Глава 9

В прежнем моем мире старики очень любили сидеть на солнышке, греть косточки и вспоминать молодость, попутно осуждая прохожих… Потом таких заседателей стало поменьше, а я и вовсе никогда таким не занимался, времени не было, как и желания.

Но вот сейчас приходится.

Солнце бьет прямо в окно башни, и я прикрываю глаза ладонью, щурясь от света. На коленях лежит арбалет. У ног валяется пустой пузырек от лечебного зелья. А за окном, в колючих кустах, все так же торчат зомби и мерзко стонут.

Замечательная картина.

Просто загляденье.

Вот только поверил в себя, в эту чертову систему, в навык оценки… Столько скелетов перебил, зомби завалил, коня мертвого — и того уложил. Казалось бы, в любой нормальной игре я бы уже несколько уровней набил. Магию бы освоил какую-никакую или стал крепче, быстрее. Ну хоть что-нибудь.

Но нет. Ничего. Никакого уровня, никакой системы роста. Только оценка — полезная штука, не спорю, но на этом все. Раз у навыка есть уровень, я надеялся, что и у меня будет. Что в системе крутятся какие-то шестеренки, которые работают и на меня тоже. Но шестеренки, видимо, крутятся вхолостую.

Значит, это не игра.

Ну и плевать, честно говоря. Ну попал серьезный шестидесятилетний мужик в игру — и ладно. Если бы вся эта прокачка помогала выживать, становиться сильнее, заниматься тем, чем хочу, — я бы и слова против не сказал.

А тут бы хоть как-нибудь выжить, потому что даже в девяностые такого дерьма не припомню.

Девяностые, между прочим, это было то еще времечко. По пути от дома до магазина тебя могли ограбить пару раз и для верности приложить по затылку. Группировки плодились как грибы после дождя, и, если ты пытался вести хоть какой-то бизнес — тебя мгновенно брали на заметку. Кто только не тряс: одни вежливо, другие с ножом, третьи просто заявлялись и забирали. Я все это прошел. Где-то терял, где-то выкручивался, где-то приходилось уступать.

Но я ни на кого толком не обижался. Тогда каждый занимался тем, что умел, тем, что выбирал. Вот я выбрал свое — и дожил до шестидесяти. А какой-нибудь Витя Махаон, который обчистил меня на крупную сумму и поставил на счетчик по полному беспределу, погиб в двадцать семь.

Махаон — это кличка. Получил ее Витя за привычку размахивать руками и за любовь к ножу-бабочке. Явился ко мне в полуподвальный офис, предложил конский ценник, поставил на счетчик с ломовыми процентами. Пару лет я исправно платил — почти вся прибыль уходила на это. Ну а что делать? Каждый крутился как мог.

Витя мог только так.

Потом в один день все закончилось.

Для Махаона.

Его джип подорвался на противотанковой мине по дороге в загородный дом. Противотанковая мина штука и бронемашины берет, не говоря уже про простые джипы. Но те, кто это затеял, видимо, решили не рисковать: с четырех сторон стояли с гранатометами, у каждого по два тубуса. В итоге хоронить было нечего. Витин стиль ведения дел не очень понравился другим группировкам. Точней, очень не понравился. Бывает.

Я дожил до шестидесяти лет. А Махаон — нет. Каждый выбрал свой путь.

Впрочем, сейчас не об этом. Просто сижу, делать нечего, вот и лезет в голову всякое. А лезет, потому что надо бы себе честно признаться — облажался я. И облажался по-крупному.

Зомби, застрявшие в кустах, показались мне легкой добычей. Халява! На радостях я рванул вниз. А на первом этаже, где после сражений со скелетами кости валялись грудами, — споткнулся. О свои же баррикады. Замечательно, да-да. Шлепнулся, значит, на пол, ободрал ладонь и подбородок, и так неудачно подвернул ногу, что теперь передвигаюсь со скоростью улитки.

Кое-как доковылял наверх, соорудил у окна что-то вроде сиденья, выпил зелье лечения. Думал — сейчас подействует, и я пойду собирать добычу. Фигушки. Уже часов шесть, а может и восемь, я тут сижу. Изобилие лута в двух шагах, а я только и могу, что смотреть.

Вскидываю арбалет, прицеливаюсь… и опускаю. Стреляю я пока не настолько хорошо, чтобы разбрасываться болтами. Каждый промах — это минус к моим шансам на выживание. А лезть потом за болтами в колючие кусты — удовольствие ниже среднего.

Так что сижу. Как принцесса в башне, жду… Тьфу. Не самое лестное сравнение.

Ощупываю опухшую лодыжку. Болит, но вроде поменьше. То ли зелье наконец подействовало, то ли я просто притерпелся.

Человек ко всему привыкает, ко всему, что его не убивает, разумеется.

Осторожно поднимаюсь. Переношу вес на больную ногу и морщусь, но терплю.

— Ну что, старый дурень, — говорю сам себе, — пойдем разгребать то, что ты тут наворотил…

С арбалетом наперевес и мечом на поясе спускаюсь на первый этаж и осторожно отпираю дверь. С зомби надо покончить — во-первых, их стоны и вой могут привлечь других мертвяков, и хрен его знает, выдержат ли кусты, а затем и моя башня, орду бродячих; во-вторых, сумки, которые висят на плечах и поясах ходячих трупов, представляют для меня немалый интерес. Может, там найдутся и зелья покрепче.

— Вот это шашлык! — Я внимательно осматриваю распятого на ветвях ближайшего зомби. Во взгляде мертвяка застыло злобно-изумленное выражение, отчего он похож на недавно вспомнившегося мне Витю Махаона.

Я усмехаюсь, поднимаю арбалет к плечу и целюсь в голову мертвяка.

С мечом подходить близко не хочется. Мало ли, он вырвется, руки, там, к примеру, себе оторвет. Зомби боли не чувствует, что ему потеря конечности? А я, хромоногий, просто не сумею убежать… Так что арбалет. Буду действовать наверняка: с такого расстояния и в упор я уж точно попаду в голову, а в случае неожиданности могу укрыться в башне.

Болт срывается с арбалета и с чавкающим звуком вонзается точно в лоб зомби. Мертвяк вздрагивает и обмякает на ветвях.

— Отлично! И боеприпас разыскивать не надо! — Я осторожно подхожу к мертвяку, стараясь не коснуться куста.

Вырываю стрелу из башки трупа и снимаю с пояса зомби небольшой кошель.

— Немного, зато в валюте. — В кошельке лишь несколько мелких монеток. — Тысяча таких зомби, и я буду богат. Интересно, какова у этих монет ценность, покупательная способность? И где их потратить, по какому курсу обменять?

Медленно двигаясь вокруг башни, зачищаю всех мертвяков. Причем стараюсь стрелять наверняка и по одиночным целям, чтобы не обращать на себя внимание.

Уже заканчивая обход башни, замечаю мощного скелета:

— А это, видимо, предводитель отряда самоубийц?

На скелете штаны из прочной кожи, на широком ремне целых две сумки.

Интересно.

Скелет замер в очень странной позе: руки и ноги пробиты шипами, колючие ветви оплели кости. Как будто он влез в заросли, запутался, а потом кустарник пророс сквозь тело скелета.

Впрочем, останки изучать мне некогда. Я, в конце концов, не патологоанатом.

Болт разносит скелету череп, улетая при этом куда-то в синее небо.

— Эх, — вздыхаю, — надо было затупленный брать, а не бронебойный.

Длинной палкой подтягиваю к себе штаны, попутно вытряхивая из них скелета, забираю ремень и две увесистые поясные сумки.

Убив еще пару зомби, заканчиваю обход прилегающей к башне территории.

Впрочем, прежде чем что-то делать с трупами, стоит разобраться с самими зарослями.

Когда я смотрел из башни, то оценка показала многое, а сейчас только это:

[ОЦЕНКА | ур. 5: Тройной шип.]

И все.

Хорошо… Бывает. Иногда нужно время. Смотрю еще. Минуту. Две, пять. Перевожу взгляд на другой куст, может, этот окажется разговорчивее.

[ОЦЕНКА | ур. 5: Тройной шип.]

Нет, тот же самый результат. Одно название, и хоть ты тресни, хотя с окна я видел почти полную информацию.

Впрочем, вскоре я нашел тот куст, который смог оценить свысока. Он отличался от других видом и цветом.

Раз система молчит с остальными кустами, то будем разбираться по старинке. А по старинке с непонятной растительностью, которую нужно убрать вместе с воняющими трупами, разбираются просто.

Огнем.

У двери лежит хворост, который я не успел перетаскать наверх к очагу. Вытаскиваю охапку наружу, складываю в кучу метрах в четырех от зарослей. Достаю артефакт розжига:

— Фарха!

Язычок пламени лижет сухие ветки, и вот уже занимается веселый костерок. Подхватываю горящую хворостину и кидаю в кусты, то туда, то сюда. Еще и еще.

Хворостины лежат среди ветвей, тлеют, ветерок раздувает огоньки. Вот схватилась одна ветка. За ней другая. Сухие колючки горят отлично — огонь побежал по ним с жадностью.

Через пару минут полыхнуло уже серьезно: пламя перекинулось с куста на куст, жар ощущался даже на расстоянии, дым повалил такой, что на мгновение всю стену зарослей просто заволокло.

Огонь гудел, трещал, и висящие в ветвях трупы зомби шипели и лопались… Наверное, ценителям уличной музыки понравилось бы — звук, прямо скажем, на любителя.

— Перестарался чуть-чуть, — признал я, отступая на шаг назад, подальше от жара и дыма.

И тут заросли разом шевельнулись.

Серьезно, пришли в движение.

Я обалдел. Уже в который раз…

Вся стена кустарника разом заколыхалась, будто кто-то дернул за невидимый рубильник. Земля вспучилась в нескольких местах, из-под нее полезли уродливые толстые корни, похожие на лапы гигантских насекомых. Кусты вырывались из почвы один за другим, объятые пламенем, рванули кто куда…

Зрелище, мягко говоря, жуткое.

И вот тут я очень порадовался, что встал подальше. Будь я ближе хотя бы на пару метров — один из этих горящих, семенящих на корнях ужасов вполне мог бы до меня добраться. С моей-то хромой ногой я бы никуда не успел убежать.

— Нет уж. — Я делаю еще шаг назад, к двери башни. — Спасибо, полюбуюсь отсюда.

Хорошо, что башня каменная, а двери металлические. Даже если какой-нибудь особо целеустремленный куст доберется до стены — ну и что он мне сделает? Погорит и успокоится.

Собственно, так и вышло. Пожар получился серьезный, и минут десять все вокруг башни полыхало так, что жар чувствовался даже на втором этаже, куда я на всякий случай поднялся. Горящие кусты, те, что рвались к башне, проходили метр-два и замирали: огонь делал свое дело быстро, превращая ветви в пепел, а корни-лапы подгибались, и живые растения застывали неподвижно.

Когда все стихло, я снова выглянул в окно. Вместо колючей стены вокруг башни чернело выжженное пятно.

Если оценка не может ничего сказать, вероятно, там есть сюрпризы и нужно быть осторожней.

В увесистых сумках зомбей, к моему великому сожалению, не было ничего интересного.

Я снова возвращаюсь к ручке.

У меня есть ручка чертова ручка высшего ранга. И есть чертова дверь без ручки. Казалось бы — совмести одно с другим. Но как?

Достаю ручку, верчу, оглядываю в пятнадцатый, наверное, раз.

— Ну и что мне с тобой делать?

Прикладываю к двери. И ничего. Стук металла о металл, и все. Другим концом прикладываю — и тоже ничего. Ни щелчка, ни вспышки, даже отверстие в железе не появилось.

Вот мне почему-то казалось — раз ручка высшего ранга, она должна сама устанавливаться. Активировал, выдал желание и готово. В идеале, конечно, открылся бы портал, оттуда бы выбежало шестнадцать бородатых гномов с инструментами и молча занялись монтажом. Хотя мне было бы без разницы, даже если бы вылезла бригада мужиков в оранжевых жилетках, говорящих по-русски с серьезным акцентом. Да пусть хоть зеленые человечки вылезают, с другой планеты. Главное — установить эту ручку так, чтобы в башню не могли влезть мимопроходящие зомби.

— Работай, — говорю ручке.

Не-а.

— Откройся. Закройся. Open. Closed. Öffnen. Ouvrir. Aprire. — Я пробовал на всех известных мне языках.

Ничего.

— Установись. Абракадабра. Саловим-махолим, рахат лукум.

Ноль. Полный и абсолютный.

Сажусь на ступени снаружи у двери, кладу ручку на колено. Сижу с ней долго, наверное до самого вечера, попутно закусывая яблоками, — прикладываю штуковину к двери так и эдак, пробую разные слова, пытаюсь сосредоточиться и мысленно пожелать. Фигушки. Ручка ведет себя как кусок красивого металла, и ничего больше.

Единственное, чему я рад, — снаружи больше не тянет дымом.

Ладно. Раз грубая сила и заклинания не работают, будем действовать по-старому, так, как я привык в прежней жизни.

В прежнем мире, когда мне приносили на оценку непонятный предмет, я не ждал, что он сам расскажет о себе, а садился и изучал часами и даже сутками. Крутил, рассматривал, искал следы обработки, сравнивал с аналогами, лез в справочники (с интернетом, кстати, проще стало). А здесь что? Навык «Оценка» меня расслабил. Посмотрел на предмет, и готово — система выдала карточку, а я и доволен. Вообще это на меня не похоже.

Я задумался, сидя на ступенях.

Снова в голову полезли воспоминания.

Когда я уже перебрался из подвала в помещение ближе к центру, ко мне явился серьезный пожилой мужчина в коричневом костюме в полосочку и в дурацком пенсне. Нелепый аксессуар делал мужика похожим на карикатурное изображение капиталиста с советских плакатов времен Октябрьской революции. Только сигары в уголке рта не хватало.

Этот «капиталист» принес на оценку древнего золотого идола. Как его уверяли, времен испанского завоевания Америки. Назвал имя поставщика, которого я знал лишь по слухам, но вроде он считался надежным, и моя оценка была чистой формальностью, за которую мужчина обещал очень хорошо заплатить.

Золотой божок стоял, хитро поглядывая в мою сторону…

На первый взгляд все выглядело чисто. Настоящий древний идол, никаких проблем. От меня требовалось подтвердить подлинность и получить деньги. Мужчина уже собирался достать бумажник и отсчитать купюры…

Что-то меня смущало. Я не мог понять что. Но внутреннее чутье било тревогу — все не так просто. В моей профессии вообще не бывает «просто», а если кажется, что все просто, значит, есть подвох.

Идола я оставил для подробного изучения. Заказчик, хоть и выглядел раздосадованным, согласился.

Я принялся за работу. Все данные, снимки, описания из книг, даже анализ металла — все подтверждало подлинность.

А я не останавливался.

Заказчик был в бешенстве. Сроки горели. Но на кону стояла моя репутация, то, что не купишь никакими деньгами, а разрушить можно в одно мгновение.

В итоге нашел, проблема вскрылась в способе обработки металла. На поверхности, под патиной, обнаружились микроследы, которые меня насторожили. Я отвез идола к двум экспертам: ювелиру, который тридцать лет работал с антикварным золотом, и лучшему инженеру-технологу, специалисту по металлообработке. Оба, независимо друг от друга, сказали одно и то же, что подтвердило мое предчувствие: следы оставлены современным фрезерным станком. То есть идол — новодел. А говоря простым языком — фальшивка. Пусть и высшего качества.

Так вот. Я не сдался тогда — не сдамся и сейчас.

Снова беру ручку. Подношу к глазам, рассматриваю. Углубления у основания, на них следы металлического инструмента, из них явно что-то извлекали. Сплав качественный, прочный: когда я прикладывал ручку к двери, она оставила на железных створках сетку отметин. Царапала легко, как иголка бумагу. Значит, металл ручки гораздо тверже железа. Это уже кое-что.

Продолжаю смотреть. Кручу в руках, подношу ближе, отдаляю. Смотрю на ручку, смотрю сквозь ручку, смотрю мимо ручки на дверной проем, на камень стены…

И в какой-то момент перед глазами вспыхивает знакомая рамка оценки.

Я обрадовался — наконец-то, еще что-нибудь о ручке узнаю!

Но оценка выдала не про ручку.

[ОЦЕНКА | ур. 5: Башня странствующего торговца.

Тип: скрыто

Класс: скрыто

Ранг: скрыто

Открыто: 1/250]

Я моргнул. Перечитал.

Двести пятьдесят пунктов⁈

Из которых мне доступен один.

Название.

— Башня странствующего торговца… — произнес я вслух. — Это что еще за…

Договорить я не успел.

Резкой болью прошило левый глаз, как будто кто-то пальнул в него из воздушки. Я схватился за лицо и рухнул на колени. Ручка звякнула об пол.

Рукой, которой держался за глаз, я ощутил влагу.

Твою мать — он что, вытек?

Убрал руку — на ладони кровь, по лицу тоже течет что-то горячее.

Перед правым глазом, который еще что-то видел, в отличие от левого, побежали строки:

[Уровень навыка повышен!

Получен уровень навыка: 6

Уровень навыка повышен!

Получен уровень навыка: 7

Первый порог преодолен

Получено первое серьезное улучшение

Примечание: критическое повреждение. Нагрузка перенесена на левый глаз во избежание критических повреждений мозга и нервной системы]

Охренеть…

То есть у меня могла голова взорваться? И что теперь будет с глазом? Больно просто невыносимо. Из груди вырывается стон. Надо вернуться внутрь, я сейчас беспомощнее слепого котенка… Как бы и правду слепым не остаться…

Замечаю движение. Силуэт зомби на фоне темнеющего неба едва различим. Мертвяк мчится ко мне со скоростью гончей, взявшей след зайца.

Зомби прыгает, метра на три, наверное. Меч выхватить я уже не успеваю, но рядом лежит арбалет. Целиться тоже нет времени, так что стреляю от бедра. Болт достигает головы зомби, а тот застыл на мгновение в высшей точке прыжка. Стальной наконечник прошивает раскрытый рот зомби, входя в верхнее небо и выходя через темя, снося верхнюю часть черепа. Красивый прыжок, достойный олимпийского чемпиона по прыжкам с шестом, сбивается. Зомби мешком с дерьмом падает на землю.

Я, конечно, очень бы гордился собой — красавчик, снял зомби во время прыжка, да еще стреляя от бедра, но мне сейчас вообще не до этого. Глаз просто разрывается от боли, кровь продолжает стекать по лицу и капать на землю. А хуже всего, что я различаю в сумерках еще несколько силуэтов.

И это-то точно не бригада скорой помощи и не представители олимпийского комитета бегут, чтобы вручить мне медаль.

Я разворачиваюсь к двери и, дьявол, тут же спотыкаюсь обо что-то и растягиваюсь на полу. Ладони скользят по собственной крови, но зато я внутри.

Похоже я споткнулся о ручку. Вот она, лежит прямо рядом.

Успеваю закрыть дверь и тут же чувствую удар снаружи. Створки содрогаются. Еще удар — зомби добрались.

Хватаю ручку, бросаюсь к двери. Устанавливаться она не хочет? Ну и черт с ней. Зато металл у нее прочнее любого железа — створки же исцарапала. Запихиваю ручку в пазы, подпираю дверь. Это понадежнее ржавых мечей.

Створки снова содрогаются от ударов.

Сажусь спиной к стене. Левый глаз ничего не видит, кровь течет, хорошо, что не хлещет. А у меня даже чистой тряпки нет, чтобы перевязать.

— Вот это я попал.

Держась за стену, поднимаюсь наверх. Оставлять лестницу без защиты нельзя. На третьем этаже я сбрасываю вниз все, что может послужить препятствием для мертвяков, если они вдруг прорвутся в башню: камни, палки, остатки хвороста.

— Главное — не отрубиться, не потерять сознание.

Заряжаю арбалет и сажусь прямо на пол, спиной опершись на стену, лицом к лестнице. Рядом со мной несколько пузырьков с зельями. Пара зелий исцеления — их я берег на крайний случай. Вот он, собственно, и наступил. Любое движение отдается нестерпимой болью, но я все же срываю пробки со склянок и опрокидываю содержимое в рот. Жидкости сбегают по пищеводу в желудок. Опять же, нет от этих зелий мгновенного эффекта… зараза.

— Зато нога теперь совсем не болит, — пытаюсь улыбнуться, но зубы не слушаются, со стороны моя улыбка, наверное, напоминает оскал зверя. — Хотя, наверное, болит, просто при такой боли в глазу я ничего больше не замечаю.

— Не спать, не спать, — командую себе. Пожалуй, напрасно: при таких ощущениях уснуть затруднительно.

Голова пульсирует от боли, руки налились свинцовой тяжестью. Я сейчас даже с места не сдвинусь.

Не спать. Главное — не спать. Сожрут же с потрохами…

Новый приступ боли пронзает голову. Зрение просто исчезает, растворяется в белой раскаленной вспышке.

Холодно, мокро и противно.

Вот такое пробуждение. Открываю глаза. Я весь в крови, которая кое-где уже засохла, и одежда стоит колом.

— Меня что, сожрали?

Да нет, вроде цел.

Сколько ж я провалялся-то в отключке?

Шорох привлекает мое внимание.

В узкое окно башни, забранное решеткой, тянется синюшная рука. Зомби торчит на стене, непостижимым образом цепляясь за трещины в кладке.

[ОЦЕНКА | ур. 7:

Зомби обыкновенный

Тип: нежить

Класс: зомби

Ранг: низший

Состояние: активен, 1 год

Опасность: низкая]

Оценка срабатывает автоматически — мне не надо рассматривать зомби, система мгновенно выдает сведения.

— Это что еще за альпинист? Сегодня скалодром закрыт для посещений — санитарный день!

Вскидываю арбалет и сношу голову беспардонному мертвецу.

Поднимаюсь на ноги. Глаз все еще болит, но по сравнению с тем, что было до отключки, — это просто легкое недомогание, словно комарик укусил…

Зомби все еще цепляется за решетку окна. Даже без головы.

За решетку окна…

Окна…

— Чего, блин? — Я осматриваю этаж. — Никаких окон тут не было… Вчера еще не было. Были на втором этаже.

Теперь же на все четыре стороны света выходят окна. Узкие длинные бойницы с решетками.

Что тут происходит вообще?

В этот момент желудок издает мощный рык. Понимаю, что я зверски голоден, что неудивительно, учитывая обильную кровопотерю. А еще у меня пересохло во рту.

— А, ладно, потом разберусь.

Я кидаюсь к сумке и достаю все припасы.

Сейчас не до экономии. Я ем, ем, так будто это моя последняя еда в жизни.

— А может, так оно и есть. — Челюсти перемалывают вяленое мясо и черствый хлеб. — В этом мире можно сдохнуть в любой момент, а моя способность — это точно не дар, больше смахивает на проклятье.

Если от развития можно к праотцам отправиться, нафиг нужен такой навык. Но он есть, избавиться от него нельзя, значит, нужно минимизировать негативные факторы. Как — без понятия. Может, такой эффект из-за недостатка магии? Надо как-то прокачивать тело, дух, харизму, магический потенциал? Что-то делать надо, иначе однажды поднятие уровня меня просто убьет.

Кровь просыхает быстро, одежду нужно срочно стирать. Благо, ручей не так далеко…

Набив желудок, заморив, так сказать, червячка, лучше осознаю происшедшее. Во-первых, прокачка снова скакнула через уровень; во-вторых, с какого-то черта на третьем этаже башни появились окна; в-третьих, снаружи зомби. Этот мертвый человек-паук — явное тому доказательство, да и слышно, что под башней кто-то есть, и вряд ли это мои поклонники пришли поздравить с приобретением нового уровня.

Выглядываю наружу через окно.

— Твою за ногу. — Вокруг башни собрались зомби, не десяток, даже не сотня, а громадная толпа: как в день распродажи в «Золотом яблоке», как на концерте Басты, как на Курском вокзале во время прибытия поезда Адлер-Москва…

Получается, в этом мире раны получать вообще нельзя. Здешние мертвяки, как акулы, похоже, чуют кровь за десятки километров, а я вчера потерял очень много крови.

— Нет, с одной стороны, это хорошо: больше зомби — больше лута: вещей, артефактов и еды. Теперь ясно, как работает приманка. Плохо, что приманкой стал я сам. Да и столько зомби, будь они хоть золотом груженные, сейчас для меня проблема.

Орда зомби таращится на башню, некоторые напирают на стену, бьются о каменную кладку.

— Надо дверь проверить.

Спускаюсь на первый этаж.

По пути фигею — первые два этажа раньше были с деревянными полами, теперь же сплошь везде серые камни, они плотно подогнаны — иголку в стык не загонишь. Да и на стенах камень изменился.

Вот и дверь, а на двери ручка…

— Чего?

Вчера я еле запихал ее в скобы, а теперь она торчит в двери, словно там ей и место.

Осматриваю дверь, ручку, проверяю крепление — нет никаких следов винтов или сварки. Ручка будто слилась с металлом, стала продолжением двери, даже стыка не видно, где дверь переходит в ручку.

[ОЦЕНКА | ур. 7:

Дверная ручка

…

Состояние: заперта,

Опасность: —

Открыто: 8/35]

И как мне теперь выйти?

Толкаю дверь, естественно, с нулевым эффектом. Она не движется даже на миллиметр, словно забетонирована…

— Если она магическая, — прохаживаюсь возле двери, не решаясь пока прикоснуться к ручке, — может, слово какое-то нужно? Как для артефактов огня? Или, может, просто мысленного приказа хватит?

Ладно, с ручкой буду разбираться позже. Открывать дверь сейчас — самоубийство, учитывая толпу мертвецов снаружи.

— Пора проредить их популяцию. — Я поднимаюсь наверх, забираю арбалет и весь запас болтов.

Второй этаж башни тоже преобразился — деревянный пол с дырами исчез, теперь тут все из камня. Окна шире, чем на третьем этаже, но они тоже зарешечены.

— «Школа ремонта» бы удавилась от зависти, — констатирую я.

Из окон открывается отличный обзор на толпу мертвецов.

Стараясь не тратить болты впустую, начинаю отстреливать врагов.

— А все-таки от упражнений польза есть. — Очередной болт сносит зомби голову. — Еще немного — и можно в королевских соревнованиях по стрельбе участвовать.

Болтов у меня не так много, а вот зомбарей снаружи дофига. Так что даже если я ни разу не промахнусь — это погоды не сделает…

А выходить с мечом против такой толпы — подписать самому себе приговор. Даже если у меня получится выйти. Двери заперты, сквозь решетки на окнах можно стрелять, но пролезть между прутьями не получится, ни у зомби снаружи, ни у меня изнутри.

Раздается конское ржание.

Из распадка позади башни выбегают три лошади: две без седоков, в седле у третьей застрял обезглавленный труп.

Лошади мчатся безумным галопом, из-под копыт летят комья земли. Даже с такого расстояния я вижу обезумевшие, налитые кровью глаза животных.

[ОЦЕНКА | ур. 7:

Лошадь атаракская

Тип: животное

Класс: боевой скакун

Ранг: низкий

Состояние: активна, 3 года

Опасность: минимальная

Открыто: 5/10

Примечание: Лошади атаракской породы ценятся за спокойствие, ум и отличные ходовые характеристики. Выведены в засушливых степях Атаракса]

Видимо, их спокойствие и ум закончились ровно тогда, когда у их хозяина закончилась голова. Кому-то сегодня повезло еще меньше, чем мне. Хотя куда уж меньше, казалось бы.

Зомби и скелеты тоже по-своему оценили лошадей. Или безголового. Толпа бросилась в погоню, вся, разом, как будто кто-то скомандовал «фас». Через минуту у стен башни не осталось ни одного мертвяка.

Я стоял у окна и смотрел вслед. Ничего прекраснее этих коней я здесь пока не видел. Помощь пришла, откуда не ждали. Вернее, для меня помощь. А тому безголовому бедолаге в стремени уже ничем не помочь.

Итак, зомби больше нет, но теперь остро встает другая проблема.

Стою возле двери. Как же ее открыть? Не убьет ли меня заклятьем, если я дотронусь до ручки? Так вроде ж я ее в руках держал, и ничего…

Перчаток у меня сейчас нет. Ну и ладно.

Протягиваю руку. Касаюсь ручки кончиками пальцев. Готов отдернуть в любой момент.

Я жив, пальцы на месте и не испепелило. Осмелев, берусь за ручку и тяну вниз.

И ничего не происходит. Вообще ничего.

Нажимаю сильнее, обеими руками, упираюсь, вкладываю вес…

С тем же успехом я мог бы нажимать на скалу. Ручка не двигается ни на миллиметр. Ни на долю миллиметра. Стоит монолитно.

Ладно… Может, не нажимать? Может, поворачивать? Хватаюсь двумя руками, пробую по часовой. Потом против. Потом снова по часовой, упираюсь ногами в пол.

Ноль.

Потянуть на себя? Тяну. С таким же успехом можно тянуть на себя фундамент.

Вверх? Нет. Вбок? Нет. Подергать? Подергал. Расшатать? Попытался.

Нет, нет, нет, нет и еще раз нет.

Ручка не двигается. То есть совсем не двигается. Так не двигается, как будто само понятие движения к ней неприменимо. Как будто она и дверь — это одно целое, а одно целое, как известно, само с собой не спорит.

— Заперто, — вздыхаю. — Ну конечно заперто. Тебе же написали — «активирована». Чего ты ждал-то?

Так. Может, в другую сторону? Пытаюсь поднять ручку, может, она вросла в дверь не той стороной?

Тоже никакого эффекта.

Ладно, продолжаю. Дергаю, толкаю дверь, пытаюсь раскачать ее, хоть как-то пошевелить.

Ручка не двигается. То есть вообще никак.

Я принес с третьего этажа меч, просунул под ручку, уперев острием в металл — сделал рычаг.

Давлю на рукоять. Острие упирается в металл двери, не царапает его, хотя раньше следы оставались.

Ручка не поддается. Тогда я давлю сильнее, еще сильнее, в конце концов всем весом наваливаюсь на рукоять меча.

Раздается звонкий треск, сталь клинка просто ломается, разлетаясь по комнате осколками.

Ручке хоть бы хны, более того, на двери тоже ни царапины.

— Значит, иду на крайние меры.

Хватаю увесистый камень и со всей силы ударяю по ручке. Удар, за ним еще и еще. Я уже вошел в раж, поэтому луплю со всей дури, антикварной, высшего ранга. Камень крошится в моих руках…

— Да твою дивизию!

Швыряю каменную крошку в дверь.

Подхожу вплотную к створкам. Металл дверей тоже изменился, теперь он схож с материалом ручки.

Этот артефакт, встроившись в дверь, видимо, изменил башню. Двери новые, стены, полы, на третьем этаже окна появились.

— Все это было бы просто замечательно, — я сажусь на ступени напротив двери, — если бы не одно «но». Я теперь пленник в этой башне. Меня, конечно, теперь не сожрут зомби, но какая мне разница, если один черт умру в этом каменном мешке без воды и еды?

Снова рассматриваю ручку — уровень оценки же повысился, может, теперь новая информация появится.

Оценка молчит. Вообще никаких сведений не выдает.

— Это будет долго, очень долго.

Поднимаюсь наверх, стирка-то откладывается на неопределенное время, а одежду надо сменить. Хорошо, что у меня есть несколько комплектов шмоток…

— Мне бы сейчас мою лабораторию, с реагентами, микроскопом и все такое, — вздыхаю, снова спускаясь по лестнице.

После того как я сменил одежду, настроение немного улучшилось.

— Ладно, у меня есть дело — оценить, понять суть и природу артефакта. Это то, что я умею лучше всего. Наверное, это вообще единственное, что я умею. Да, у меня нет моих инструментов, но их не было и раньше…

В девяностом году я еще не открыл дело, но мысли на этот счет уже приходили. Я тогда работал в НИИ коррозии сплавов. Денег нам не платили, выдавая зарплату продукцией. А какую продукцию может предоставить химическая лаборатория? Правильно — реагенты. Только на кой мне канистра кислоты, если я жрать хочу?

Но я не жаловался. Я знал, что рано или поздно вся эта химия мне очень пригодится. Так и случилось. Когда я открыл свое предприятие, все эти реагенты пошли в ход при анализе древностей.

— Да уж, золотое было время, — я в который уже раз осматриваю ручку, — да и фиг с ним, прошло и прошло. Нет реагентов — и черт с ними. Главный инструмент оценки, он всегда со мной. Это моя голова.

— Пора приступать к тому, что я умею — оценивать, — устраиваюсь поудобнее, — это будет очень насыщенное время.

* * *

Иллюстрация не связана с дальнейшим сюжетом)