11. Сказочное гостеприимство

Честно говоря, когда Неждана говорила про деревню, я представляла себе не совсем то, что увидела. Нет, передо мной действительно была деревня — в этом ей не откажешь, вот только… Людей здесь не было. Как и нормальных домов, дорожек, заборов и сараев.

Тропинка вывела на окружённую рябинами лесную прогалину, у дальнего края которой стояло единственное строение, напоминавшее человеческое жильё — небольшая избушка. Правда, присмотревшись, я смогла заметить, что среди деревьев вокруг опушки то тут, то там чернели провалы в невзрачных белых сугробах. Неужели в этих норах тоже кто-то может жить?

Моё предположение подтвердилось, когда из ближайшей дыры высунулась взлохмаченная голова. Её обладательница вперилась в меня немигающим взглядом, потом перевела взгляд на Милану, и её лицо просветлело.

— Милана жертву привела! — завопила она, и в этот момент я осознала, что совершенно неправильно оценила степень населённости этого пункта.

Нечисть полезла отовсюду. Некоторые действительно вылезали из тех самых нор, другие соскакивали с веток, а кто-то вообще появлялся прямо из-под земли. В какой-то момент я даже вскрикнула, отскакивая в сторону, когда рядом с моей ногой из снега появилась чья-то рука. Пятипалая конечность оперлась о снег, и через несколько секунд на поверхность вылез её обладатель — маленький лешик, удивительно похожий на малыша из «Домовёнка Кузи».

Я увлечённо разглядывала всё это разнообразие. А потом до меня как-то внезапно дошёл смысл прозвучавших слов. Стоп, что? Я обернулась к Неждане, которая усиленно прятала глаза.

— Жертва? — переспросила я.

— Я ж говорила, погубят… — начала было кикимора, но осеклась, поймав взгляд Миланы.

Вот это да. В роли жертвы я в этой жизни ещё не выступала… Хотя, если подумать, то именно в этом качестве меня обычно представляли коллеги, стоило коллективу совершить какой-нибудь косяк… Да вот хотя бы сегодняшняя ситуация с Олей с Аней — они напились, а выговор достался мне. Да и вообще, слишком уж часто я крайней оказываюсь. Так что, да, если хорошо подумать, то так и есть: идеальная жертва по жизни.

Тем временем Милана подняла руки, призывая к тишине, и к моему изумлению, тишина действительно наступила: несколько десятков шишиг, лешаков, болотников, ведьм, русалок и ещё каких-то разномастных персонажей, опознать которых я совершенно не могла, разом замолкли, заворожённо глядя на девушку.

Впрочем, какая она девушка — русалка. Русалки выглядели почти как люди. Потому что они и были людьми — в прошлом, до того, как погибли непременно страшной смертью и по какой-либо причине избежали нормального погребения.

А ведь научно доказано, что если погибшую девушку закопать на глубине трёх метров в крепком гробу, хорошенько отпев перед этим в церкви, то из неё никакой русалки не получится. Так что в случае Миланы был очевиден факт несчастной гибели, как и тот факт, что тело её до сих пор не нашли. Я с сочувствием покосилась на русалку. На вид ей было не больше двадцати лет. Что же с ней такое случилось, что она решила вернуться?

— Сегодня у нас праздник! — вещала Милана тем временем. — Сегодня мы наконец вернём то, что наше по праву! И поможет нам в этом вот эта милая девушка… — она отступила в сторону, являя взглядам нечисти меня. — Лоран!

Раздался неуверенный гул. Создавалось впечатление, что не все присутствующие в восторге от происходящего. Вот две шишиги шепчутся, недоверчиво косясь в нашу сторону, вот болотник с лешачихой хмурятся и качают головами.

Воспользовавшись общим замешательством, я наклонилась к Неждане:

— Скажите, как я могу встретиться с главой? Мне бы поговорить с ним надо.

— Так уехал он, — вздохнула та. — Но до вечера вернуться обещался.

Я поджала губы. Нет, участие в празднике нечисти, тем более в такой незавидной роли, в мои планы совершенно не входило. Тем более, что времени у меня не было совершенно, так что вариант, в котором я дожидаюсь главу, отпадал.

— А пока его нет, кто здесь главный? Заместитель какой-нибудь?

— Был один, брат евойный, — кивнула Неждана. И не успела я обрадоваться, добавила: — Но он уехал. Того года весной. В город. Сейчас заместителя нет.

Я чуть не застонала от разочарования. С кем же мне тогда переговорить, чтобы отпустили? С Миланой, что ли? Вряд ли это к чему-то приведёт: ну не выглядит она как человек, которого можно в чём-то переубедить.

Тем временем гул недовольства среди присутствующих достиг критической точки.

— А почему жертву привела Милана? — послышался звонкий голос, и я заметила, как напряглась спина русалки.

— Точно, точно. Глава обещал привести жертву сам!

— А ещё говорил, чтобы без самодеятельности.

— Что, если нам за это влетит?

Смысл происходящего понимался плохо, но, судя по всему, жители деревни не до конца поддерживали идею русалки и желанием приносить меня в жертву вовсе не горели. Возможно, это был мой шанс?

— Простите, — подала я голос. Но, разумеется, меня не услышали. Нечисть галдела на разные голоса, споря друг с другом. Я вздохнула, и решила попробовать всё-таки договориться со стоявшей возле меня русалкой.

— Простите, — повторила я, касаясь рукой плеча девушки. Она дёрнулась и повернулась, будто впервые меня увидела. Я виновато развела руками: — Видите ли, я была бы очень рада остаться и поучаствовать в дискуссии, но совершенно не могу. У меня очень важное дело.

Русалка пристально уставилась мне в глаза с совершенно бесстрастным выражением лица — даже зрачки слегка разъехались, делая её ещё больше похожей на рыбу. Я могла представить её чувства: я бы тоже не знала, как реагировать, если бы едва наметившаяся жертва чего-то там отказалась участвовать в мероприятии, ссылаясь на важные дела. Вздохнув, я пояснила, тщательно выбирая слова:

— Видите ли, я в некотором роде магически обязанная, и от меня требуется до полуночи провести один ритуал, иначе может грянуть конец света. Поэтому сегодня побыть жертвой у меня сегодня ну совсем не получится.

Вот теперь русалка отмерла: её глаза расширились, рот приоткрылся, уголки губ дрогнули. Она схватила меня за запястье, притягивая вплотную к себе:

— Ритуал? Ты проводишь ритуалы?

Я стушевалась. Реакция была мне непонятна, и немного настораживала. Но всё-таки кивнула:

— Да, на каждый праздник. Если хочешь, при следующей встрече смогу рассказать подробнее…

«Если ещё увидимся», — добавила про себя.

— И ты владеешь магией?

— Ну-у, это сильно сказано, но в общем…

За спиной раздался стон, но я не обратила на это внимания.

— Это же здорово! — воскликнула русалка, подпрыгнув от восторга. Даже в ладоши хлопнула. И в следующую секунду снова обернулась к нечисти.

Жители деревни по-прежнему переругивались, кажется, напрочь забыв о нашем присутствии. Но стоило Милане снова заговорить, как всё стихло:

— Братья и сёстры! — произнесла она торжественно. — Слишком долго мы терпели несправедливости судьбы. Жизнь в деревне всегда была трудной, но последние пять лет…

От речи меня отвлекла Неждана. Просто дёрнула за руку и отвела на несколько шагов назад.

— Ты зачем это сказала, дура!

Я опешила. То, с какой злостью смотрела кикимора, наводило на мысли, что я как минимум единолично отменила пенсию всем бабушкам мира.

— Объяснила, почему меня нужно отпустить? — уточнила я.

— Про дар сказала зачем? — выплюнула старуха. И, пожевав губами, добавила: — Дура!

— А что не так? Да и нету у меня дара, так, одно название.

Старуха воздела руки к небу в безмолвном жесте, смерила меня укоризненным взглядом и кивнула на Милану, которая продолжала говорить хорошо поставленным голосом:

— Наличие у жертвы магических способностей увеличивает шанс успеха ритуала в несколько раз. Поэтому я могу гарантировать, что уже к вечеру мы получим прекрасный, вновь работающий источник.

Я побледнела. Это что же получается: вместо того, чтобы убедить русалку меня отпустить, я убедила её меня оставить? Нет, ну это же надо настолько не угадать со средствами достижения цели!

Резко выдохнув, я уверенно шагнула вперёд:

— Послушайте, Милана, вы, боюсь, меня не поняли. Мне действительно нельзя умирать сегодня.

Русалка повернулась ко мне и ощерилась клыкастой улыбкой. Я даже вздрогнула: очень уж непривычно акулий оскал смотрелся на человеческом лице.

— А меня, милочка, не волнует, что вам там можно, а что нельзя. Я свой шанс не упущу… — она оглядела меня с головы до ног и фыркнула: — Хотя вы, конечно, можете попытаться сбежать. Я бы на это посмотрела. — И, отвернувшись, крикнула: — Чертите круг!

Нечисть, кажется, пришедшая к какому-то решению, забегала по поляне, доставая откуда-то вёдра с красной краской. Я скривилась: намёк был понятен. Милана точно слышала, о чём мы говорили на лесной тропинке с Нежданой перед тем, как она вышла нам на встречу. И явно намекала на то, что шанса сбежать у меня нет. Догонят, скрутят и вернут. У них на этом ритуале явно что-то важное завязано.

Я отрешённо наблюдала, как два чертёнка тащат огромный циркуль, а пара болотников вытаптывает поляну, и пыталась сообразить, что же делать. Времени на подумать у меня явно было мало, и я нахмурилась, старательно соображая. Вариант с побегом действительно не рассматривался: он был невероятен уже в тот момент, когда я осознала, что ушла далеко от рельсов, и он тем более невозможен сейчас, даже несмотря на наличие у меня волшебного клубка. Что вообще может сделать один человек без дара против целого полчища нечисти? Ничего не может.

В груди заныло, и я почувствовала приступ головокружения. Спокойно, Лоран. Сейчас не время и не место поддаваться панике. Сначала надо понять, что вообще происходит. Что за жертва? Кому и зачем? В конце концов, вдруг из меня хотят набрать всего одну пробирочку крови для какого-нибудь вызова духа усопшего родственника? Так я дам, я не жадная. Лишь бы отпустили поскорее. Желательно, живой. Правда, слова Нежданы о том, что меня «погубят», из головы не вылетали.

Вздрогнув от резкого звука, я перевела взгляд на поляну, где уже разровняли снег, и теперь наливали по кругу красную краску из ведра. Это же краска, верно?

— Кровь телёнка, — прокомментировала Неждана, словно прочитав мои мысли. — Такую животинку хорошую зарезали. И не жалко им?

Я сглотнула. Да уж, пробиркой тут дело явно не обойдётся. Что же делать?

В ноздри ударил металлический запах, подтверждая, что в вёдрах действительно не краска, и меня замутило. Следом навалилась какая-то невероятная усталость. Сразу вспомнилось, что за последние сутки из еды я съела только злаковый батончик да кусочек яйца, и то, что спала всего часа полтора — полчаса в кладовке да час в электричке. Отойдя к ближайшей рябине, я облокотилась на ствол и устало сползла на землю.

— Не сиди на холодном! — тут же взвилась кикимора. — Детей не будет.

— У меня их, судя по всему, уже и так не будет, — безразлично возразила я. — Вряд ли мне сейчас об этом стоит беспокоиться.

— Погоди ещё, может, глава придёт и на место её поставит…

Кикимора подошла, опустилась рядом. Решительным жестом заставила меня приподняться и всунула мне под попу свёрнутый в несколько раз платок. Я усмехнулась и покачала головой:

— Из того, что я тут услышала, глава и сам собирался жертву найти.

— Так-то оно так, — замялась Неждана. — А ну как и приведёт? Тогда и тебя отпустят.

— Боюсь, я уже сделала всё, что могла, чтобы этого не произошло. Вряд ли у найденной жертвы найдутся магические способности.

— Это да, — пригорюнилась она. — Я вообще не поняла, как ты тропинку так поздно разглядела. Если магия есть, должна была сразу заметить — там же сияет всё.

— Да не вижу я её, — призналась я. — Я и ритуалы-то вслепую провожу. Потому что некому больше.

Кикимора замолчала, а я уставилась на снующую по поляне нечисть и ощутила, как всё тело окутывает холодная апатия. Может, всё и к лучшему? Чем я вообще в этой жизни занимаюсь? Считаю показатели для рецептов? Каждый день, каждую неделю, вот уже три года подряд. Как же я устала… У меня нет личной жизни — вообще никакой. Нет хобби, нет друзей. А то, что без меня может наступить конец света — так это вообще не точно. Да и разберутся они как-нибудь сами, и без меня. Вон, Волк точно что-нибудь придумает. Даже не сомневаюсь…

При мысли о Волке внутри что-то недовольно зашевелилось, не позволяя окончательно расслабиться и отдаться на волю случая. Вспомнились карие глаза и странное оцепенение, накатившее в метро. И вдруг в глубине сознания зажглась искра возмущения: последние три года я жила, практически не видя белого света, работала на неблагодарной работе в неизвестной фирме за мизерную зарплату, всё своё время тратила, чтобы исключить любую ошибку в расчётах… И что теперь? Стоило мне только поймать крошечный отблеск призрачного счастья, как меня тут же собираются приносить в жертву? Да как так-то? Почему так несправедливо?

— У тебя какой размер? — раздалось над головой, и я открыла глаза. Надо мной возвышалась Милана, придирчиво разглядывая мою одежду.

— Что?

— Размер обуви, спрашиваю, какой?

Я нахмурилась.

— Тридцать восьмой. А какая разни…

— Снимай, — кивнула русалка. — Я их заберу.

— Это ещё почему?

— Это потому, милочка, что тебе они больше не понадобятся. А от крови я потом эту красоту отмывать не собираюсь. Мне их потом ещё носить.

Я опешила. Вот так вот просто заявляет, что заберёт мою одежду после того, как меня убьёт? Да как она вообще… Да как она смеет думать, что всё в этом мире принадлежит ей? Что она имеет право распоряжаться чужими жизнями и… сапожками?

— Куртку твою я, пожалуй, тоже заберу, — продолжала она. — А то в этой глуши дикий напряг с бутиками. Одежда твоя не ахти, конечно. Но тут, увы, выбирать не приходится.

Вот теперь возмущение захлестнуло с головой. Я просто поверить не могла в то, что слышу. В горле пересохло, зрение сузилось, выхватывая одну единственную цель. Безумно наглую, отвратительно самоуверенную цель. В ушах грохотало, но собственный голос я слышала чётко:

— Живой не дамся.

Русалка удивлённо вскинула брови, окидывая меня новым взглядом, и её лицо растянулось в хищной улыбке.

— И что же ты мне сделаешь, деточка? Да я тебя одним пальцем могу раздавить.

И она вытянула руку. Наверное, моё воображение сыграло со мной странную шутку, потому что несмотря на полное отсутствие дара, я всё равно увидела, как вокруг её пальчиков сгущается голубоватое сияние. И я сорвалась. Просто бросилась вперёд, сбивая русалку с ног, не дожидаясь, пока она первая нападёт на меня.

Милана вскрикнула, и сияние сорвалось с её пальцев, ударив в ветку рябины, под которой я только что сидела. На нас градом посыпались красные ягоды, а сверху полетел снег. Русалка выгнулась и попыталась спихнуть меня с себя, но я держала крепко. В голове проносились все случаи, когда меня использовали и заставляли делать то, чего не хотелось. Рисовать плакаты в школе, представлять факультет в университете, таскать тяжести на работе, учить заклинания для ритуалов… Стоп, заклинания для ритуалов? Это когда такое было?

Воспользовавшись моим замешательством, Милана дёрнулась и сумела повалить меня на землю. Теперь она сидела сверху, а я с нескрываемой злостью глядела на неё.

— Ну что, добегалась, мразь? — зашипела русалка. — Ненавижу таких как ты, лицемерных сучек. Которые везде и всем хотят понравиться. А потом в спину стреляют.

Ненависть вышла на новый уровень. Кому и когда я стреляла в спину? Не было подобного ни разу. И обвинять меня она права не имеет. Сама заманила, и сама же претензии предъявляет. Ну я ей покажу!

Надо сказать, что в драках я никогда не участвовала. Вообще, по жизни я была довольно мирным человеком. Но учась в школе, несколько раз видела, как из-за какого-нибудь очередного красавчика месится пара девчонок. И на одной из этих потасовок я узнала, что в любой непонятной ситуации нужно хватать за волосы. Что я и сделала: протянула руку, ухватила русалку за растительность на затылке и с силой приложилась собственным лбом о её нос. Девушка взвыла, а я смогла перекатиться, снова оказавшись сверху.

— Ну что, стерва, есть ещё что сказать? — прорычала я. Признаться, сама от себя подобной кровожадности не ожидала. Голова раскалывалась, но я не обращала на это внимания.

— Да помогите уже кто-нибудь! — взвыла девушка, на что получила в ответ лишь тихие смешки. Да, конечно, за нами следили. Вокруг нас уже собралась целая кучка нежити, наблюдавшей за действием. Однако вмешиваться никто не спешил.

— Право сильнейшего, — развёл руками болотник. — Если девочка победит — сможет уйти.

Я чуть не задохнулась от накатившей радости. Неужели это всё? Мне нужно было всего лишь навалять этой стервозине? Так это я мигом. Нужно только понять, что именно считается здесь победой.

На этой мысли меня прервали: на затылок опустилось что-то тяжёлое, и свет померк. Сквозь ускользающее сознание я услышала голос:

— Право ЛП. Никто не смеет причинять вред моей Милане.

Вот как. Значит, и у этой злыдни есть лучшая подруга…