Глава 37

Минут десять мы пытались втиснуться за обеденный стол, рассчитанный строго на шесть персон, восьмерым за ним было бы уже очень тесно, ну а посадить там десять человек было форменным издевательством. И все же в конце концов мы расселись.

– Честно говоря, – сказала Дженнифер, прикатив одному богу известно откуда компьютерный стул, – я рассчитывала, что пара человек в последний момент не сможет приехать.

Брайан кое-как отыскал на столе место для своего стакана с медовухой среди многочисленных ножей и вилок.

– Или в крайнем случае, мы думали, что Оливер расстанется со своим парнем до обеда.

– Брайан, с такими друзьями, как ты, – сказал Оливер со вздохом, который, боюсь, указывал не только на шутливый гнев, – мне не нужны никакие оппоненты.

В этот момент Аманда сильно ткнула своего мужа локтем в бок.

– Пойми, приятель, сейчас мы просто радуемся за тебя. А вот дней через шесть-восемь уже будем тебя подкалывать.

Оливеру хватило места, чтобы обхватить голову руками.

– Пожалуйста, прекратите!

– Ладно, – сказала Дженнифер. – Возможно, нам сейчас и не очень удобно сидеть, но мне кажется, что если друзей чуть больше, чем можно поместить за один стол, значит, у тебя правильное количество друзей. Поэтому я хотела бы поблагодарить вас за то, что вы смогли избежать авралов на работе, проблем с воспитанием детей…

В нагрудном кармане Бена заиграла полифоническая мелодия, и он тут же вскочил со своего места, едва не стукнув Тома по голове.

– Вот черт! Это няня. Наверняка маленькие засранцы спалили дом.

С этими словами он выбежал из комнаты.

– …или почти удалось избежать проблем с воспитанием детей, – продолжила Дженнифер.

Софи допила свое вино.

– Дорогуша, это не проблемы. Это теперь наша жизнь.

– А знаете что, – Дженнифер махнула рукой, словно хотела послать все куда подальше, – сделаем вид, будто я закончила свою речь. Я вас всех люблю. Давайте уже есть.

Питер выплыл из кухни с подносом, на котором стояли стаканы для мартини, заполненные розовым креветочным мясом и латуком.

– На закуску, – объявил он, подражая, голосу ведущего шоу «Лучший повар», – креветочный коктейль! Оливер, извини, мы учли твои пристрастия, когда готовили основное блюдо, но извращаться и делать вегетарианскую закуску было выше наших сил, поэтому мы просто не стали класть креветки в твой стакан.

– Значит, ты предлагаешь мне начать вечер, – спросил Оливер, – со стакана розового майонеза?

– Ой. Да, мы поступили неважно по отношению к тебе.

Бридж и Том начали о чем-то перешептываться, после чего Бридж подняла глаза с удивленным видом.

– Минуточку. У нас что, правда будет креветочный коктейль? Но ведь креветочные коктейли не едят уже лет двадцать. И почему мы все пьем бризеры «Бакарди»?

– Потому что, – Софи налила себе еще один бокал вина, – это вечеринка в ретростиле, хотя я никого об этом не предупредила.

Дженнифер заерзала на стуле с застенчивым видом.

– Я просто не хотела обязывать людей, чтобы они напрягались, подбирали специальный костюм. Решила, пусть это будет приятной неожиданностью. Итак… сюрприз?

Мы начали обсуждать, почему все перестали есть креветочные коктейли. Подсказка: потому что они ужасны на вкус. К счастью, все сошлись на том, что никто не хочет заставлять себя есть их, даже из вежливости.

– Не волнуйтесь. – Питер принялся убирать стаканы со стола. – Я думаю, что основное блюдо – вполне съедобное. Это говядина веллингтон. А для Оливера – грибы веллингтон, и, если честно, мы сами придумали это блюдо.

Оливер отдал свой большой стакан с розовым майонезом, к которому так и не притронулся.

– Значит, вы хотите сказать, что основное блюдо будет съедобным для всех, кроме меня.

– Прости, Оливер, – сказал Питер, во взгляде которого одновременно читались и раскаяние, и насмешка. – Но лучше бы ты ограничился тем, что ты – наш единственный друг-гей. Оказавшись нашим единственным другом-вегетарианцем, ты ставишь нас в очень жесткие рамки.

– Знаете, – заметил я, – грибы – это здорово. И если у вас достаточно грибов, я бы тоже предпочел их.

– А ведь раньше ты был таким угрюмым и неромантичным! – радостно воскликнула Бридж.

– Я никогда не был угрюмым и неромантичным. Но иногда бывал, – я попытался подобрать нужные слова, – мрачным и циничным.

– А теперь Оливер помог тебе раскрыть своего глубоко запрятанного романтика.

– Я просто собираюсь есть грибы, а не вскакиваю со своего места и не начинаю петь: «Я не могу оторвать от тебя глаз».

Дженнифер подняла свой бокал с коктейлем «Смирнофф айс».

– Кстати, отличная песня. Очень подходит к ситуации.

Нам принесли грибы веллингтон, и обе порции были просто огромными. Когда вернулся Бен, вид у него был совершенно изможденный.

– Пить! – Он тяжело опустился на стул рядом с Софи. – Дайте мне пить, а то из меня выпили все соки, прямо как в том эпизоде с «выпей меня» из «Алисы в Стране чудес».

Софи напоила его.

– Все в порядке, дорогой?

– Нам придется в очередной раз повысить Еве жалованье. Близнец А. исчез, она обыскала весь дом и уже собиралась звонить в полицию, когда посмотрела в окно и увидела его на соседской кухне – он прятался между плитой и подставкой для ножей.

– То есть, как я понимаю, все обошлось?

– К сожалению, да. Но соседи немного в шоке.

Софи выпучила глаза.

– Нужно послать им подарочную корзинку. Как и в предыдущие три раза.

Потом мы молча ели. Несмотря на предупреждение, грибы веллингтон оказались просто… замечательными? То есть, если бы туда добавили говяжью вырезку, они стали бы еще вкуснее. Но с говяжьей вырезкой что угодно станет вкуснее. К сожалению, потом наступила моя самая нелюбимая часть, которая неизбежно возникала в общении с чужими друзьями: в какой-то момент они решили, что ради своего общего приятеля нужно проявить интерес к моей персоне.

– Так вы, – неожиданно заметил Брайан, – вроде как… рок-звезда? Я прав?

Я едва не подавился грибами.

– Нет. Ничего подобного. Мой отец – рок-звезда. Мама была когда-то рок-звездой. А я нечто противоположное рок-звездам.

– Поп-планета? – предположила Аманда после слишком уж долгих размышлений.

– Ээ… да? А может… нет?

– Ну это можно понять, – сказал Брайан, осторожно вытирая соус с бороды. – Сомневаюсь, чтобы рок-звезда захотела иметь дело с Оливером.

– Да что вы все, сговорились, что ли? – воскликнул Оливер, и, судя по выражению его голоса, он хотел сказать не: «Вы дразните меня, и в глубине души мне это даже нравится», а: «Вот теперь я действительно расстроился». – Почему вы все время пытаетесь выставить меня в самом невыгодном свете перед человеком, который мне очень нравится?

– Не обращай на него внимание, Оливер, – сказала Дженнифер. – Это он так отыгрывается теперь за те десять лет, что был одиночкой.

Оливер по-прежнему смотрел на Брайана своим строгим холодным взглядом.

– Но это никак не оправдывает его поведение.

– Прости. – Стол бы слишком маленьким для таких значимых моментов, но я не стал препятствовать Брайану предпринять попытку извиниться. – Мне правда, очень жаль. Просто ты все время встречался с разными людьми, и все они не подходили тебе, и мне хочется понять, чем этот парень отличается от остальных, пока ты опять на меня не обиделся.

– Я не твоя дочь-подросток, чтобы отвечать на такой вопрос, – бросил Оливер. – Но даже если бы я был твоей дочерью, твое поведение все равно показалось бы мне чересчур доминантным и странным.

– Он прав, чувак. – Аманда разочарованно посмотрела на своего мужа. – Ты ведешь себя как придурок.

– Я… простите.

Повисла долгая пауза.

Наконец, Оливер вздохнул и сказал:

– Все в порядке. Это даже мило, что вы так переживаете за меня. Хотя мне от этого не легче.

Неожиданно мне стало как-то совсем дерьмово на душе. Я сидел здесь, с этими людьми, ел их еду, пил их «Бакарди», смотрел, как они радовались, как надеялись, что их друг – за которого они явно сильно переживали и который на самом деле был таким несчастным, хотя я никогда этого не замечал, – наконец-то обрел свое счастье.

Но все это вскоре могло закончиться.

И все это время я жил в тягостном ожидании того момента, когда… все это закончится… если, конечно, закончится. Однако прежде я не осознавал, что и для Оливера это могло стать серьезным ударом.

– Итак, – Софи решила сменить тему разговора с достоинством и изяществом человека, который выпил уже так много, что ему было все равно, – вы не рок-звезда. Чем же вы тогда занимаетесь?

– Я собираю средства для благотворительного фонда.

– Кто бы сомневался! Оливер, почему все твои парни такие высокоморальные?

– Не переживайте. – Я незаметно улыбнулся Оливеру. – Меня трудно упрекнуть в высокоморальности. Раньше я работал в PR, но меня уволили оттуда из-за того, что я влип в одну историю. И теперь я работаю в единственном месте, куда меня согласились принять.

– Это уже намного лучше. Продолжайте, дорогой мой. Он намного интереснее предыдущих.

– Да, – Оливер приподнял одну бровь, – я специально искал себе парня, которого одобрили бы мои друзья.

– Ты шутишь, но в каждой шутке есть доля правды. – Она снова переключила внимание на меня. – А что пытается спасти или против чего борется ваша благотворительная организация?

– Эм. Жуков-навозников.

Она посмотрела на меня с удивлением.

– В другой ситуации я бы не спросила, но… вы их защищаете или боретесь с ними?

– Вообще-то, – Оливер сжал под столом мое колено, – эти жуки очень важны для экологии. Благодаря им почва насыщается кислородом.

– Мои дети сейчас в шести милях от нас, я напилась вина, а Оливер хочет, чтобы я переживала за почву? То есть я, конечно, могу постараться, но, – Софи услужливо подняла свой бокал, – но кто-нибудь сподобится объяснить мне причины, потому что у меня уже нет никаких соображений?

В эту минуту у меня проснулась та часть моего мозга, которая обычно включалась только на работе, и не успел я опомниться, как выдал:

– Послушайте, я мог бы сподобиться и все вам объяснить, однако я отдаю себе отчет в том, что нахожусь на праздновании чужого дня рождения и, вероятно, мне не стоит искать тут спонсоров.

– Из Софи вышел бы отличный спонсор. – Дженнифер лучезарно улыбнулась мне с противоположной стороны стола. – У нее денег куры не клюют, и не все она получила заслуженно.

– Прощу прощения, но я вкалываю как проклятая на моих морально обанкротившихся клиентов. Однако продолжайте, господин благотворитель, – Софи подперла ладонью подбородок и с вызовом посмотрела на меня, – убедите меня.

Я окинул Софи взглядом. Несмотря на количество выпитого спиртного, она выглядела на удивление собранной. Судя по ее одежде, она была из тех, кто предпочитает своим внешним видом произвести впечатление легкомысленной особы, а затем манерой говорить продемонстрировать, как сильно они заблуждаются на ее счет. Я знал одну стратегию, которая могла бы сработать, хотя она была довольно рискованной.

– Хорошо, – сказал я. – Думаю, что вы жертвуете деньги благотворительным фондам по двум причинам: либо для получения налоговых льгот, либо вы снабжаете деньгами своих друзей-филантропов. Я мог бы сейчас объяснить, почему жуки-навозники так важны для экологии страны, но вам до этого нет никакого дела. И в этом нет ничего предосудительного. Поэтому лучше скажу следующее: каждый придурок, у которого есть кредитка, может пожертвовать деньги на спасение больных раком щенков или купить игрушки грустному ребенку, но когда вы жертвуете средства на невероятно полезных для окружающей среды, но внешне непривлекательных насекомых, это лучше всего подчеркивает то, насколько тщательно вы подходите к выбору объекта для благотворительности. Потому что в соревновании за звание «лучшего филантропа» побеждает тот, кто жертвует на самые причудливые нужды. И так бывает всегда. А поверьте, найти что-то еще более причудливое, чем мы, практически невозможно.

Воцарилось долгое молчание. И оно длилось достаточно долго, чтобы у меня возникли подозрения, что я провалил все дело.

Но затем губы Софи изогнулись в радостной улыбке.

– Ваша взяла. Сколько вам нужно?

Бен громко рассмеялся.

А я не знал, как дальше поступить.

– Ээ. Замечательно. Это просто отлично. Но я вижу, что сейчас вы не совсем трезвы, к тому же вы подруга Оливера, и я не хочу, чтобы он рассердился на меня…

– Да я просто счастлив, – перебил он меня. – Давай, разори ее!

– И все-таки мне не чужда некоторая профессиональная этика. Вы можете позвонить мне завтра, если хотите, или я сам вам позвоню, или мы встретимся за ланчем, или… знаете, на следующей неделе у нас большое мероприятие, вы можете прийти, пообщаться с разными богатеями и отдать нам все свои деньги, если сочтете нужным.

– И ваш благотворительный вечер называется «Жук-навозник»?

– Нет, мы называем его «Жучиными бегами». Правда, очаровательно?

Еще одна пауза.

– Не могу сдержаться и не заметить, – сказала наконец Софи, – что вы отказались брать у меня деньги сейчас, потому что я пьяна. Но вы приглашаете меня на вечер, где, вероятно, попытаетесь напоить кучу народа, а потом попросить у них денег.

– Да, и если вы распечатаете приглашение, то в этом не будет ничего неэтичного.

– В таком случае до встречи на вашем вечере.

Сидящие за столом разразились немного саркастичными аплодисментами.

– Ну ладно, – Дженнифер принялась помогать Питеру убирать посуду со стола, – давайте уж вернемся к празднованию моего дня рождения. Нам нужен перерыв перед десертом?

Брайан пригладил бороду.

– Все зависит от того, что у нас будет на десерт.

– Это сюрприз.

– Значит, нас ожидает нечто ужасное?

– О! – осенило вдруг Аманду. – Это будет «Ангельское наслаждение?»

Похоже, что у Бена родилась другая мысль. Он нарочито содрогнулся и проговорил:

– Если это торт «Черный лес», то я ухожу!

Затем все стали обсуждать разные виды мороженого, а пара гостей воспользовались возможностью размять ноги и сходить в туалет. Я собирался остаться на своем месте, но Оливер нагнулся ко мне и шепотом предложил выйти в коридор.

Вот черт. Я не должен был предпринимать попыток развести его подругу на деньги. Да что со мной вообще такое?

Внутренне приготовившись услышать осуждение в свой адрес, я последовал за Оливером в прихожую.

– Слушай, – начал я. – Мне жаль. Я…

В этот момент он прижал меня к стене и поцеловал.

Честно говоря, мы уже много раз целовались с тех пор, как добавили поцелуи в меню наших отношений, но в последний раз так он целовал меня перед тем, как я вышел из себя, прочитав статью в Guardian. Я уже подумал, что моя попытка отшить Оливера, отвратила его от меня. И пускай мне очень хотелось повторить то, что происходило тогда у меня на диване – это сладкое и острое ощущение желания и осознание, что тебя тоже хотят, – я все же боялся испытывать судьбу. Мы не виделись почти всю неделю, да и странно ждать от парня, что он будет смотреть на тебя со страстью и с желанием, если две ваши последние встречи ты либо рыдал на полу в его ванной, либо водил его по выставке стеклянных скульптур. Но, похоже, моя поддержка на этом вечере и то, как я убедил одну из его подруг пожертвовать деньги на жуков-навозников, сделали свое дело.

В любом случае я был только за. Обеими руками.

Правда, ненадолго пришлось прерваться, потому что кто-то попросил нас отойти в сторону и пропустить его к туалету.

Но, черт возьми, какие это были поцелуи! Не быстрые и равнодушные, не поцелуи-одолжения из разряда «так уж и быть, только отстань от меня». В этих поцелуях заключалось все, о чем я никогда даже не мечтал и притворялся, будто не хочу этого. Они словно говорили мне, что я достоин счастья, что Оливер готов поддержать меня, готов меня терпеть и никогда больше не позволит мне прогнать его.

Оливер Блэквуд дал мне все это, и я с готовностью платил ему тем же. Сжатием рук, прикосновением тел и жаром наших губ.

Даже когда мы перестали целоваться, эти ощущения не покинули меня. Он продолжал смотреть на меня, его глаза сияли, а большими пальцами он гладил мои щеки.

– Ох, Люсьен.

– Я… мм… я подумал, что ты рассердился из-за Софи.

– Напротив, я остался под большим впечатлением. Надеюсь, этот вечер не сильно разочаровал тебя.

– Нет, это… очень мило.

– Знаешь, ты им понравился! – Он снова поцеловал меня, на этот раз нежнее. – Именно поэтому они ведут себя как полные идиоты.

Я рассмеялся.

– Наверное, мне тоже стоит познакомить тебя с моими придурками.

– С удовольствием. Разумеется, если… это пойдет тебе на пользу.

– Оливер… – я был слишком расслаблен и умиротворен, чтобы бросить на него испепеляющий взгляд, но все равно постарался сделать это, – моим друзья хорошо известно, кто я такой. Так что твое присутствие в любом случае пойдет мне только на пользу.

– Прости. Я… я очень рад, что ты пришел сюда со мной.

– Я тоже рад. Сто лет уже не пил бризеры «Бакарди». – Я сделал паузу, наслаждаясь его реакцией. – Да и с тобой тоже приятно было пообщаться.

– Я рад, по крайней мере, что нравлюсь тебе больше креветочного коктейля.

Я снова прижался к нему и игриво укусил за подбородок, который был весь такой упрямый и квадратный.

– Пора возвращаться.

– Вообще-то, – его щеки потемнели от румянца, – я с большим удовольствием отвез бы тебя домой.

– Зачем? Ты же не хочешь… Ой. Ой.

– То есть если для тебя это приемлемо.

Момент для таких шуток был не самый подходящий. Но я не сдержался.

– Кажется, ты говорил, что не будешь называть так свое домашнее порно.

– Я солгал, – ответил Оливер, слегка откашлявшись. – А теперь давай посмотрим, удастся ли нам извиниться и тихонько уйти.

Я слишком мало знал друзей Оливера, но почему-то был уверен, что нам вряд ли удастся сбежать из их дома, чтобы заняться сексом, не объяснив предварительно причину нашего бегства и не выслушав их комментарии на этот счет.

И я оказался абсолютно прав.