19. Мужская вечеринка

Кондратий уплетал шаверму, недобро поглядывая на Волка. Конечно, его совершенно не впечатлил тот факт, что одна из услуг аннулировалась за счёт парочки шаверм, но сделать с этим ничего не мог. Правда, и относиться к Волку лучше он после подобного не стал, так что их и без того тяжёлые отношения накалились ещё сильнее.

Это довольно сильно напрягало. В конце концов, лично я точно не хотела никого подставлять. Несмотря на все недомолвки. Тем более, что у лешего в запасе всё ещё была вторая услуга, на которой он запросто мог отыграться за все обиды.

Зато Волк ликовал. То, как ловко он обвёл нечисть вокруг пальца, явно добавляло пару очков к его эго. Самодовольно ухмыляясь, он отправил в рот последний кусочек лаваша, вытер длинные пальцы влажной салфеткой и выжидательно уставился на пассажиров.

— Куда едем?

— Прямо, — буркнул Кондратий.

— В Ротонду, — одновременно с ним ответил Лесьяр, явно не разделявший злость брата. Зато он то и дело кидал на меня настороженные взгляды, словно опасаясь повторения истерики. Боялся он зря. Прямо сейчас моей нервной системой можно было колоть орехи. Так бывает — срываешься, плачешь и оказываешься в том состоянии, когда уже всё по барабану.

— На Гороховой? — чуть нахмурился Волк. — А что там сейчас?

— В каком смысле — что? — удивился Лесьяр. — Вы в вашей конторе про мужской клуб в Ротонде даже не слышали, что ли?

Фыркнув, мужчина запустил двигатель и стал медленно выворачивать на проезжую часть.

— Я не только слышал, но и неоднократно участвовал в его закрытии.

— Неоднократно? — удивилась я.

Волк кивнул.

— Они отличаются редкостным упорством: то откроются как игорный дом, то как элитный мужской клуб, то как частный Яхт-Клуб.

— Яхт-Клуб? — Я слышала о подобных заведениях. Собственно, в одном из подобных клубов состоял мой уже бывший босс. Но я всегда была уверена, что находятся эти клубы… как бы сказать — ближе к заливу, где яхты фактически могут плавать.

— Конечно, — усмехнулся он, — яхтами там и не пахнет. Зато пахнет алкоголем, азартными играми и драками. Собственно, за драки мы их обычно и закрываем. Потому что дом-то жилой, а эта нечисть, как напьётся, так и думать о жильцах забывает. Как итог — жалобы на крики и потусторонние звуки в подъезде. Пока удаётся сваливать вину на чересчур рьяных туристов, но кредит доверия не бесконечен, рано или поздно люди могут начать что-то подозревать…

— Могли бы просто звукоизоляцию получше поставить, — вклинился Лесьяр.

— Вот сами бы и поставили, — огрызнулся Волк. — Ещё не хватало тратить бюджет организации на поощрение ваших пьянок.

— Это не пьянки, а досуговые мероприятия. Между прочим, досуг не менее важен, чем работа.

— Да кто бы из вас ещё работал… — проворчал Волк.

— Да как можно, — ахнул Лесьяр. — А благодаря кому, по-твоему, этот город до сих пор не утонул в болоте, а?

— А когда в последний раз закрывали Ротонду, что там было? — встряла я, не желая выслушивать рассуждения на тему того, что первично: технологии или душа. Хватит, спасибо. В детстве уже наслушалась по самую макушку.

— Не поверишь, — фыркнул Волк. — В последний раз это было антикафе.

От неожиданности я рассмеялась.

— То есть, посетители определяли для себя лишь время пребывания, а напитки и развлечения получали совершенно бесплатно?

— Изящно, правда? — хохотнул Волк, и тут же помрачнел. Просто мы как раз вывернули на мост, и перед нами предстала замершая вереница красных габаритных огней.

— Вот чёрт, — пробормотала я. — Может, пешком?

Волк вытянул шею, посмотрел назад, потом вперёд, и по сторонам. Машины окружали плотным потоком. А ещё они почти не двигались.

— Видно, придётся, — вздохнул он. — Дай только мост проехать — не здесь же машину бросать.

Короткий мост мы проехали минут за десять, ещё столько же потратили на то, чтобы, петляя по узким улочкам, максимально приблизиться к Витебскому Вокзалу. И уже там машину пришлось оставить, припарковав в одном из дворов.

Улица встретила праздничными огнями, и я сразу вспомнила, что мы находимся почти в центре города. Здание вокзала, казалось, было опутано мерцающей паутиной, а неподалёку от входа высилась десятиметровая ель. Увидев её, Волк неприязненно отвернулся, а Лесьяр, наоборот с любопытством вгляделся в праздничный силуэт и принялся толкать локтем своего молчаливого брата, указывая пальцем на сооружение.

— Что такое? — нахмурилась я.

— Ничего особенного, — фыркнул Волк. — Просто в этих, так называемых, ёлках постоянно творится какая-нибудь ерунда.

— В каком смысле?

— В прямом. — Он пожал плечами. — Эти ёлки — один сверкающий каркас. Внутри у них пустота и довольно много места. А как стемнеет, то из-за огней ещё и становится невозможно разглядеть, что происходит внутри. Так что в зимнее время это излюбленное место нечисти для маскировки своих грязных делишек.

Я фыркнула, представив нелегальную торговлю самогоном и пацанские разборки на площади в три квадратных метра, и тоже покосилась в сторону ёлки. К сожалению, она была уже далеко, и рассмотреть что-то между сверкающих прутьев было невозможно.

Миновав метро, мы вырулили к зданию ТЮЗа, и свернули влево. Ещё пять минут — и мы замерли перед ничем не примечательной дверью в обычный жилой подъезд. Я непонимающе покосилась на мужчин. Лесьяр хищно улыбался, Кондратий откровенно скучал, а Волк недовольно хмурился, поглядывая через плечо. Прямо за ним в предвкушении застыла группка студентов, явно ожидая, когда кто-нибудь откроет дверь, и они смогут просочиться внутрь.

Покосившись на них в последний раз, Волк неодобрительно покачал головой, но всё равно выудил из кармана ключ от домофона. Стайка подростков радостно зашевелилась и устремилась в подъезд следом за нами, обогнула на входе и исчезла в конце коридорчика. Проследовав за ними, мы очутились в… удивительном месте.

— Вот это да, — прошептала я, окидывая взглядом стены круглого помещения и ступени, уходящие вверх вдоль стен, огибая пространство с обеих сторон.

Несмотря на то, что я выросла в центре города и не меньше трёх моих одноклассников жили в домах с подобными парадными, здесь всё ощущалось иначе. Я дёрнула головой, пытаясь сфокусироваться. Глаза словно застилала какая-то пелена, но за ней ощущалось что-то необъяснимое. Словно лёгкая вибрация воздуха, которую трудно уловить, если смотреть прямо на неё. В очередной раз тряхнув головой, я наткнулась на насмешливый взгляд Кондратия.

— Ты их не увидишь, — просветил он. — Зелье Нежданы работает очень хорошо, и выветрится только к полуночи.

— Чего я не увижу? — переспросила шёпотом. Но ответа не дождалась. Вместо этого Волк, воспользовавшись тем, что студенты направились вверх по ступеням, приобнял меня за плечи и увлёк под лестницу. Там мы вчетвером и замерли, выжидающе глядя друг на друга.

— Чего застыл, начальник? Открывать будешь? — усмехнулся Лесьяр.

— Он не может, — съехидничал Кондратий.

— С чего бы это?

— Слово дал.

— И исключения ты, конечно, не сделаешь, — уточнил Волк.

— После того, как ты ловко избавился от одной из двух услуг? Даже не мечтай.

— Эй, — возмутился мужчина, — там всё честно было!

— Так и сейчас всё честно, разве нет?

Я отчётливо услышала, как Волк скрипнул зубами. А потом вздохнул и обратился к Лесьяру.

— Я и правда не смогу туда войти. Поэтому придётся кому-то из вас двоих открыть проход.

Лесьяра перекосило. Он явно хотел ответить чем-то резким, но в этот момент послышался звук открывающейся двери, и по коридору снаружи эхом прозвучали чьи-то шаги. Мы притаились, прислушиваясь, но человек прошёл мимо, не заглянув в Ротонду. Вскоре звук шагов затих, и мы вновь обернулись друг к другу.

— Хочешь, чтобы я стал тем, кто приведёт оконника? — шёпотом возмутился Лесьяр. — Да меня же живьём сожрут!

— Тогда мы просто подождём здесь, пока вы приведите овинника, — пожал плечами Волк. — Мне тоже не хочется подставляться.

На лице Лесьяра отразилось сомнение. Видимо, соваться внутрь без поддержки он тоже не хотел.

— С другой стороны, ты же не при исполнении, правда? — протянул он.

Волк утвердительно кивнул.

— У меня выходной.

— И ты не собираешься никого там арестовывать.

— Совершенно не горю желанием.

— Поэтому я могу пригласить тебя внутрь.

— Буду благодарен.

Лесьяр задумчиво покивал головой. Выдохнул, расправил плечи, встряхнул запястьями и прикрыл глаза.

Я почти ощущала, как что-то происходит. Вибрация воздуха усилилась, но я никак не могла сфокусировать взгляд. А потом Лесьяр приложил ладонь к полу, и прямо под нами возникли ступени, уходящие вниз.

Стоило нам спуститься на несколько ступеней вниз, как пол Ротонды сомкнулся над нашими головами. Меня сразу окутал уютный полумрак. В нос ударил запах перегара и кислой капусты, а следом обрушились звуки.

Подземная Ротонда повторяла очертания той, что находилась над землёй, и уходила вниз на несколько этажей. Ну как на несколько — минимум на два, потому что лестница не останавливалась на первом уровне и устремлялась вниз, исчезая из виду. Мы с Волком как раз застыли на верхнем из них, когда Лесьяр объявил, что сейчас быстро найдёт Тихомира и сразу вернётся за нами. Но если что-то случится, то непременно даст нам знать. И исчез за витком ведущей вниз лестницы, прихватив с собой Кондратия.

Я с опаской покосилась на хаотично расставленные столы. На столешницах громоздились кружки, глиняные кувшины и, конечно, блюда с закусками и объедками. А вокруг столов на грубо сколоченных скамьях сидела нечисть самой разной наружности. Кто-то находился в человеческом обличье, кто-то в родном. Кто-то в современном костюме, кто-то в русском народном, а один банник — вообще в венике.

Единственное, чего я не заметила — это женской одежды. Во всём зале не было видно ни юбки, ни платья, ни сарафана. Это заставило напрячься, поэтому, когда за столом у дальней стены мелькнули длинные волосы, я прищурилась, стараясь разглядеть, во что одета их обладательница.

Словно ощутив мой взгляд, голова нечисти повернулась, и по моей фигуре оценивающе прошлись белёсые глаза. А потом бледные губы растянулись в похабной улыбке, обнажая острые зубы. Я дёрнулась. Это точно была не девушка. Водник? Водяник? Боже, я совершенно не разбираюсь в разновидностях водной нечисти. Ни воду не люблю, ни лягушек, ни вот этих вот, с водой связанных…

Желая отвлечься от мерзкого взгляда, шагнула назад, становясь ближе к Волку. Мою талию тут же обвила сильная рука, притягивая ближе. Мужчина был напряжён и явно нервничал, хмуро оглядывая зал.

— А почему здесь нет женщин? — поинтересовалась я шёпотом. — Какая-то особая мужская вечеринка?

— Понятия не имею, какая у них сегодня специфика, — отозвался он. — Возможно, женщины сидят ниже.

— А сколько здесь этажей? — заинтересовалась я.

— Три. Но большинство ниже второго не опускаются. В самом низу у них вип-зал.

Я хмыкнула, представив, как в самой нижней комнатке местной нечисти разливают не палёный самогон, а чистейший ром. Или, возможно, там у них происходят приватные танцы?

На скамье рядом с нами послышался булькающий звук, и какой-то мелкий домовой с грохотом свалился под лавку. В нашу сторону тут же повернулось несколько голов. Большая часть из них сразу отвернулась обратно, но несколько продолжили пристально разглядывать нас.

— Не нравится мне это внимание. Давай-ка вытаскивать леших, — пробормотал Волк и двинулся в сторону ведущей вниз лестницы, всё так же крепко прижимая меня к себе и почти полностью загораживая собственным телом от зала.

Идея спуститься казалась весьма здравой: мы ждали уже не меньше десяти минут, а Кондратия с Лесьяром и след простыл. Но стоило нам приблизиться к ступеням, как путь преградили три высоких фигуры.

— Так-так-так. Кто тут у нас?

Волк застыл на месте и едва заметно скривился.

— Добрый вечер, Агафон.

Брови того, кто нас поприветствовал, взлетели на середину лба, и он окинул нас ещё более заинтересованным взглядом. Я же с любопытством изучала собеседников. Два амбала по обе стороны от Агафона напоминали телохранителей. Впрочем, возможно, так оно и было. Сам мужчина был заметно ниже их обоих. На лице ярко выделялись глаза цвета болотной ряски, а зализанные назад рыжие волосы явно не были согласны с подобным обращением, потому что так и норовили выбиться из причёски.

Решив, что лучше изобразить вежливость, я кивнула головой, здороваясь с присутствующими. И тут же поймала на себе задумчивый взгляд зелёных глаз.

— Вот скажи, оконник, ты совсем страх потерял? Притащил подружку на мужскую вечеринку… На такое даже моей наглости не хватило.

Я поджала губы. Очевидно, гендерная дискриминация — норма для местного сообщества. Что поделать.

— Мы не на вечеринку пришли, — нахмурился Волк. — Мы по делу.

Он сделал шаг, надеясь обогнуть троицу, но Агафон тоже шагнул в сторону, вновь преграждая нам путь. Он завороженно разглядывал моего спутника, словно в первый раз видел.

— Конечно-конечно. Я вот только одного понять не могу. Ты всегда весь такой уверенный. Чуть что, сразу молнии мечешь… А тут просто стоишь и хмуришься.

Я почувствовала, как державшая меня рука сжалась сильнее и подняла глаза на Волка.

— Не пойму, к чему ты клонишь, — процедил он.

— А я объясню. Тут два варианта. Либо ты выделываешься перед новой подружкой, либо по какой-то причине не можешь пользоваться магией.

— Я с тобой говорить не намерен, — бросил Волк. — И драться тоже. Мне нужно кое-кого забрать, и мы уйдём.

Я заметила, что в зале стало ощутимо тише, и оглядела столы. За нами наблюдали. И с каждой секундой наблюдателей становилось больше. Те, кто пока нас не видел, получали тычки в бок, поднимали головы, останавливались на нас взглядами и замирали. Мне стало очень неуютно. Настолько, что по спине холодным ужом пробежал озноб. Что происходит?

— Это уж мне решать, — протянул Агафон. — И насчёт драки тоже.

— Пропусти нас, болотник, — прошипел Волк, мягко задвигая меня за спину и отпуская.

— А то что? Поколотишь меня?

Амбалы заухмылялись, потирая кулаки. А Волк неуловимым жестом засунул руку в карман, нащупал телефон, а спустя пару секунд вытащил ладонь обратно. Я нахмурилась, пытаясь понять, что он сделал, но моё внимание уже отвлёк Агафон.

— Впрочем, знаешь, я, пожалуй, отпущу тебя. — Он помолчал, явно ожидая реакции от Волка, и, не дождавшись, продолжил. — Ты уйдёшь, если оставишь мне на вечер свою подружку. Она, вроде, ничего так.

Я рванулась вперёд, вцепляясь ногтями в мужскую ладонь. После того, что Волк едва не сотворил с деревней, я была совершенно не уверена в его реакции на такие провокации. А прямо над нами находился жилой дом.

— Я не его подружка, — возразила громко. — Мы просто пришли вместе.

Волк на секунду замер, а потом медленно расслабился и ободряюще сжал мои пальцы. После этого жеста, я слегка успокоилась и вытянула шею, надеясь разглядеть на лестнице макушки возвращавшихся леших. Увы, на ступенях было по-прежнему пусто.

— Ах, они даже не вместе, — усмехнулся болотник, тараня взглядом наши сцепленные руки. — Тогда никто не будет возражать, если я с этой девочкой слегка развлекусь. Интересно, какая она в постели.

Стоявшие по обе стороны от него бугаи дружно заржали.

— Достаточно, Агафон, — прошипел Волк. — Дай пройти.

— А то что?

— Ты точно хочешь это выяснять?

— Не вижу препятствий. Если бы мог, ты бы меня уже давно заткнул. А раз мы всё ещё разговариваем, значит, не можешь.

— Даже если и так, что дальше?

Волк медленно перетёк в более устойчивую позу и сделал шаг назад, оттесняя меня к ведущей вверх лестнице. Я на миг обернулась и застыла. Сзади нас безмолвным полукругом обступили ещё несколько фигур, отрезая путь к отступлению.

— А дальше мы отыграемся за ваш последний визит.