмосферы раньше, чем понял, что произошло. Воздух в зале вдруг стал тяжёлым и липким.

Граф встал, даже не посмотрев на гостя. Не извинился и не кивнул на прощание, а просто отвернулся и пошёл к выходу, перешагнув через невидимую черту, за которой барон Шереметьев, его квоты, его телятина и само его существование были полностью стёрты из реальности Сморгонского.

Двери за графом закрылись. Сморгонский шёл по коридорам своего особняка, и с каждым его шагом по мраморным плитам температура вокруг неумолимо падала. За ним, стараясь не отставать, но и не приближаться ближе чем на два метра, семенили Глеб и начальник личной гвардии.

— Как вы посмели его упустить⁈

— Ваше сиятельство, он сам приказал охране остаться в периметре… — попытался вставить слово начальник гвардии. — На объекте Новиковой стояли глушилки…

Сморгонский резко остановился.

Начальник гвардии замер, захлебнувшись собственными словами. Граф просто посмотрел на него, и человек в форме гвардейца вдруг отчётливо понял, что прямо сейчас решается вопрос, доживёт ли он до вечера или его выпотрошенную тушу скормят родовым химерам в подвале. Он захлопнул рот с такой силой, что клацнули зубы. Больше он не проронил ни звука. Правильные ответы, оправдания, логика — всё это сейчас не имело никакого значения.

Сморгонскому нужен был виноватый — тот, чьей кровью можно смыть эту некомпетентность.

Они вошли в крыло, где располагался рабочий кабинет. Навстречу им из боковых дверей выскочил молодой лакей с серебряным подносом, уставленным кофейными чашками. Увидев лицо хозяина, мальчишка впал в ступор, его руки дрогнули. Фарфор полетел на пол, горячий кофе выплеснулся на дорогие ковры. Мальчишка сжался в комок, вжавшись спиной в стену, закрывая голову руками в ожидании расправы.

Сморгонский скосил глаза, наступил дорогим ботинком прямо в лужу кофе, с хрустом раздавил черепок тончайшего фарфора.

— Уволен! — прошипел он и пошёл дальше.

Двери кабинета распахнулись. Граф прошёл к столу, рывком сдёрнул с него тяжёлую малахитовую пепельницу и швырнул её в стену, разбивая вдребезги.

— Мой актив! — закричал он, разворачиваясь к застывшим в дверях подчинённым. — В него влиты миллионы! Он должен был держать за жабры весь этот проклятый водный бизнес! А вы позволили девчонке Новиковой щёлкнуть меня по носу⁈

Он опёрся кулаками о столешницу и посмотрел на фотографию сына в рамке.

— Илюшка… — вдруг вырвалось у него дрожащим голосом.

Ласковое имя сына, которым его называли в детстве, повисло в воздухе. Подчинённые на секунду даже расслабили плечи, подумав, что в графе проснулись добрые отцовские чувства.

— Тупой, самонадеянный кусок дерьма! — тут же продолжил Сморгонский, и его лицо перекосило от брезгливости. — Я дал ему инструмент абсолютной власти! Он мог контролировать левиафанов! Если его там убили, я вырежу весь этот гадюшник. Если его взяли в плен… я вырежу вас. Найдите мне виновного! Вскройте резервный фонд и поднимите нашего спящего агента! Мне нужен результат, а не ваши оправдания. Вон отсюда!

Когда двери за Глебом и начальником гвардии закрылись, Сморгонский подошёл к камину, над которым тускло отсвечивал золотом родовой герб Сморгонских — сплетённые морские змеи.

Граф смотрел на него, и его зубы скрипели от злости. В этот момент он думал не о том, жив ли Илья. На самом деле, ему было плевать, больно сейчас его сыну или страшно. Его грызла куда более страшная мысль.

Слухи…

Они разлетятся по столице быстрее лесного пожара. Стервятники из других родов узнают, что наследника Сморгонских пустили в расход и поймут, что будущее рода обречено. Акции холдинга поползут вниз. Кредиторы начнут задавать неудобные вопросы. Шакалы почуют запах крови.

Слабость — вот чего нельзя было допустить. Клан Сморгонских не имел права выглядеть слабым. И за эту слабость, которую позволил себе продемонстрировать его сын, кому-то придётся умыться кровью.

* * *

Модный дом «Эрмитаж»

Петербург, Российская Империя

Модный дом «Эрмитаж» в самом центре столицы казался другим миром. Никакого тебе гула сирен, следов копоти на фасадах или прорывов тварей. Казалось, здесь ничего этого никогда не существовало. Только тяжёлые дубовые двери с латунными ручками, роскошный свет хрустальных люстр и ковры, в которых туфли утопали по самую щиколотку.

Валерия сидела в глубоком бархатном кресле и выводила буквы на плотном листе дорогой бумаги в анкете для получения клубной карты.

Она мечтала попасть сюда годами. Раньше, проходя мимо этих витрин, она даже замедляла шаг, просто чтобы посмотреть на манекены в эксклюзивных нарядах. Это был закрытый клуб для жён министров, любовниц аристократов и дочерей олигархов. А теперь она сидела здесь, попивая предложенный комплиментарный кофе из крошечной фарфоровой чашечки, и заполняла графы о доходах.

«Владелец сети…», — вывела она золочёной ручкой в нужной строке.

Звучало дико, но юридически всё было именно так. Счета, на которые падали баснословные суммы за эксклюзивные мази, за поставки для корпорации Новиковых, за билеты в Акванариум и лечение элитных питомцев — всё это числилось на ней. Виктор просто скинул на неё эту финансовую империю, чтобы не возиться с налогами, и благополучно забыл.

Молодой консультант в безупречно сидящем костюме-тройке подошёл с лучезарной улыбкой.

— Вы закончили, госпожа?

— Да, возьмите.

Он забрал анкету, быстро пробежался глазами по строкам. На мгновение его бровь дрогнула, когда он дошёл до цифр и названия предприятий, но он тут же вернул лицу профессиональное спокойствие.

— Благодарю вас. Ваша карта будет готова через несколько минут. А пока прошу, — он изящно повёл рукой в сторону широкой арки, закрытой плотными портьерами, — зал уникальных коллекций открыт для вас.

Валерия прошла в арку. Здесь было прохладно. На отдельных постаментах, под точечной подсветкой, лежали вещи, каждая из которых существовала в единственном экземпляре во всей Империи. Никаких ценников. Если ты спрашиваешь о цене, значит, тебе здесь не место.

Она неспешно шла между витринами. Платье из шёлка, расшитое крошечными сапфирами… Манто…

А потом она увидела сумку из тёмно-изумрудной кож — идеальная форма, матовая фурнитура… Валерия просто протянула руку и взяла её за ручки. Мягкая, тяжёлая… То, что нужно.

— Эй, положи на место! Это моё!

Визгливый голос ударил по ушам так внезапно, что Валерия чуть не выронила сумку.

Из-за соседнего стенда вылетела дама неопределённого возраста — на лице слой косметики, способный выдержать прямое попадание из огнемета, губы накачаны так, что казалось, вот-вот лопнут. На ней сверкало столько золота, что она напоминала ходячий ювелирный прилавок.

Женщина подскочила к Валерии и попыталась выдернуть сумку прямо из её рук.

Валерия покрепче сжала ручки и спокойно посмотрела на нападавшую. За последние недели её психика обросла такой бронёй, что пробить её скандалом в магазине было нереально. Когда ты каждое утро пьёшь кофе в компании пса, способного перекусить пополам медведя, и здороваешься с обезьяной, вооружённой катанами, истеричная тётка в бриллиантах вызывает только лёгкое недоумение.

— Не советую тянуть, порвёте вещь.

— Ты оглохла⁈ — взвизгнула дама. — Я эту сумку забронировала ещё вчера! Я за ней приехала! Убери свои грязные руки!

Валерия чуть склонила голову набок.

— Вы врёте.

— Что⁈

— То, что слышали. Консультант пять минут назад чётко объяснил мне правила этого зала. Никакой брони на эксклюзивные вещи здесь не существует. Кто первый взял, того и право покупки. А взяла её я.

Лицо женщины пошло некрасивыми красными пятнами.

— Да ты хоть знаешь, кто я такая⁈ — заорала она, привлекая внимание всего зала. — Мой муж — глава торговой гильдии Сорокиных! Он этот магазин может с потрохами купить и тебя заставить тут полы мыть! Ты вообще кто такая, чучело⁈ Припёрлась с окраины, оделась в кредит и думаешь, что в высший свет попала⁈

На шум уже спешил тот самый консультант.

— Госпожа Сорокина, прошу вас, успокойтесь… — начал он, мягко отдирая скандалистку от Валерии.

— Артур! — тётка ткнула в Валерию унизанным перстнями пальцем. — Что эта нищенка тут делает⁈ Вы кого с улицы пускать начали⁈ Она мне репутацию испортит одним своим присутствием! У неё в кармане три копейки, она эту сумку в жизни не оплатит! Проверьте её анкету! Кем она работает⁈ Прислугой⁈

Консультант бросил извиняющийся взгляд на Валерию и достал свой планшет, сверяясь с только что введёнными данными.

— Эм… Госпожа Валерия является единоличным владельцем ветеринарной клиники «Добрый Доктор» и сети развлекательных центров-зоопарков.

Сорокина на секунду зависла, переваривая информацию. А потом её лицо перекосила брезгливость.

— Зоопарков? Ветеринарка⁈ — она расхохоталась. — Зверушек лечишь, значит? Блох выводишь? Да кому твои блохастые химеры вообще упёрлись! На этом дерьме ничего не заработаешь, только грязь разводить! Я, между прочим, видела в интернете эти ролики! Движение «Стоп-Химера»! Вот они молодцы, я их полностью поддерживаю деньгами мужа! От ваших монстров одни проблемы! Мало им за городом жути наводить, они ещё в столице расплодили этот биомусор! Закрывать такие шарашки надо, а владельцев на урановые рудники отправлять! Я лично этому поспособствую, поняла⁈ У моего мужа связи в мэрии, я один звонок сделаю, и к тебе завтра придут инспекторы с ордером на снос! Тебя по миру пустят, собачья нянька!

Валерия слушала этот словесный понос и чувствовала… скуку. Она вспомнила, как буквально на днях в клинику приезжал глава Имперского надзора Донской, пил кофе с её начальником и обсуждал, как бы поудобнее интегрировать их новые разработки в государственную оборонку. Вспомнила Агнессу Новикову, которая сейчас рвёт конкурентов на британский флаг.

«Связи в мэрии», — мысленно усмехнулась Валерия.

Она перевела взгляд с раскрасневшегося лица купчихи на сумку в своих руках, аккуратно повесила её на сгиб локтя и спокойно произнесла:

— Делайте, что хотите. Можете хоть на голове стоять посреди мэрии. А сумка моя. Артур, пробейте чек, пожалуйста.

Она развернулась, собираясь идти к кассе.

— Стоять! — Сорокина преградила ей путь. — Артур! У вас в уставе клуба чётко прописано правило! Вы имеете право отказать в продаже и аннулировать карту клиента, если есть подозрения в его неплатежеспособности! Я требую проверки её счетов! Эта замухрышка физически не может позволить себе вещь из элитного зала! Проверяй терминалом, прямо сейчас!

Консультант побледнел. Ситуация выходила из-под контроля. Скандал в «Эрмитаже» — это конец его карьере. Он с мольбой посмотрел на Валерию.

— Госпожа… приношу глубочайшие извинения. Это формальность, но по уставу клуба при прямом оспаривании лота я обязан…

— Без проблем, — Валерия легко достала из сумочки чёрную матовую банковскую карту без опознавательных знаков, выданную ей по личному распоряжению финансистов Новиковой, и приложила к планшету консультанта.

Артур запустил протокол верификации. На экране побежала шкала обработки запроса к межбанковской системе Империи.

Сорокина стояла рядом, скрестив руки на груди, и победно ухмылялась.

— Сейчас мы увидим твои кредиты, собачница…

Терминал тихо пискнул. Артур опустил глаза на экран. Его лицо, до этого профессионально-невозмутимое, вдруг как-то странно вытянулось. Цифры на счету, привязанном к карте этой молодой девушки, не просто превышали стоимость сумки, они превышали годовой оборот всего модного дома.

Консультант медленно поднял голову, повернулся к Сорокиной, выпрямил спину и, чеканя каждое слово, произнёс:

— Госпожа Сорокина… Вынужден сообщить, что баланс счетов госпожи Валерии… превышает ваш личный и консолидированный счёт вашего супруга. И превышает весьма значительно.

Челюсть купчихи отвисла. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только каркающий звук.

— Более того, в связи с вашим неподобающим поведением и публичными оскорблениями нашей особо почётной клиентки, я вынужден применить пункт четыре-два устава нашего клуба. Если вы немедленно не прекратите скандал и не покинете зал, мы будем вынуждены бессрочно аннулировать вашу клубную карту. Охрана!

Двое незаметных до этого момента секьюрити тут же выросли за спиной Сорокиной.

Женщина стояла, открыв рот, её лицо покрылось буграми. Она переводила полный ужаса взгляд с терминала на Артура, потом на охранников, и наконец — на Валерию.

Валерия легко поправила ремешок новой сумки на локте. Взглянула на поверженную скандалистку, чья жизнь и статус в высшем обществе только что пошли трещинами, и искренне, тепло улыбнулась.

— Работать просто нужно уметь, — тихо сказала она.

И, не оглядываясь, пошла к кассе.

* * *

Затаив дыхание, я внедрял атрибут прямо в спинномозговой узел парализованного тарантула. Работа требовала такой концентрации, что даже пульс пришлось замедлить до сорока ударов в минуту. Одно лишнее движение — и нестабильная эфирная связь просто разорвёт паука на куски, забрызгав мне весь стол слизью.

В этот момент дверь кабинета легонько приоткрылась, будто её толкнул сквозняк, и внутрь шагнул мужик. Одет в неприметную тёмную куртку, лицо абсолютно ничего не выражающее, глаза холодные и пустые, как у глупой рыбы. На толстом кожаном поводке он держал здоровенную кавказскую овчарку. Собака прямо с порога начала утробно рычать, скаля жёлтые клыки.

Мужик не сказал ни слова. Просто остановился посреди кабинета и уставился на меня.

— Я так понимаю, вы ко мне на приём пришли? — поинтересовался я, мягко прерывая контакт с тарантулом.

Мужик коротко кивнул, и холодно улыбнулся.

— Понятно…

Я посмотрел на беснующуюся собаку, сконцентрировал крошечную долю своей ауры в один тонкий импульс и ударил им прямо в примитивный мозг животного.

— Иди пока погуляй, — приказал я псу.

Химера подавилась собственным рыком, шерсть на её загривке мгновенно опала. Собака поджала хвост под самое брюхо, развернулась на сто восемьдесят градусов, вырвала поводок из рук хозяина и, скуля, как побитый щенок, протиснулась в приоткрытую дверь, мгновенно растворившись в коридоре.

Мужик опустил взгляд на свою пустую руку, затем снова удивлённо посмотрел на меня.

— Вау! Эффектно… А ведь я с таким трудом эту псину сюда дотащил. Думал, для антуража пригодится.

— Ну, я так понимаю, собака тут вообще ни при чём, и нам нужно наедине пообщаться. Рассказывайте, по какому поводу зашли?

Мужик засунул руки в карманы куртки.

— Илья Сморгонский. Это имя вам о чём-то говорит?

— Да, — честно ответил я, не моргнув глазом, — встречал такого персонажа. Он был в составе тех замечательных ребят, которые недавно пытались всех убить, разрушить здание и вообще вели себя крайне некультурно. Но это дела минувших дней. Лучше расскажи, как ты меня выследил? Я вроде визитки на месте не оставлял.

— Да нет, — усмехнулся гость. — Пусть это останется моим маленьким секретом.

Я присмотрелся к нему повнимательнее. Слегка перенастроил зрение, улавливая эфирный фон вокруг его головы, и заметил едва заметное фиолетовое свечение, пульсирующее в такт его мыслям.

— А-а-а, вижу, вижу… — я одобрительно покивал. — Значит, ты сильный ментальный маг. Умеешь видеть эфирные следы, читать остаточные эманации и проникать в сознание людей. Ну что ж, интересная способность. Очень редкая и достаточно опасная.

Мужик явно не ожидал, что я так легко разложу его профиль по полочкам, но быстро взял себя в руки.

— Ну да, опасная, — самодовольно согласился он. — Три миллиона рублей — именно столько я планирую получить за твою голову от заказчика.

— Ни хрена себе… — я искренне удивился. — А что так мало? Думал, моя скромная персона стоит дороже…

— Для меня это настолько плёвое дело, что я получу эти три миллиона с лёгкостью, — он пожал плечами, как бы извиняясь за демпинг на рынке заказных убийств. — Так это работает. Быстро пришёл, быстро заработал.

— Ну да, ну да, — я улыбнулся. — Тогда давай не будем оттягивать неизбежное и сразу приступим к делу.

Мужик молча развернулся, повернул защёлку на двери кабинета, отрезая нас от внешнего мира. Затем снова посмотрел на меня, и его глаза начали наливаться тьмой.

— Готовься, — тихо произнёс он. — Сейчас ты познаешь, что такое абсолютный ужас, липкий страх, невыносимая боль и вообще всё худшее, что есть на этом свете…

— Ну давай, — я поудобнее устроился в кресле.

В следующее мгновение помещение окутала настолько густая и плотная, как мазут, тьма, что лампы под потолком стало не видно. Она поползла по стенам, отрезая даже звуки с улицы.

Наши сознания соединились на ментальном уровне.

В мою голову хлынул поток чужих воспоминаний. Этот урод был коллекционером и годами собирал предсмертные агонии своих жертв. Картинки вспыхивали перед моим внутренним взором с бешеной скоростью. Кого-то заживо раздирали дикие химеры. Кого-то медленно разрывали на части механическими лебёдками. Кто-то горел, кто-то захлёбывался кислотой… Боль, крики, запах палёного мяса и липкий пот абсолютного отчаяния. Он вываливал на меня всю эту мерзость, пытаясь раздавить мою психику чужими страданиями.

Я смотрел на этот калейдоскоп расчленёнки и думал о том, что способность у мужика действительно нереально мощная. Редкий дар, нестандартный подход к ликвидации. Я ведь прямо ему сказал, что его способность опасная. Вот только он, идиот, меня не понял. Потому что опасная она была в первую очередь для него самого. Влезать в чужую голову, не проверив уровень ментальной защиты объекта — это как совать руку в работающую мясорубку в надежде достать оттуда застрявшее колечко.

Поток кошмаров усиливался. Он наваливал всё новые и новые слои боли, пытаясь снести мой разум.

— Я вижу, что ты уже на грани… — прошипел он прямо внутри моего сознания.

— Конечно, — спокойно ответил я. — Такие ужасы показываешь… как тут не быть на грани. Ужас что творится.

Мужик, почуяв слабину, начал напирать ещё яростнее. Давление возросло, картинки стали ещё более детальными и кровавыми…

Я решил, что можно немножко поиграть. Начал выставлять ложные защитные барьеры, позволяя ему их проламывать с видимым усилием. Давал ему иллюзию победы, затягивая его всё глубже и глубже в вязкое болото моего сознания.

Он напирал. Я отступал.

Для него в этом извращённом ментальном лабиринте прошло уже часов восемь изматывающей борьбы. Он истощал свои резервы, выкручивая свой Дар на максимум. А в реальности, в моём кабинете, не прошло и десяти минут.

Наконец, мне это надоело.

Я просто закрыл заслонку. Р-р-раз — и кино закончилось.

Все его кровавые картинки, все вопли и предсмертные воспоминания исчезли, как выключенный телевизор. Темнота растворилась, и в кабинете снова загорелся свет.

Мужик стоял посреди комнаты, тяжело дыша, по его бледному лицу градом катился пот.

— А что случилось? — поинтересовался я, поправляя манжету халата.

— Да не может быть… — он отшатнулся, непонимающе глядя на свои трясущиеся руки. — Неужели ты удержал все мои самые ужасные воспоминания? Как ты выстоял⁈

— А что, уже всё? Завершилось? — я разочарованно цокнул языком. — Слабовато для профессионала. Ну ладно, раз твоя презентация закончилась, давай посмотрим кое-что другое…

Я снял свои блоки, просто чуть-чуть приоткрыл Бездну. Показал ему крошечный, секундный фрагмент из своих прошлых жизней. Показал ему истинный масштаб — рождение сильнейших химер… планеты, пожираемые биомассой… пустоту между мирами Многомерной Вселенной, где обитают сущности, для которых вся его жизнь — это даже не пылинка, а просто математическая погрешность…

Мужик издал нечеловеческий вопль, попятился назад, споткнулся и скатился по стене на пол. Его тело скрутило судорогой и он пополз в дальний угол, цепляясь непослушными пальцами за ламинат, схватился за голову и начал монотонно выть, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Ну что ты, что ты… Это я тебе показал только маленькую частичку, — спокойно сказал я, подходя к нему. — Давай ещё покажу что-то… В подвале моей старой лаборатории такие интересные штуки плавают…

Он захрипел, пуская пену изо рта, и попытался забиться под шкаф.

Я щёлкнул пальцами прямо перед его лицом. Ноль реакции. Глаза остекленели, зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Мозг ушёл в глухую несознанку, спасаясь от перегоревших предохранителей.

— Да ладно тебе, — я вздохнул, поворачивая его голову за подбородок. — Я даже ничего толком не показал. А ты уже всё, с ума сошёл. Бедный ты, несчастный… Я же тебе говорил, что твой дар опасный. А ты подумал, что он для меня опасный. Нет, мужик, для тебя в первую очередь. Нельзя входить в сознание к незнакомым людям без стука. Никогда не знаешь, какие вещи живут в их голове. А прикинь, если бы я тебе показал сражение двух химер класса Прародитель и Погибель? Ты даже овощем не остался бы, сразу бы откинулся от остановки сердца.

Я похлопал его по щеке. Полный неадекват.

Я задумался. Ну и что мне теперь с тобой делать?

Аура у него была кровавая, густая, как кисель… Видно, жизней этот товарищ забрал нехило, профессионал высшего звена. Отпускать его — глупо. Убивать — грязно и скучно.

Я достал телефон, сделал снимок его перекошенного лица и отправил Донскому с короткой припиской: «Знакомый вообще тип? Можешь информацию пробить?»

Ответ прилетел через тридцать секунд. Инспектор настрочил капсом: «БЕГИ, ВИКТОР! БЕГИ!!! ЭТО ОДИН ИЗ САМЫХ ЖЁСТКИХ НАЕМНЫХ УБИЙЦ ВО ВСЕЙ ИМПЕРИИ! СУПЕР ПРОФИ! ГДЕ ТЫ ЕГО УВИДЕЛ⁈»

Я хмыкнул и скинул ему полную фотографию, где «супер профи» сидит на полу в лужице собственной слюны.

Донской: «Да ладно… Ты серьёзно?»

Я: «Ну да»

Донской: «Он тебе нужен?»

Я: «Да нет. А ты думаешь, что сможешь приехать его забрать? Как вы это потом объясните? Пришёл к ветеринару собачку лечить и с ума сошёл? Ладно, давай сделаем так… я его где-то подкину в какое-то место, адрес тебе направлю, а вы его там „героически“ задержите. И да-да, кстати, будешь должен»

Донской: «Конечно, без проблем! Всё организую»

Я бросил телефон на стол и тяжело вздохнул. Подошёл к коврику и ботинком постучал по замаскированному люку, который вёл в подземелья клиники. Пустил короткий магический импульс по перекрытиям.

Через несколько минут люк тихонько приподнялся. Из щели высунулись усатые мордочки моих подземных утилизаторов. Я отдал команду, и десяток крупных крыс выскочили наружу, деловито подбежали к пускающему слюни киллеру, ухватили его за штанины, рукава и воротник, и поволокли по полу.

— Да, и в порядок его приведите перед выдачей, — бросил я крысам вдогонку. — Чтобы хотя бы выглядел прилично. Отряхните костюм, слюни вытрите. А то не поверят же, что это элитный наёмный убийца. Подумают, что какого-то бомжа или сумасшедшего подземного жителя нашли. Нам проблемы с идентификацией не нужны.

Крысы согласно запищали и утащили тело в люк, аккуратно закрыв за собой крышку.

Я вернулся в кресло и вздохнул.

— Блин, а ведь интересно… Я так хотел показать ему ещё какие-то вещи из своей памяти, чтобы он поделился своим профессиональным мнением. Оценил бы архитектуру миров, так сказать. Ну ладно, быстро сломался. Может, на меня ещё кто-то подобный выйдет.

Шутки шутками, но с другой стороны, нужно быть начеку. Если этот аристократ Сморчокский, или как его там, узнает, что его элитный убийца превратился в пускающий слюни овощ, он может знатно психануть. Судя по тому, кто на него работает, методы у него достаточно жёсткие. А значит, он не остановится.

У меня здесь клиника, команда, Валерия, старики-ветераны на базе… Я не могу рисковать ими из-за какого-то ущемлённого дворянчика с большими амбициями.

Если он решит перейти к радикальным мерам, к этому всему нужно быть готовым. И готовым так, чтобы у него даже мыслей о реванше не возникло. Ни-ког-да.

Я посмотрел на парализованного тарантула.

— Ничего, прорвёмся, — сказал я ему. — А пока продолжим работать над твоей проблемой…