Глава 19

Мы гуляли как раз в том самом месте по аллее, где я сиживала в первые дни с газетами в поисках объявлений о работе, которая мне подойдет. Конец лета уже был хорошо заметен: солнце не пекло, как в те дни, когда я обнаружила себя лежащей в сарае, ночами температура быстро опускалась, но этому я была даже рада, потому что печь в доме разогревала не только кухню, а спать было приятно в прохладе.

Я решила, что нужно аккуратно поинтересоваться у горожанки какова здесь зима. У нас с Мэри не было теплых вещей и этим вопросом нужно было тоже озаботиться. Сейчас, после прогулки. Я планировала проводить Дэйзи и Мэри домой и начать поиски лесопилок и мастерских. Переделать кухню моей нынешней хозяйки нужно было как можно быстрее – так у меня будет хоть какая-то реклама. Мне было страшно от того, что Филипп не найдется, и тогда мне нужно будет самой содержать мою маленькую семью.

Снова на скамьях не было ни одного человека, но я заметила мальчишку, что сейчас совсем недалеко от нас выпрашивал у прохожих монеты. Он появился в ста метрах от нас ровно через десять минут после того, как мы выбрали место в тени, Дэйзи открыла книгу, а мы с Мэри завели беседу о приближающейся осени.

Лет десять на вид, но на деле могло быть побольше, потому что худоба явно делала его более щуплым. Бывшие когда-то черные штаны на подтяжках, что на спине перекрещивались и застегивались на пуговицу, были почти серыми от пыли. Рубашонка и жакет скорее всего принадлежали раньше мальчишке побогаче, да и побольше этого попрошайки.

– Я прошу лишь одну монету, - канючил он монотонно, высоко поднимая подбородок, чтобы заглянуть взрослым в глаза. Светлые волосы коротко острижены, и как будто даже не абы как, а умелой рукой и недавно, потому что возле ушей в отличии от лица и шеи кожа была белоснежной.

Две женщины что-то быстро положили ему в протянутую ладонь и поспешили дальше, мужчина грубо оттолкнул его со своего пути, буркнул себе под нос и не оглядываясь продолжил путь. Я смотрела на него исподлобья, и надеялась, что он не заметит внимания к себе.

Мэри сложно было вести себя как раньше: я чувствовала, как из нее рвется тема весеннего набора во фрейлины. Дэйзи сколько-то удавалось дать информации о дворе в их беседах, но Мэри была предупреждена, что этой темой слишком интересоваться не стоит.

Его взгляд я поймала на нас уже раз пять. И это не просто скользнувший случайно, а внимательный, оценивающий взгляд. На месте попрошайки он должен был буквально виться возле пожилой особы и вдовы – это самые сердечные люди по отношению к детям, что живут на улице, а значит, должны были хорошо подавать. Но он не подошел, а это значило одно – он от Бэллы.

Дождавшись, когда Дэйзи захлопнула книгу и пригласила Мэри пройтись по аллее, я сделала вид, что собираю листья. Дубовые были просто прекрасными: ровные, с еще целыми краями, да и цвет их только-только начал становиться оливковым. Я шагала по краю дорожки время от времени переходя на траву, вроде я то и дело находила листья, что разительно отличались своей красотой.

Когда до мальчика остался метр я шагнула в сторону травы и резко назад, как будто запнулась. Он автоматом подхватил меня за плечо и уставился на меня:

– Кора, все хорошо? – он смотрел прямо мне в глаза.

– Вы нашли Филиппа? – спросила я прямо в его лицо, схватив обеими руками за его плечи.

– Что? Вы… Не трогай меня, я ничего не знаю, я тебя не знаю, - он начал было кричать, но потом понял, что это вовсе не в его интересах, и так я только сильнее утвердилась в том, что это тот, кто мне нужен.

– Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты мне не ответишь. Я знаю кто ты. Делай вил, что помогаешь мне подняться, а я о тебя опираюсь. И пока мы идем к скамье, будь добр, ответь на мои вопросы! - прошипела я с притворным трудом начав подниматься на ноги.

– Филиппа нет, но Нора говорит, что знает где он и кто его забрал, - быстро ответил он не переставая озираться. Я не знаю кого он боялся, своих или чужих, да и я не хотела «подставлять» паренька.

– Он жив?

– Я не знаю, Полка. Ты все еще никого не помнишь, - подытожил он, и это значило, что прежде я его знала.

– Да, и уже не верю в то, что вспомню. Как тебя зовут?

– Брук, кора. Гарри хотел передать письмо, но ему не разрешили…

– Он здесь, в Малтоне? – при упоминании Гарри сердце забилось громче. Перед глазами стоял мальчишка, что с гордостью возвращался с отцом из мастерской, и Филипп, входящий следом за ним. Как он смотрел на меня тогда, и сколько в нем было терпения к женщине, которая его напрочь забыла.

– Нет, я недавно приехал. Даже постричься пришлось. Нора тоже здесь, но она ничего не велела передавать, так что, все, я пошел, нельзя так долго! – он усадил меня на скамью и бросился к своему месту, где лежала картонка и его ботинки.

– Давайте я завтра приду сюда одна. Расскажите мне все, я больше не могу жить в незнании. Передай Норе. Скажи, что я сама тебя поймала.

– Попробую, - он схватил ботинки и картонку и сиганул в лес с такой скоростью, что, обернувшись на секунду к Дэйзи и Мэри, а потом снова бросив взгляд на лес, я его уже не увидела.

Проводив уставшую от прогулки старушку и девочку до дома, я отправилась на городскую площадь, чтобы купить газету с объявлениями. Зашла в несколько лавок, что торговали мебелью, но там было только самое основное: кровати, столы, несколько комодов и шкаф. Потолки в домах и квартирах были высокими, а вот шкафы во всех домах были одинаковыми – чуть выше человеческого роста. Средние горожане жили в небольших квартирах на вроде той, в которой жили сейчас мы, и пространство было заставлено сундуками, что ставились один на другой. Женщины не всегда могли справиться с ними сами, и, если в квартире была только приходящая служанка, достать зимние вещи было сложно.

Мои высокие полки должны были понравиться всем, а цвет мореного дерева, что очень походил на дорогую древесину, которую могли позволить себе лишь богатые граждане должен был привлечь к себе внимание и желание приобрести такое – же.

Несколько мастерских были расположены в черте города, но основная масса все же находилась за городом, потому что хозяева предпочитали объединять их с лесопилками.

Чтобы было выгодно покупать доски надо было найти хозяина лесопилки, который не имеет мастерской, и которому будет выгодно продавать мне много материала.

Поездку за город я запланировала на следующий день, а вот мастерские, что находились в городе я решила объехать сегодня. Поймав коляску, я назвала адрес и с удовольствием присела в нее – ноги за день просто отваливались, да и обувь оставляла желать лучшего: слишком узкая колодка сдавливала ногу.

На окраине город не казался беднее и грязнее, те же дома, чистые улицы, только больше стало складов и мастерских. На улице пахло хлебом и копченостями, видимо здесь же находились пекарни.

Дома, огороженные низкими аккуратными заборами, начинались сразу за этим районом, и их было видно хорошо, но мы не проехали дальше – возница остановил недалеко от забора, за которым шумели машины. Пыхало так, будто там стоял паровоз, что нужно было как можно быстрее отремонтировать.

– Я дождусь вас, кора, - возница помог мне спуститься и сам остался походить у ворот.

– Хорошо, я не долго, - улыбнулась я ему с благодарностью и надавила на дверь, что со скрипом открылась внутрь.

Под навесами из горбыля шла работа: здесь пилили и строгали доски, прилаживали дверь к дверной коробке, собирали что-то большое из струганных досок прямо на полу, присмотревшись, я поняла, что это перегородка. Мужчины были большей частью взрослые, не моложе сорока.

– Кого потеряли, кора, - спросил мужчина с усиками подвернутыми вверх и густой бородой, что заметил меня первой. Я в этот момент раскрыла рот на увиденный вдали паровой станок для распиловки.

– Я ищу мастеров, что будут делать мой заказ, - размыто ответила я, уже понимая, что здесь работа кипит, и мало кто готов будет перейти ко мне, а больше шансов получить мастера, который переймет науку и сам станет делать то, что придумала я.

– Говорите, что хотели. У меня работают самые лучшие! – гордо заявил громила, что больше походил на кузнеца. Он цепким взглядом осмотрел меня и, поняв, что вдова в плохоньком платье не заплатит много, ослабил хватку. Теперь он хотел, чтобы я скорее ушла, не мешала ему работать, не отнимала время.

– Посмотреть хотела, что умеете. Кое-какая мебель нужна для кухни.

– Ящики вон там стоят, но они уже проданы, - махнул он в сторону навеса, где хранилась готовая мебель. Тем самым он дал мне разрешение на осмотр, а я не собиралась торопится, потому что хотела знать какой инструмент есть в этом месте, хотела понять на что можно надеяться.

Крупная мебель сбиралась «в шип», и это меня порадовало, потому что гвозди для такого используют только плохие мастера. Шкафчики желтели маслом, которым их пропитали не единожды – это была мебель для среднего класса. Я помнила, как меня раздражали одинаковые кухонные гарнитуры, «стенки» и «горки». В них не было души, не было лица хозяина. Меня убивало то, что заборы у нас строили из массива, а мебель из клееных опилок. Помню, как напугала маму, купив на первом курсе огромную доску, что сама лично обработала, заморила и покрыла лаком, а в день, когда она была на смене, установила, как столешницу, вырезав в ней отверстие для раковины.

Все это я проделала только потому что меня трясло от крошек, западающих между отдельными шкафами кухонного гарнитура с пластиковыми ручками.

Только спустя пару месяцев мама поняла всю прелесть, что заключало в себе дерево. Сейчас я находилась в мире, где нет склеенных опилок, но цвет мебели люди могли себе позволить один. Вот для них мы и будем делать мебель, для них мы и сделаем несколько оттенков.

Небольшие рабочие столы, которые моя бабуля называла «залавком», тяжелые выдвижные ящики, плохо обработанное дерево – вот из чего состояла готовая продукция этой небольшой, но по местным меркам достаточно успешной организации.

– Что-то присмотрели, кора? – тот же самый мужик вошел под навес, откуда я следила за работой всего коллектива.

– Пока нет. А есть у вас дерево другого цвета?

– Ха! Привезу, коли оплатите, но оно в пять раз дороже этого.

– Из него вы все делаете так же?

– Да, а как еще? – он искренне удивился. – Дорогую мебель, что стоит в домах лордов строят долго, да и обрабатывают так, что ни одна ворсинка не чувствуется. Такая работа стоит огромных денег. Мы делаем заказы новых горожан, что покупают квартиры на окраинах.

– Много приезжих?

– А вы не знали? Я думал вы из них, ну, из тех, кто продал свою ферму.

– Нет, я из поселка, в котором добывали уголь.

– Ясно. Лорды забирают свои фермы, оплачивают тем, кто строил там дома, и им с большим трудом хватает на небольшие квартиры. Люди продают скот, чтобы хватило денег на приличное жилье. Те же лорды решили, что фабрики много выгоднее, и принимают бывших фермеров на свои фабрики и заводы.

– А фермы? Они пустуют?

– Нет, туда приезжают крестьяне, которые будут несколько лет бесплатно работать только за право жить в готовом доме. Для них это невиданная роскошь. Те, что жили раньше в далеких глубинках перебираются ближе к городам.

– А глубинки? – спросила я, решив, что раз мужчина разговорился, нужно выяснить все, что можно.

– Те земли королева отдает своим солдатам, - он сказал это таким тоном, словно это ни хорошо, ни плохо. Не испытывал он от этого гордости, но и отвращение от этого не выказал. Я вспомнила о том, что говорить о королеве в осуждающем тоне непозволительно и поспешила сменить тему. Кто его знает, перевернет все по-своему, и виси потом на площади, и совсем не на доске почета.

Мы простились достаточно тепло, и я обещала, что обязательно заеду еще раз. Мне нужно было попасть еще в одну мастерскую сегодня, чтобы завтра начать искать место и посетить лесопилку. Дэйзи будет страшно рада тому, что я надолго пропадаю из дома – Мэри будет полностью в ее распоряжении. С этим что-то нужно делать, но пока я решила не заводить себя мыслями о ревности.

Следующая мастерская была меньше, да и находилась в кирпичном здании. Места здесь раза в три меньше, чем в первой, а мастеров только три.

Здесь меня встретили тишиной. Сначала я даже удивилась, и решили, что ошиблась адресом, но запах дерева все же заставил пройти весь цех. Полноценные два этажа, но только половина помещения имеет перекрытие между ними. В передней части бардак и разбросанные по полу обрезки досок, кора между тремя огромными столами. Здесь же лежат три молотка, ручные пилы.

– Есть кто-нибудь? – крикнула я и решила, что дальше от двери уходить не стоит.

– Чего хотела, - из темного дверного проема. Что вел во вторую часть здания щурясь от света вышел молодой парень. Лет семнадцать, высокий и тощий, как дранка. Серые глаза делали его похожим на полупрозрачную дьдинку. Светлые волосы, совсем не загорелая кожа, серые штаны и рубаха, стеганная безрукавка и сапоги ниже колена.

– Кто хозяин? Хотела заказ сделать, но гляжу, у вас работы и вовсе нет. Плохо работаете?

– Хорошо работаю, только вот зажал нас Крат, всех переманивает к себе.

– Крат?

– Мастер с соседней улицы. Отец мой запил, хочет продавать мастерскую. Прошу его не торопиться, а он говорит, что на этом месте, почти у них за спиной ничего не получится.

– А как он вам мешает-то? – я не могла понять каким образом можно заставить человека делать заказ не там, где решил сам, а куда приведут.

– Распустил слух, что у нас доски гнилые, а сам покупает там же. Нескольким заплатил, и теперь они говорят, что покупали у нас все. Мол, через неделю зеленые пятна выступили.

– Все умеешь делать? – я посмотрела на него склонив голову.

– Чего я не умею, мой отец умеет. Только вот, не хочет он больше владеть мастерской.

– Веди к отцу, поговорим, - мотнула я головой и направилась к выходу. Место мне это очень понравилось, потому что перегороженное помещение позволит сделать покрасочную закрытой. Чтобы морить доски нужны ванны. Просто кисточкой здесь не обойдешься, а там было как раз то, что нужно: окна во двор, возможность установить дверь между цехами, нужная высота, чтобы установить кран балки.

Отец был похож на купца или на средней руки барина, но точно не на мастера, который должен юлой вертеться с досками. Кудрявая борода, глаза чуть на выкат, залысина. И к этому прилагалось заметное брюшко, которое он и чесал, когда мы с его сыном вошли в здание со двора.

– Если нужна одна кровать мы не возьмемся, - быстро мазнув по мне сонными глазами лениво сказал владелец убыточного бизнеса и откинулся на стуле. Ему бы очень пошел сотовый телефон, в котором он обязательно рассматривал бы девиц в купальниках, а может и без них.

– Отец, она хочет купить мастерскую, - парень без каких-либо мыслей сел на стул, что стоял напротив отца. Ни один из них не предложил мне даже табурет.

– Сама? Зачем она ей? - не любила, когда обо мне говорили в третьем лице, но сейчас мне было фиолетово как они относятся к женщинам.

– Она хотела-бы сама, - ответила я и подошла ближе. – Если вы сейчас поторопитесь, то успеем оформить и сегодня. Меня ждет коляска. Вы берете документы, и я высаживаю вас у законника, где оформим покупку, а сама еду за своими документами, - я решила не говорить о деньгах, и уж тем более, не хотела показывать где я живу.

– Дык… - глаза старшего мужчины перестали бегать, и он прекратил качаться на стуле, ножки которого должны был вот-вот под ним подломиться.

– Если не едете сейчас, я ищу другую мастерскую, - быстро выпалила я и направилась к выходу. Странно было, что сын не провел меня через цех, ведь он сам ко мне вышел именно из двери, что была внутри. Ну, с этим я решила разбираться уже после того, как помещение перейдет мне. – Меня зовут Полианна. Я жду ровно десять минут.

Минут через восемь за мной выбежал папашка. Я бы не хотела, чтобы он работал на меня. После того, как он увидит спрос на продукцию, явно начнет гадить мне. Видала я таких типов. А вот парнишка… Тот мог бы пригодиться, да и денег много первое время не станет просить – его явно тяготило общество отца, который точно не любит делиться деньгами.

– Через пару дней приди сюда один. Если и правда все умеешь, дам работу. Его не возьму, - прошептала я парню, пока старший мужчина рылся в деревянном ящике, который вынес на улицу, видимо, боясь, что я уеду. – Как тебя зовут?

– Артур, - тоже шепотом ответил он и еле заметно мотнул головой. Я поняла, что это означало его согласие.

Документы он нашел не скоро, потому что бардак в коробе был страшный, и кроме листов бумаги оттуда вынимались засохшие корки хлеба, какие-то веревки, и все это было щедро засыпано опилками. Я почувствовала, как на меня накатило раздражение от бардака. С трудом справляясь с тем, что окружало меня здесь во всех домах, где мне пришлось жить, ящик был последней каплей.

– Поехали, вот все у меня и нашлось, - крякнул он и с трудом поднялся в коляску. – Отчего не спрашиваешь сколько я попрошу за мастерскую?

– Оттого, что больше трехсот ланмарок тебе никто за него и не даст, - ответила я и отвернулась – смотреть на него было крайне неприятно. А вот ему, видимо, очень нравилось, и липкий взгляд его не отрываясь скользил по мне всю дорогу. Благо, она заняла не больше получаса.

Он не спорил о цене, хотя я думала, что он хоть пару купюр, но заставит меня положить сверху. Я высадила его у местного нотариуса, которого все называли законником, намекнула, что пока он может начать оформлять продажу, и поехала домой.

Отмахнувшись от Дэйзи я пробежала в комнату, отсчитала пять сотен, причем, сотню отложила отдельно. Вероятнее всего, именно я стану рассчитываться за оформление бумаг. Выбежала и снова бухнулась в коляску.

Через час я стала владелицей мастерской, а кор Линий – именно так звали бывшего хозяина, получил деньги и был этому очень рад. Потому что, как он считал, мастерскую по дореву в этом городе, а тем более рядом с сильным конкурентом держать крайне невыгодно. От нотариуса я шла пешком и улыбалась успешной покупке. Мне было на руку близкое соседство с лучшей в городе мастерской – его клиентам не придется далеко ходить.