14. Снова дома

Я застыла перед домом. Таким родным — и таким давно забытым. Крыльцо обвивали плети дикого винограда, кажется, разросшегося раза в два с тех пор, как я была здесь в последний раз.

Скользнула взглядом по участку. Старая яблоня, под ней грубо сколоченная лавка, рядом покосившийся стол для мыться посуды, за ним — перевёрнутая бочка. Воспоминание неприятно кольнуло: переворачивал её Олег. Примерно за несколько дней до того, как я его бросила. И приезжала я сюда в последний раз именно с ним…

Обернулась к воротам, где мы тогда поставили машину, я вздрогнула, осознав, что весь участок покрыт девственно-чистым снегом. Никаких следов — только два, прямо под моими ногами. Словно я здесь появилась из ниоткуда. Стало жутковато и, поёжившись, я всё-таки шагнула вперёд. Покопалась в столе и вытащила старую банку, заткнутую грязной тряпкой. Поддела ветошь, и мне в ладонь выпал ключ от замка.

На удивление, все пять лет дача так и простояла нетронутой. Сильно обветшала, правда — но стены и окна были целы. Хотя, учитывая, какая удача преследует меня весь последний день, я бы не удивилась, увидев на месте дома пепелище.

Навесной замок поддался не сразу. Но опыт общения с замочной скважиной в городской квартире не прошёл для меня даром — через каких-то пару минут я уже заходила в дом. Щёлкнула выключателем — и ничего. Ну, конечно. Я же сама отключала электричество.

Лезть на улицу, да ещё под крышу, за щитком не хотелось, и я просто посильнее закуталась в куртку. А потом вспомнила, где нахожусь и, не разуваясь, прошествовала к каморке под лестницей, откуда достала старую телогрейку и дедовы сапоги. Самого деда я не помнила, зато давно опытным путём выяснила, что в сапоги влезаю прямо не снимая обуви.

Обеспечив себе таким образом хоть какую-то защиту от замерзания, я, наконец, вспомнила, зачем я здесь, и обречённо побрела на второй этаж, уже предвкушая долгие поиски. Старые доски угрожающе заскрипели, принимая непривычный для себя вес, и я поспешно сдвинула ноги к краям ступеней для дополнительной опоры.

А на втором этаже меня ждали коробки. Очень много коробок. Тут была и старая одежда, которую когда-то оказалось жалко выбросить, и старые советские книги, и несколько ящиков с предметами непонятного мне назначения — видно, что-то из бабушкиных колдовских штучек: обереги, карты Таро… Большинство контейнеров были подписаны, и такие я отодвинула сразу, даже не заглядывая внутрь. Но, к сожалению, оставшихся всё равно было слишком много. На минуту задумалась, не убрала ли я ещё куда-то те коробки с расчётами, и по очереди заглянула в два чердачных кармана. Но здесь всё было по-старому: в одном стояли стеклянные банки для консервации, во втором лежали свёрнутые матрасы. Когда-то это было любимым местом Рюрика…

Отогнав от себя подбирающуюся ностальгию, я как могла засучила рукава телогрейки и принялась заглядывать в оставшиеся контейнеры.

По внутренним ощущениям прошло не так много времени, пока я отделяла коробки с записями от остальных. В итоге у меня их осталось всего шесть штук. Зато под завязку набитых бумагой. Все стояли у стены и с азартом смотрели на меня.

Вскоре выяснилось, что записи по рецептам ожидаемо лежали в последних двух контейнерах, задвинутых в самый дальний угол. Первые же четыре занимали мои школьные тетради, конспекты из университета и, на удивление, тут же лежала коробка со старыми мамиными рисунками. Сердце заныло, когда я увидела изображение красивого мужчины, держащего на руках маленькую девочку, поразительно похожую на меня. Бережно провела кончиками озябших пальцев по контуру лица мужчины. Неужели это мой отец? Если так, то губы у меня действительно от него.

За окном послышалось хлопанье крыльев, и на козырёк крыльца в метре от меня приземлилась ворона. Я прищурилась, через стекло разглядывая пернатую гостью, подозрительно похожую на ту, которая встретилась мне по дороге от станции. Хотя, если подумать, для людей все вороны выглядят одинаково, так что велика вероятность, что сходство я выдумала. А уж накручивать себя и искать скрытые смыслы я точно не собиралась.

— Привет, — поздоровалась я и усмехнулась сама себе. Надо же, снова говорю с животными.

— Карр!

Да уж, очень содержательно, ничего не скажешь. Я покачала головой, убрала на место рисунок и открыла предпоследнюю коробку. Это были они. Наблюдения, записи, зарисовки. Некоторые были рассортированны по папкам, другие нет. Сотни переменных, из которых, как я помнила, значимыми в итоге оказались лишь единицы. И расчёты, расчёты, расчёты… Хотя, вглядевшись, я поняла, что это были не совсем те вычисления, которые я искала.

Нахмурившись, вытащила стопку бумаг, в которых вычислялся среднегодовой объём осадков по областям. Да уж, совсем не те. Мне нужны были финальные расчёты. Те, с которых я списывала готовые формулы в тетради.

Я с подозрением покосилась на последний оставшийся ящик, задвинутый в самый угол и прижатый к внешней стене. Вместе с осознанием того, что нужная мне коробка оказалась последней из проверенных, душу охватило тревожное чувство. Прежде чем оно успело оформиться во что-то внятное, я проследила взглядом за обледеневшей дорожкой, уходящей по обоям вверх. Прямо от той самой коробки.

Да что ж это такое-то, а?

К этому моменту у меня уже не осталось никаких сомнений в том, что нужные мне записи находятся именно там. Как и в том, что они безнадёжно испорчены — иначе просто и быть не могло. Но я всё равно шагнула к ней. Потянула верхний клапан… и картон расслоился. Верхняя плоскость осталась у меня в руке, а нижняя так и осталась на месте, вмёрзнув в ледяную глыбу. Внутри которой, очевидно, и находились нужные мне данные.

Протяжно выдохнув, я ощутила невероятную усталость. Ноги подогнулись, я со стоном опустилась на пол, прислонилась к стене и прикрыла глаза. В мозг юркой змейкой вползла мысль о том, что ещё не всё потеряно, что заледеневшую коробку можно отодрать, растопить на огне в большой кастрюле и достать нужную мне тетрадь… Но она была безжалостно послана туда, откуда появилась. Просто даже если мне удастся растопить эту глыбу, и не поджечь при этом дом, то в результате я скорее всего получу куб из папье-маше, учитывая, сколько эти бумаги пролежали спрессованными. И даже если мне невероятными усилиями удастся разделись склеенные листы, я всё равно едва ли смогу прочесть формулы, некогда написанные разноцветными водными фломастерами. Вероятно, мне просто стоило остановиться здесь.

Я со злостью впечатала кулак в замёрзшую коробку. Послышался треск. Вздохнув, я соединила рукава наподобие муфты, обхватила заледеневшими пальцами тёплые запястья и прикрыла глаза. Надо было что-то решать.

Вариант с заменой потерянного рецепта провалился по всем фронтам. Более того, к настоящему моменту я почему-то была уверена, что даже сделай я сотню бэкапов финального рецепта, то все остальные копии всё равно бы исчезли. Флешка бы утонула, сервер переехал, облако лопнуло… Диск разбился, дискета размагнитилась, а на кассету VHS кто-нибудь записал бы детский утренник. Какие ещё бывают варианты потери данных? Давайте их все сюда. Я готова собрать коллекцию!

Зло выдохнув, я стукнула затылком по стене. Дом ответил размеренным скрипом. А я попыталась представить, что нас ждёт, если я просто не стану проводить ритуал. Вот не стану, и всё — вернусь домой, заварю чаёк и завалюсь спать.

Последствия варьировались от повсеместного восстания европейской нечисти до зомби-апокалипсиса. Вообще не радостно. Но что я могла поделать? У меня ведь не было дара…

Осознание настигло резко, заставив лишь сильнее вжаться в стену и застонать в голос. Потому что, хотя моё сознание пока отказывалось принять данный факт, но, если верить Кондратию, дар у меня всё-таки был. Более того, леший говорил, что сможет помочь мне научиться с ним управляться. Правда, добавлял, что это займёт время… Хотя вот времени у меня как раз и не было. Значит, снова надо куда-то бежать, торопиться, спешить?

А какие ещё имелись варианты? Судя по всему, Вселенная очень сильно хотела, чтобы к этому Новому Году я всё-таки обзавелась даром и перестала колдовать по конспекту. Но то Вселенная. А я? Чего хотела я?

Вообще, откатывая жизнь на несколько лет назад, я вспоминала себя как яркую, весёлую девушку с перспективной профессией и большими планами на жизнь… Которые не крутились вокруг ежедневного сбора данных для праздничных ритуалов. И сколько бы я ни спорила в детстве с бабушкой о пользе точных схем, я-то знала, что всегда хотела видеть. Я мечтала именно об этом, представляя, как смогу изучить и понять магию на всех уровнях.

Тогда, чуть больше пяти лет назад, у меня был любимый парень, лучшая подруга, с которой мы шли на любые безумства, бабушка, ворчливая и самая любимая. Я выдумывала себе прозвища, включая так полюбившееся мне Лоран, целовалась до умопомрачения под лестницей в универе, гуляла по клубам, опаздывала домой, а иногда и вовсе не возвращалась… А сейчас от той жизни у меня осталась лишь пустота в груди, Лера, которая иногда пытается вытащить меня обратно в мир людей, и множество обязательств, крадущих мою жизнь. Это и сбор данных, и нелюбимая работа, на которой я стремилась угодить одновременно всем, и даже отношения с соседями, где я ежесекундно старалась не облажаться.

Я устала. Как же я устала от этого всего! И если сегодня у меня появится возможность изменить свою жизнь, я обязательно ей воспользуюсь. Без вариантов.

Подтянув поближе ноги, перенесла вес вперёд и тяжело поднялась. Встряхнула конечностями, разгоняя застывшую кровь. Всё тело замёрзло и занемело, живот урчал от голода, меня клонило в сон. А под ногами стояла коробка с заледеневшими записями. Теми, которые больше не могли спасти мою старую жизнь, как бы я ни старалась.

Удар случился неожиданно даже для меня. А потом последовал другой. Я стояла и с наслаждением пинала несчастную коробку с результатами моих многолетних вычислений, надеясь привести саму себя в чувство, выплёскивая накопившуюся обиду последних пяти лет.

Краем глаза заметив движение, я остановилась, подняла голову и взглянула в окно. За воротами останавливался чёрный Лэнд Ровер. И мне даже гадать не пришлось, кто сидит в машине.

Дверца открылась, выпуская Волка. Мужчина вышел на улицу, оправил одежду и нацепил тёмные очки. Что ж, видимо, мне пора ехать.

Я осторожно спустилась по скрипучим ступенькам, навесила замок, спрятала на прежнее место ключ и развернулась к воротам. И тут же наткнулась на взгляд Волка. Он пристально оглядывал меня с головы до ног из-под сведённых бровей. Удивлённо моргнув, я перевела взгляд на свою одежду, и едва не рассмеялась. Ну конечно, сапоги и телогрейка. Усмехнувшись, вышла из гигантской обуви и расстегнула ватник.

Услышав шипение Волка, я вздрогнула и застыла, растерянно глядя на него. А он медленно подошёл, отодвинул полы обеих курток и уставился на уже высохший, но от этого не менее окровавленный свитер.

И вот тут меня осенило. Я вскинула на него взгляд и выдала, пожалуй, самое идиотское из возможных объяснений:

— Это не моё, честно!

Мне подарили самый красноречивый взгляд, обещающий много хорошего. Секунда — Волк снял очки, устало потёр переносицу и выдохнул.

— Садись в машину, пожалуйста. И сегодня от меня больше не отходишь, поняла?

Я удивлённо кивнула. Потом поняла, что, возможно, не получится, и мотнула головой.

— Мне сегодня ещё много чего сделать нужно.

— Значит, будешь делать это вместе со мной.

— А если у тебя снова… водяные сбегут?

— Значит, в организации справятся без меня, — прорычал Волк. — Я там не единственный оперативник.

Я замялась.

— Подожди, дай я поищу во что переодеться…

— В городе переоденешься. Поехали.

И только тут я заметила, насколько он напряжён. Это читалось в позе, в резкости движений. И ещё в том, что он, кажется, не был готов отпустить меня от себя ни на секунду. Так что я решила не спорить — просто пристроила сапоги под лавку, сверху кинула телогрейку, и поспешила к машине вместе с Волком.

Кажется, он позволил себе расслабиться только когда я оказалась на переднем сидении. Ухватился двумя руками за руль и тяжело, протяжно выдохнул, уткнувшись в него лбом. Он так и замер, сжимая руль побелевшими пальцами. А я… даже не понимала, что происходит.

— Что-то случилось? — спросила я наконец.

— Что? — Он приподнял голову и искоса взглянул на меня.

— Я… Ты просто очень напряжён, и я подумала, что что-то произошло.

Волк не ответил. Его взгляд изучающе и как-то печально скользил по моей фигуре. Задержался на кровавых разводах на груди, и мужчина отвернулся.

— Всё у меня хорошо, — сказал он сдавленно. — Ты только больше никуда одна не катайся, ладно?

Я растерянно кивнула и взглянула в заднее зеркало, думая, как нам лучше выехать из посёлка. И тут мой взгляд наткнулся на что-то, что вообще не должно было здесь находиться. Протянув руку, я взяла свою сумочку, которую, кажется, не видела с того самого момента, как подралась с Миланой. Машинально открыла, достала севший телефон…

— Кстати, а как ты меня нашёл?

Знаю, вопрос всплыл неожиданно. Гораздо интереснее было то, где и каким образом он достал мою сумку.

— Птичка на хвосте принесла, — прошипел Волк, а я вспомнила ворону, которая дважды встретилась мне сегодня… И, судя по звукам, которые я слышала, возможно, вмешалась в тот самый ритуал, который мог для меня плохо закончиться.

— Ты был у нечисти? — прошептала я, всё так же глядя на экран телефона.

Вместо ответа он вынул гаджет у меня из рук, воткнул зарядку и положил в углубление для стаканов.

— Не забывай больше заряжать телефон, ладно?

— Но подожди…

— Ты нашла свои расчёты?

Как он ловко тему-то перевёл… Но вопрос отрезвил. Действительно, я не в том положении, чтобы попусту тратить время. Ведь я приняла решение.

Поэтому кивнула и пояснила:

— Записи испорчены. И до вечера мне нужно пройти инициацию.

— Что пройти? — не понял Волк.

— Инициацию. Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Конечно. Но готов поспорить, что в твоём случае это выглядит иначе, чем в моём. — Он нахмурился и уточнил. — У тебя же ещё утром не было дара?

— Оказывается, был, — вздохнула я. — Просто я его не ощущала из-за обезболивающих…

— Каких ещё обезболи… Постой, ты что, пила таблетки?

М-да, Волк точно знал о несовместимости лекарств с магическим даром, потому что сейчас смотрел на меня точно, как на умалишённую.

— Я не знала, что этого нельзя делать, — возмутилась я. — Мне же никто не объяснял, почему таблетки — это плохо!

— Погоди. То есть, ты пила обезболивающие, и думала, что у тебя нет дара… потому что ты их пила? Я запутался.

— Я сама ещё не разобралась, — призналась я. — Но есть один человек… Вернее, не совсем человек, который обещал мне помочь с прохождением инициации.

Волк понятливо кивнул.

— То есть, сейчас к нему?

— Да.

— И где живёт этот твой не совсем человек?

— Тут недалеко. Это деревня, из которой ты, судя по всему, привёз эту сумку. Кстати, как ты узнал, что я её там забыла?

Мужчина замер, глядя на меня с непроницаемым лицом. Я удивлённо уставилась на него.

— Волк?

— Я туда не поеду.

— Но ты сам говорил, чтобы я от тебя не отходила? — удивилась я.

— Хорошо: мы туда не поедем. Нужен другой способ.

Я опешила. Что значит «не поедем»?

— Другого способа нет. Волк, мне нужно…

— Серёжа.

— Что?

От неожиданности я вдруг почувствовала, что щёки опалил жар.

— Когда мы вдвоём, называй меня по имени… Пожалуйста.

Я моргнула. Сглотнула. Кивнула.

— Но ты же сам говорил…

— Забудь, что я говорил.

У меня перехватило дыхание, причем эту реакцию я и сама не смогла бы себе объяснить. Поэтому просто кивнула.

— Хорошо. Серёжа. Мне нужно пройти инициацию по правилам. И единственный, от кого я об этом услышала — это глава той деревни. Он обещал мне помочь, и я не представляю, как ещё можно решить возникшую проблему.

Волк откинулся на спинку кресла и уставился в потолок машины. На минуту прикрыл глаза, явно стараясь успокоиться.

— Ладно, — прозвучало сдавленно. — Но ты от меня…

— Не отойду, — улыбнулась я.

Мужчина снова окинул меня недовольным взглядом, задержался на лице и, потянувшись, выудил из бардачка пачку влажных салфеток и кинул мне на колени.

— Умойся, пожалуйста, — вздохнул он и завёл машину.

Я удивлённо посмотрела на него, но упаковку взяла. Отогнула верхний козырёк под стеклом, отодвинула шторку, открывая зеркальце… И ахнула. Всё моё лицо было покрыто засохшими бурыми разводами. Ну конечно, мне же кровь на лицо вылили. А пока я находилась в отключке, кто-то заботливый, скорее всего, Неждана, очевидно, протёр мне глаза и рот. Стоило, конечно, сказать ей спасибо, но…

Раскрыв упаковку, я принялась стирать остатки телячьей крови с лица и шеи. Увы, то, что застыло в волосах, было так просто не убрать. И тут я осознала, в каком виде увидел меня Волк. Замерев, я покосилась на мужчину, который, поджав губы, следил за дорогой.

А потом до меня дошло ещё кое-что: он был в деревне. И он был там не просто так — кто-то, судя по всему, ворона, сообщил ему, что в этой деревне нахожусь я. А когда он туда приехал, меня там уже не было. Зато… Я сглотнула. Зато там был огромный кровавый круг с кровавым пятном в форме человека посередине.

— Серёж, — протянула я, — А ты за меня что, испугался?

Волк дал по тормозам так, что я едва не улетела в стекло. Несколько секунд он сидел неподвижно. Потом повернулся ко мне, и я увидела, как дёрнулся его кадык. Видимо, он очень хотел что-то сказать, но сдержался. Просто отвернулся вперёд и снова тронул машину.

А я поняла, что вопрос действительно вышел глупый. Посмотрела на его побелевшие от напряжения пальцы и задала более подходящий:

— Скажи, а жители деревни, они вообще… выжили? — Несмешная шутка, знаю, но всё же.

— Выжили, — глухо ответил Волк, не отрывая взгляда от дороги. — В этом им сильно повезло.